Пять Стихий Освобождения

Я зашла в общую спальню, уверенная в том, мое позднее появление в комнате никто не слышит. Не слышно скрипа двери, когда я захожу, не слышно моих шагов, неслышно даже шуршание юбок. Магиня Сара трудится на славу за моей спиной. Но почему? Сегодня у меня миллион вопросов, о которых я больше не в силах думать. Я сажусь на свою кровать, думая о грязном платье, которое пачкает свежее чистое белье подо мной. "Большое дело..." - твержу я себе и все-таки переживаю, что, поменяю белье только в первый день следующей недели, т.е. через семь дней. Пытаюсь снять платье, расшнуровать корсет, шнурок не поддается. Дурацкий узел! Ложусь на кровать в платье. Будь, что будет! Заснуть я не смогу в грязном платье, жмущим корсетом, цепь гнетущих вопросов жмет еще сильнее.

"Просыпайся!" — требовательно шепчет над ухом Кайла. Я открываю глаза и думаю: "Всё-таки заснула."

— Тебе нужно... привести себя в порядок... — она подходит ближе, — извини, но пахнешь... не свежо, — добавляет, зажмурившись.
— Я пахну и выгляжу ужасно, Кайла, — шепчу в ответ, вставая с постели. — Мне нужно помыться и пойти в прачечную.
— Рано для прачечной, все спят. Я пойду с тобой, помогу помыться. И ты мне расскажешь, что случилось, — настаивает она шёпотом.

Она протягивает одну руку вперёд, подходит к кладовой, выходит оттуда с полотенцем и чёрным платьем для меня, и направляется прямо к входной двери. Кайла движется как кошка — тихо, беззвучно, без лишних движений в сторону. Я следую за ней, готовясь к серьёзному допросу.

В бане Кайла помогает мне раздеться, смачивает мочалку в воде и начинает протирать мои руки. От холода у меня по коже пробегают мурашки.
— Извини, — говорит Кайла, — ещё рано, вода не прогрета. Но холодная вода — это ведь не самое страшное, с чем тебе пришлось столкнуться, правда? — добавляет она, продолжая протирать мою кожу.
— Ага, но холодная вода делает всё хуже, — отвечаю я, посмотрев ей прямо в глаза.

Она чувствует мой взгляд и вздыхает.
— Самир передал мне, что ты будешь поздно и что об этом не должна знать верхушка, — начинает она. — Я сказала надзирательнице Нише, что ты переволновалась из-за предстоящего посвящения, закончила работу, и Самир тебя отпустил, так что ты будешь ужинать в общей спальне.
— Она ни о чём не заподозрила? — спрашиваю её.
— Не думаю. Ты же знаешь, как они относятся к тем, кто готовится к посвящению. Воспользуйся этим, — шутливо добавляет она и улыбается мне.

— Не вся верхушка в неведении о моем отсутствии, — говорю ей, прерывая её шутливый настрой.

К моему удивлению, она никак не реагирует и спокойно продолжает протирать мои ноги.

— Кайла, что ты знаешь? — мой голос эхом разносится в полупустой холодной бане.

— Тсс. Тише ты, — отвечает она, не прерывая движения.

Я выдергиваю свою ногу из её рук, встаю, холодной водой из таза умываю лицо, накидываю на себя чистое платье и пытаюсь зашнуровать корсет сверху.

— Ты знаешь, что происходит! Знаешь, но скрываешь от меня! — говорю резко, запутывая шнурки на корсете. — К хаосу, дурацкое творение человеческое! — в ярости пытаюсь снять корсет.

— Забываешь, что мы полулюди? — спокойно говорит Кайла и начинает шнуровать мой корсет сама.

— А ты забыла, что ты мой друг! Мы на одной стороне! Мы — на одной стороне, они — на другой! Ты принимаешь их покровительство? — я делаю паузу, ожидая хоть какой-то реакции.

Она закончила шнуровать мой корсет и спокойно ответила:

— Мир так не делится, Ана.

— Да, мир делится на трое: на магов, людей и их несчастных общих отпрысков, которые ни к тем, ни к другим не задались, — резко повернулась я к ней.

Она беспомощно вздохнула, покачала головой и, подбирая слова, тихо сказала:

— Ты права, Ана, я должна поделиться с тобой всем, что знаю. Но я не могу. Я могу только уверить тебя в одном: это не только про нас, не про них, это... ради спасения многих.

