Пять Стихий Освобождения

– Нас учат, что маги, единственные служители Баланса, первостепенны и превосходны. Они превосходят людей, – начал надзиратель, испытующе взглянув на меня, – это превосходство проявляется во всём: магам подчиняются стихии, всё, что необходимо живому, – подчиняется нам. Мы – возвышенные создания. Люди называют нас "ангелоликими", "снизошедшими с неба". Мы приносим мир и восстанавливаем Великое Равновесие, которое нарушается низменными деяниями человека. Человек – дурное создание, он созидатель, но его творческое начало не имеет границ: созидая, он рушит, творя – нарушает Великое Равновесие, всемирный Баланс. Человек настолько испорчен, что он стал плодиться от самих хранителей Баланса. Разве можно доверить полулюдей, в жилах которых течёт кровь, пульсирующая в такт Балансу, самому человеку? Бесстыжие, губительные люди возомнили себя родителями отпрысков магов и магинь. Отпрыск от порочной связи, – Клин уставился на меня так, словно всё это он прочитывал в моих глазах.

– Тебе что-то не нравится в устройстве нашего мира? – неожиданно спросил он, заметив отвращение на моём лице.

Я сижу напротив мага земли, надзирателя, в песчаном подвальном помещении Дома, о существовании которого до сих пор не знала. Маг, от которого я надеялась получить хоть какие-то ответы на то, что сейчас происходит с нами всеми, пересказывает мне известные истины о своём превосходстве надо мной. Он запугал всех, думаю я. Запугал Кайлу, и она тихо плачет, но не бежит спасать Нуара. Он сейчас запугивает меня.

– Меня всё устраивает, – слышу страх в своём голосе, страх попасться, страх умереть.

– Ты врёшь! – его глаза вспыхивают гневом, но он быстро отводит взгляд.

Его руки, до сих пор аккуратно лежащие на коленях скрещённых ног, свидетельствовали о его сосредоточенности. Он говорил как человек, повторяющий заученные истины. Внезапно он поднял руки с раскрытыми ладонями вниз. Встревоженная этим жестом, я непроизвольно отодвинулась назад. В Доме мы прекрасно знаем, что значит разозлить мага: в любой момент может исчезнуть воздух, земля уйдёт из-под ног, огонь ожжет кожу, а вода может захлестнуть лёгкие, оставив тебя без дыхания.

Заметив мой испуг, Клин покачал головой и, медленно опустив руки на стол, развернул их ладонями вверх.

– Я всё вижу, Ана. Вижу твой страх, но ещё больше видно твоё неприятие этого строя, – продолжил он уже спокойным тоном, наклонившись чуть вперёд. – Смотри на мои руки. Я открыт перед тобой, перед всем живым и неживым, перед всем творением Матери. Хаос станет мне миром, если я нарушу установленное ею равновесие. Но они, – голос его усилился, – нарушают его каждую секунду: каждой убитой человеческой жизнью, каждой украденной каплей баланса амикстуса. Время пришло. Время проснуться.

– Но что мы можем сделать? – спросила я, подразумевая нас, сирот Дома.

– Найти истоки – это путь к знанию и борьбе за освобождение, – ответил он.

Удивленная его ответом, я задумалась. Магиня воды сказала то же самое.

- "Найди свои истоки, иди к ним, там твоё убежище," – пробормотала я, мысленно вернувшись в чердачное помещение учебной башни.

– Что ещё она сказала? – голос Клина вырвал меня из мыслей, вернув под землю, в это странное подваленное помещение.

В его изумрудных глазах блеснул интерес – не настойчивый, но цепляющий. Он мог спокойно выдерживать паузу столько, сколько мне нужно было, чтобы снова заговорить.

– Она сказала, что ливень пришёл как сопротивление, – тихо проговорила я, устремив на него взгляд. – Это ведь значит, что вода может быть стихией моего баланса, не так ли?

Клин встал, сомкнул руки за спиной и медленно начал ходить по комнате. Его шаги были размеренными, но в каждом из них чувствовалось напряжение.

– Это было её сопротивление... – прошептал он, затем резко остановился и повернулся ко мне. – Что ты сделала? Ты ведь как-то остановила её? – в его голосе уже звучало явное волнение.

– Мы были на дне моря, но я ничего не сделала... Я бы не смогла, – ответила я, чувствуя, как страх вновь накатывает на меня.

– Она читала твой баланс, – продолжил он, приблизившись ко мне. – Чтобы получить доступ к нему, она воздействовала на тебя, показала видение. Но ты её остановила. Как? – он присел рядом и замолчал, ожидая ответа, с явным нетерпением в глазах.

В этой пещере не существовало правил и протоколов поведения с магами. В этом крошечном секретном помещении из песка и камня рушился мир, который я ненавидела, но который знала до боли. Мир, в котором я росла, жила и, возможно, умру. Все, что происходило в последние дни, казалось, отнимало кусочки моей жизни.

– Откуда вы знаете? – внезапно вырвалось у меня.

Клин уставился на меня с серьёзным выражением лица, в котором читалось одновременно нетерпение и непонимание.

