5🤎
Бристоль встретил их легким осенним туманом, проникая в мысли неведомым розовым обманом. Тот, который вызывает забвение первые разы, а после развевается, как только глаза человека напротив становятся до боли милы. Элизабет и Джон прогуливались по улочкам, тихонько переговариваясь, пока ветер приятно окутывал разноцветные домики, которые словно пошатывались.
Пастельные оттенки этих домиков, как будто, были взяты из палитры Бэнкси. Где простые картины скрывают за собой особый мимолетный вымесел.
Пенка окутывает каждый кирпичик, служащий ярким пятном в этом городе, и кажется до невозможного неприличным нарушить эту идиллию своим хохотом. Именно поэтому Элизабет и Джон вели себя тихо, хотя внутри хотелось кричать от дикого переизбытка.
Чувства взрывались, хотели воспарить и подняться прямо к крышам домов, но робость как обычно портила планы, и всё, что оставила за собой, лишь легкое касание двух мечтателей кончиками пальцев к ладоням друг друга, тогда этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать любимого друга.
Портовый город с особой морской атмосферой служил самым лучшим предметом искреннего восхищения. Хотя вода казалась слегка мутной и грязной, корабли и различные портовые строения выглядели как нельзя прекрасно.
Казалось, тут сохранились оттенки великого судоходного прошлого, закрой глаза и представь бодрых моряков, их слегка грустных жен в закрытом пальто, без намека на что-то пошлое.
Они слегка застенчиво, но с верностью, которая ныне свойственна только собакам, машут так искренне, со слезами на лице, на виду перед каждым проходящим зевакой. И пирс уходит из-под ног, когда самый родной взгляд отплывает вдаль на неведомый срок, девушка стоит еще пару минут, пока слезы потери по алым губам текут.
Теперь снова открой глаза и осмотрись вокруг. Сейчас ты не увидишь той искренней любви, твои ресницы лишь предательски моргнут, забирая все те моменты глухой ностальгии, когда действительно казалось, что люди вокруг ещё живы.
Но, к сожалению, ни одной счастливой пары нет поблизости. Только матери-одиночки с самым убитым усталостью видом, мужчины с угрюмыми лицами, смотрящие на небо и проклинающие наступившую осень; ты увидишь только людей, потерявших свою любовь и гордость. Полностью подчинившиеся построенной системе, где лишь деньги и слава имеют значение.
И вот, когда Джон и Элизабет проходили вдоль берега, мимо магазинов и кафе, за одним столиком сидела пара, которая казалось друг друга ненавидела и искренне желала испепелить своего оппонента едкими словами, забывая, что такие высказывания остаются выжженными в памяти другого веками.
Где та любовь, которая была годами ранее? Неужели люди всё это оставили на пути к великому признанию? Но всегда остается хотя бы маленькая частичка надежды на то, что хоть кто-то по-настоящему любит другого, не смотря ни на что.
Джон и Элизабет прошли мимо этих истеричных, глупых актеров, оба с нескрываемым отвращением от их нелепой игры, попутно в мыслях прогоняя, чтобы никогда не стать такими, как они.
Бристоль заводил путников всё дальше и дальше, показывая свою душу отважную. Элизабет и Джон пришли в старую часть города, там возвышался Бристольский собор, а осенние лучи элегантно подчеркивали его декор. Это кусочек средневековья в настоящем, сотканный тысячами архитекторов, нещадящих своих сил и умений, даря людям настоящую машину времени.
Готический стиль придавал незабываемого антуража этому городу, а зубчатый парапет казался прекрасным дополнением ко всему завершенному. Верхние башни собора заняты колокольней, а нижние выглядели более произвольней. Между ними располагались некие ряды из арок, манящие своим идеалом, и так ярок был осенний луч, пробившийся из-за рассеивающегося тумана, что больше все это смахивало на игры коварного обмана. Но рука Джона теплилась в ладони Элизабет, как будто так и надо.
Но ничего не бывает идеально, и шедевры архитектуры подчеркивают это как нельзя детально. На стенах здания виднелись мелкие потертости внизу, которые выглядели утонченно, словно были созданы специально, и нашему глазу, увидевшему это, феноменально не хотелось бы менять ничего в этом строении, ведь это неотъемлемая часть в мудрости приобретения.
Пообедав в одном из десятков кафе с видом на мутную гладь воды, Джон и Элизабет двинулись дальше, хоть их шаги были и не так тверды. Ведь оба испытывали то настоящее, что бывает лишь раз, но разбираться во всём этом не хотели, и напоказ о своих чувствах говорить для них было чуждо, поэтому они наслаждались друг другом, понимая, что им действительно нужно. Болтая обо всём на свете, они окунались и парили в своем собственном сюжете.