Её голос прозвучал искренне, но слишком осторожно, будто за каждым словом скрывалась какая-то неизбежная правда, которую она не могла озвучить.

Её хладнокровие всегда казалось мне мудростью, подготовленностью, но то, что случилось прошлой ночью, и то, что я услышала сейчас, складывалось в картину, которая меня встревожила. Это больше не выглядело как мудрость — скорее, беспринципная подготовленность.
— Значит, ради спасения многих... — повторила я.
— А что вчера случилось? Почему ты задержалась? — осторожно спросила она.

Я решила рассказать ей всё, не скрывая никаких деталей. Это было моей беспрекословной местью — криком о том, что мы всё ещё на одной стороне, и между нами не должно быть тайн. Зная, какой эффект на неё возымеет ситуация с Нуаром, я даже не стала скрывать подслушанный мной диалог саиба Анила и надзирателя Клина. Она слушала молча, прислонившись к стене и обняв себя за плечи. Когда я закончила, Кайла направилась к двери и сказала:

— Я пойду, разузнаю о Нуаре, а ты иди в столовую на завтрак. Побудь немного на виду, чтобы не вызвало подозрений, — она открыла дверь, но перед тем как выйти, обернулась и добавила: — Мне очень жаль, Ана. Я должна была пойти вчера с тобой. Прости, — и быстро закрыла дверь за собой.

Впервые разговор с Кайлой не принес мне спокойствия, не дал ощущения надежности. Я чувствовала себя такой же покинутой и бессильной, как прошлой ночью, стоя между зданием мужской части и каменным забором, пока маг земли восстанавливал свой баланс. Сейчас Кайла была такой же уверенной в своих действиях, спокойной и хладнокровной, как надзиратель Клин, как любой другой маг. Она ощущалась как одна из них. У неё появился покровитель — кто-то, на чью помощь она надеялась, кому доверяла, зная, что ей придут на помощь. Раньше я такого за ней не замечала. Мы все были беспомощны, обречены, бессильны. Но что-то изменилось, и я не могла сложить всё воедино.

Надеясь увидеть Самира, я пошла в общую часть на завтрак. Завтрак состоял из пшеничной каши и яблока. В столовой было не так много народу. "Еще рано", — подумала я и заставила себя поесть. Закончив, положила яблоко в карман и собиралась покинуть столовую, как передо мной встал Даут, непосвящённый амикстус. Так же, как и я, Даут работал в прачечной.

— Ну, как дела, Ана? — спросил он беззаботно.

— Отлично, Даут, — ответила я, не намереваясь продолжать разговор, и пошла дальше.

— А выглядишь ужасно, — добавил он и зашагал со мной к выходу. — Так, идёшь в прачечную, да? Без меня не дойдёшь!

— Что это значит? — уставилась я на него.

— Только эта новость может удостоиться твоего внимания, — сказал он, улыбаясь. — Надзиратель Евфран вчера отдал мне ключи, теперь я отвечаю за прачечную, пока Самира нет, — добавил он с воодушевлением.

— А где Самир? — я остановилась и повернулась к нему всем телом.

— Я не уверен, но... — мямлил он подозрительно тихим голосом.

Он осмотрелся вокруг, словно проверяя, не подслушивает ли кто наш разговор, и собирался продолжить, но я остановила его жестом. Обвив обеими руками его локоть, мы спокойным шагом направились ко входу из общего здания. В саду заметили приближающуюся к нам надзирательницу Нишу, магиню земли. Она поравнялась с нами, и мы хором её поприветствовали. Ниша кивнула в ответ и, обратившись ко мне:

— Как ты, Ана? — спросила она, пристально вглядываясь в моё лицо. — Вчера совсем не было сил спуститься и поужинать со всеми?

— Благодарю, надзирательница Ниша, сегодня чувствую себя намного лучше, — ответила я, нарочно опираясь на плечо Даута, демонстрируя свою слабость.

Надзирательница Ниша еще раз кивнула и пошла дальше.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — спросил Даут, оценивающе оглядывая меня, специально говоря достаточно громко, чтобы Ниша могла услышать и окончательно убедиться, что я, как обычный полулюд, просто перенервничала и заболела от переволнения.

— Все в порядке, — ответила я, и мы продолжили идти по тропинке, ведущей к прачечной.

