24 глава
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу, Женщина под черною косынкой
Пляшет на вертящемся кругу.
Одержима яростною верой
В то, что он когда-нибудь придет,
Вечные слова "Yo te quiero"* Пляшущая женщина поет.
В дымной, промерзающей землянке,
Под накатом бревен и земли, Человек в тулупе и ушанке Говорит, чтоб снова завели. У огня, где жарятся консервы,
Греет свои раны он сейчас, Под Мадридом продырявлен в первый
И под Сталинградом - в пятый раз.
Он глаза устало закрывает, Он да песня - больше никого...
Он тоскует? Может быть.
Кто знает? Кто спросить посмеет у него?
Проволоку молча прогрызая, По снегу ползут его полки. Южная пластинка, замерзая, Делает последние круги. Светит догорающая лампа, Выстрелы да снега синева... На одной из улочек Дель-Кампо
Если ты сейчас еще жива, Если бы неведомою силой Вдруг тебя в землянку залучить,
Где он, тот голубоглазый, милый,
Тот, кого любила ты, спросить?
Ты, подняв опущенные веки, Не узнала б прежнего, того, В грузном поседевшем человеке,
В новом, грозном имени его. Что ж, пора. Поправив автоматы,
Встанут все. Но, подойдя к дверям,
Вдруг он вспомнит и мигнет солдату:
"Ну-ка, заведи вдогонку нам".
Тонкий луч за ним блеснет из двери,
И метель их сразу обовьет. Но, как прежде, радуясь и веря,
Женщина вослед им запоет. Потеряв в снегах его из виду, Пусть она поет еще и ждет: Генерал упрям, он до Мадрида Все равно когда-нибудь дойдет.
* "Я тебя люблю" (исп.).- Ред.
1943 г.