Вскоре набрели они на магазин виниловых пластинок, что притаился на углу. И глаза их разбегались от изобилия цветных картинок, ярких обложек, которые как будто по взмаху крыла расположились на своём отдельном месте, ожидая, пока чей-то придирчивый взгляд найдет среди сотен других и заберет с собою вместе.
Джон уверенно прошел вперед, минуя песни самых разных жанров, словно уже знал, что ему нужно прямо сейчас, пока Элизабет неспеша и блаженно шагала, оглядываясь по сторонам, так желала рассмотреть каждую пластинку в отдельности и насладиться ощущением полноты и несказанной верности, любви и небрежности - всё то, что служило настоящим спасением для нескольких поколений людей, и теперь это нечто просыпается в душе, несказанно смелей.
Наконец Джон остановился, взгляд его метнулся прямо на то, что он так хотел найти - альбом его любимой группы, которая буквально спасала его, на всём долгом пути. Cigarettes after sex - музыка которых служила Джону настоящим благословением, ведь столько смысла было вложено в каждый их текст, что, когда ноты лились в уши, это казалось настоящим забвением. И сейчас ему с несказанной нетерпеливостью хотелось поделится этой частичкой души с Элизабет, ведь в мыслях по настоящему проносилось что-то глупое, но до невозможного искреннее.
"Именно она, та самая, впишется в любимые мелодии так правильно, как будто так и надо, займет место, которое обычно расплывалось в привычной дымке из переживаний и надежды."
Джон решил купить давнюю, желанную пластинку и с несказанным расслаблением отдал он свою почти последнюю копейку - единственные деньги, небрежно валявшиеся в его кармане, те, которые прихватил перед тем, как мечтать о глубоком романе. За то время, проведённое вместе с Элизабет, он совершенно забыл о том, что сроки его до жалкого ограничены. Точно так же, как позабыл он о том, что предстоит ему уже завтра, Джон не задумывался о гадкой боли, которую преподнесёт ей так мягко.
Ближе к вечеру дошли влюбленные к волшебному месту, далекому, окрыленному. Клифтонский висячий мост был перекинут через реку и казался проводником к совершенно новому завету.
Он отличался от всего, что видели Элизабет с Джоном раньше, и от этого момент чувствовался совершенно иначе. Тем временем погода стала ярче, а дождь накрапывал немного, и сердце становилось мягче. Смотря на балки, мягкий свет, на листья, стелющиеся под ноги, грех было бы не поддаться чему-то новому.
Если бы наши глаза умели фотографировать - этот момент навсегда заставил бы Джона позабыть цитировать и даже вспоминать о том, что ранее он о любви прочёл, ведь сейчас, смотря в ее внимательное, расслабленное лицо, Джон чувствовал, что всё самое главное в этом мире он для себя нашёл. Почему-то сердце забилось в груди беспредельно часто, и вдруг захотелось просто глупо улыбаться.
В укромном месте, там, где сразу не найдёшь, располагалась лавочка. Ты поначалу не поймешь, какой невероятный вид открывается с этой спрятанной точки, всё твое существо хочет кричать и рваться на кусочки, лишь бы мельком заметить осень, ощущавшуюся тут иначе, жизнь подарила людям настоящую удачу.
Элизабет и Джон воспользовались своим шансом и сели прямо на эту деревянную лавочку, и хоть состояла она всего из четырех досок, в тот момент показалась она настоящим пристанищем. Самым комфортным местом на земле, только для тех, кто искал свой скромный кусочек в невообразимом, слегка дождливом октябре, который говорил: "Сейчас и никаких отсрочек". Жить моментом, когда ты дышишь и видишь, как постепенно вечереет, прижимаешься к любимому человеку, и на душе сразу теплеет.
Элизабет с еле заметной улыбкой на лице достала наушники и протянула своему спутнику, покоренному искренней простодушностью. И хоть наушники были проводные и совершенно не по современной моде, глаза загорались от предвкушения услышать любимые мелодии. Хотелось чего-то особенного, только для этого волшебного момента.
И Джон, взяв на себя ответственность за это, включил одну из песен, которую так жаждал услышать прямо сейчас . А Элизабет, заметив легкую улыбку, растворявшуюся в нежной песне о любви, просто молчала и расслаблялась, пока фонарики, встроенные в стены моста, поочередно включались, погружая в вечер, наступивший совершенно неожиданно, но время не заботит, когда тобой неведанное счастье испытано. Поэтому Элизабет, прикрыв глаза и положив голову на плечо Джона, впервые почувствовала, что все делает правильно, ибо всё это по настоящему ново.