Когда жилые части и сады Дома остались позади, я требовательно посмотрела на Даута:

— Что, говоришь, случилось? — я тщательно подбирала слова и говорила спокойным тоном, чтобы надзиратели, маги воздуха, вдруг оказавшиеся где-то поблизости, не смогли понять, о чем идет речь.

— В норе он, — коротко ответил Даут. — Мне неизвестно за что. И насколько.

— Ясно, а Нуар?

— А что с ним? — Даут повернулся ко мне.

— Ничего не слышно из его комнаты? — я попыталась перевести разговор на другую тему.

— Нет. Бедный парень, страшно за него, — ответил он, явно понервничав, думая о своем собственном посвящении.

"Норой" мы называли подземелье, где находились тюремные камеры Дома. У амикстусов было много кодовых слов, которые время от времени заменялись новыми. Эти слова использовались для защиты наших немногих, но тщательно оберегаемых тайн. Мы скрывали их под кодами, молчанием и особым самообладанием. Кайла что-то знает и молчит. Самир точно в курсе. Клин, без сомнения, знает всё. Я должна найти этого мага и выяснить хоть что-то, решила я для себя.

В прачечной было много дел, а нас, без Самира, всего трое: я, Даут и Ясмер, тоже пока непосвящённая. Ясмер сидела у закрытой двери прачечной на деревянной скамье и, заметив нас, вскочила на ноги:

— Да будет благосклонно к вам равновесие! А Самира всё ещё нет! — прокричала она через довольно приличное расстояние между нами.

— Да будет! — хором ответили мы ей.

Я планировала сегодня закончить стирку всего того, что жители могли потребовать уже завтра: униформы и мантии. Надеялась успеть покинуть прачечную и найти надзирателя Клина до того, как смена закончится и он скроется в той части Дома, куда амикстусам вход запрещён. Центральная часть — так называли отдельное здание в самом центре всего участка Дома. Там жили все маги и магини учреждения.

К полудню, пока я не закончила даже первую партию, в прачечную вбежал Сорин, младший амикстус, и передал, что старший мастер будет ждать меня после полудня. Моё сердце тревожно забилось: мастер Анджан определился с моим святителем.

Нужно найти Кайлу и рассказать ей эту новость. Нет, не стоит. Она скрывает от меня что-то, а я в первую же секунду хочу побежать к ней за поддержкой. Может, она узнала что-то про Нуара или Самира? Если захочет рассказать, сама меня найдёт, решила я. Сказала Дауту и Ясмер, что меня ожидает старший мастер, и покинула прачечную. Нужно было как следует помыться и переодеться перед важной встречей.

Насколько бы я ни обиделась на Кайлу, пока была в бане и переодевалась в кладовке для одежды, я надеялась, что встречу её. Не встретила. Значит, на перерывах от занятий в училище она не возвращалась в нашу часть.

Я встала с кровати и выглянула из окна во двор. Солнечные часы показывают, что до встречи с мастером Анджаном осталось минут 10, если не меньше.

Здание училища находится напротив центральной, такое же громадное, серое и напоминающее боевую башню людей. Это место, весь Дом — творение людей.

Полуденный перерыв, самый длинный за день, закончился, и коридоры пустуют. Кайла где-то в этом здании, поет самым младшим песни, рассказывает сказки, читает стихи. Но я пришла не к ней, мне нужно в единственную комнату на верхнем этаже башни.

Не успела я постучаться, как дверь в комнату старшего мастера отворилась. За открытой дверью стоял главный надзиратель — саиб Анил. Он оценивающе посмотрел на меня, его почти прозрачные серые глаза веяли холодом.

— Мое почтение, саиб! — поприветствовала я старшего надзирателя.

Не удостоив меня своим ответом, он обратился к мастеру Анджану:

— Я дам вам знать, мастер. Да будет благосклонен к нам баланс!

— Да будет! — последовал ответ от мастера Анджана.

Анил покинул комнату бесшумно, оставив нас одних.

— Приветствую, мастер! — отхожу от двери в середину комнаты, чтобы встать перед старшим мастером.

— Как ты поживаешь, Ана? — спросил заботливым голосом мастер, не сводя янтарные глаза с моего лица.

— Благодарю, мастер, баланс милостив со смиренными, — отвечаю по священной книге «Служение великому равновесию», обязательной к чтению амикстусов и магов, и единственной, что мы можем читать из творений магов.

— Так и есть, баланс милостив к тебе, Ана. Сегодня день твоего священного служения балансу.