25 глава
Я, перебрав весь год, не вижу Того счастливого числа, Когда всего верней и ближе Со мной ты связана была.
Я помню зал для репетиций И свет, зажженный, как на грех,
И шепот твой, что не годится Так делать на виду у всех. Твой звездный плащ из старой драмы
И хлыст наездницы в руках, И твой побег со сцены прямо Ко мне на легких каблуках. Нет, не тогда. Так, может, летом,
Когда, на сутки отпуск взяв, Я был у ног твоих с рассветом,
Машину за ночь доконав.
Какой была ты сонной-сонной,
Вскочив с кровати босиком, К моей шинели пропыленной
Как прижималась ты лицом! Как бились жилки голубые На шее под моей рукой!
В то утро, может быть, впервые
Ты показалась мне женой.
И все же не тогда, я знаю,
Ты самой близкой мне была. Теперь я вспомнил: ночь глухая,
Обледенелая скала...
Майор, проверив по карманам,
В тыл приказал бумаг не брать;
Когда придется, безымянным
Разведчик должен умирать. Мы к полночи дошли и ждали,
По грудь зарытые в снегу. Огни далекие бежали
На том, на русском, берегу... Теперь я сознаюсь в обмане: Готовясь умереть в бою,
Я все-таки с собой в кармане Нес фотографию твою.
Она под северным сияньем
В ту ночь казалась голубой, Казалось, вот сейчас мы встанем
И об руку пойдем с тобой. Казалось, в том же платье белом,
Как в летний день снята была,
Ты по камням оледенелым Со мной невидимо прошла. За смелость не прося прощенья,
Клянусь, что, если доживу, Ту ночь я ночью обрученья
С тобою вместе назову.
1941 г.