– Откуда вы знаете о видении? – уточнила я.

– Истинные маги умеют читать баланс тех, кто слабее их, – он отвел взгляд. – Чтобы баланс не был нарушен, а процесс был безболезненным, можно повлиять на мага. Видение – один из видов такого влияния.

– Истинные маги? – спросила я, невольно, не успев сдержать вопрос.

– Маги, живущие по законам Матери, истинные служители Великого Равновесия, – ответил он, с легким оттенком горечи в голосе. – В отличие от этих угнетателей, мы не нарушаем и не присваиваем чужой баланс, не калечим, не убиваем, не творим хаос ради сохранения власти над миром. Маги-отшельники – вот как они называют нас, – на его лице появилась горькая улыбка. – Глупцы даже не понимают, что хаос поглотит всех нас из-за их деяний. И никакая власть им не поможет.

Сумбур в моей голове разрастался всё сильнее. Раньше мне казалось, что вопросы приведут к ответам, но теперь я начала сомневаться в этой логике. Я не была уверена, что всё, что говорил Клин, было правдой, но не могла отрицать, что его слова находили во мне отклик.

— Ана, я понимаю твои переживания и сомнения, — начал Клин, его голос стал мягче, почти сочувственным. — Мир, в котором вас выращивали как подданных, как жертв, как низших существ, — это не замысел Матери или Великого Равновесия. Нет. Матерь справедлива ко всем и всему. Ты — такое же дитя ей, как и я, как миллионы других магов и людей. Равновесие не нуждается в балансе своих служителей, потому что оно дающее, не берущее.

Он сделал паузу, что бы дать мне собраться с мыслями, дать мне услышать его, понять.

— Каждый амикстус — это позволение Матери. С рождением амикстуса Матерь говорит: "Да будет союз между моими детьми — служителями и созидателями, магами и людьми". — Клин вздохнул, словно тяжесть его слов давила на него самого. — Орден Освобождения существует для освобождения мира от ложных идей, которые служат только власти магов. Нам нужно освободиться от этого строя, во имя Великого Равновесия, ради будущего и людей, и магов.

Надзиратель вгляделся в меня изумрудной глубиной своих магических глаз. Разве мог обладатель этих глаз, в которых отражалось всё живое, лгать? Ему доверяли Кайла, Самир и старшие амикстусы — посвящённые и искалеченные. Они прошли через боль, потери, преображения, и доверились ему, Клину. Они присоединились к Ордену. Наверное, после посвящения не так сложно убедить амикстуса в несправедливости и жестокости этого мира.

Клин терпеливо ждал, пока я переварю всё, что он вывалил на меня. Моя голова всё ещё пульсировала от противоречий, но я вспомнила последовательность событий в башне и попыталась ответить на его вопрос.

— Мне стало больно... это видение с морем стало явью, — голос мой прозвучал приглушённо, как если бы я сама пыталась поверить в свои слова. — И я закричала.

— И пошел дождь, — добавил Клин за меня, скорее обращаясь к себе, чем ко мне.

Я кивнула, замечая, как мои согнутые в коленях ноги начали неметь.

— Ты становишься неожиданно интересной, Ана... — улыбнулся он добродушно, в его глазах мелькнуло что-то, что меня насторожило. — Настолько интересной, что Анджан приглашает истинную магиню в свое заведение, чтобы разрешить этот случай, — вздохнул он, прикрыв глаза. — Со вчерашнего утра мы с Сарой ощущали её, Дарью, но не могли понять, зачем она приходит. Орден не сообщал о новоприбывших на миссию, — Клин посмотрел на меня изучающе. — А потом я почувствовал её совсем рядом и заметил тебя на башне.

Его слова заставили меня задуматься. Значит, он почувствовал её рядом со мной. Вот почему Клин поднял голову и заметил меня у окна, как будто знал, что я там, следила за ним. Но как? Как они "чувствуют"? Как одни маги "считывают" или видят других магов каким-то неведомым способом?

Заметив мое озадаченное выражение лица, он продолжил:

— Истинные маги и магини связаны Равновесием. Служение Великому Равновесию связывает нас, и мы чувствуем каждого мага в окрестности, ощущаем стихию, силу баланса, магические возможности каждого мага. Нам не нужно тряпье с особым цветом, — он указал на свое одеяние, — чтобы понять, кто перед нами, — и добавил: — Сильнейший маг — это тот, кто ближе к своей стихии. И есть только один путь стать сильнейшим — поддерживать равновесие. Любое нарушение баланса нарушает твою связь со стихией, равновесием, матерью.

— Но если вы почувствовали её, значит, и она почувствовала вас? — предположила я.

— Разумеется, — ответил он. — Истинные маги не предают друг друга. Она никому ничего не расскажет про меня и Сару. Но что она скажет про тебя Анджану, — вот это большой вопрос.

— Она часть Ордена? — спросила я.

— Нет, — нахмурился он. — Не все истинные маги поддерживают Орден. Некоторые служат Равновесию и ожидают от других магов такого же служения, отдельного от людей, не соприкасаясь с человеком, не вмешиваясь в его деятельность. И презирают тех, кто имеет связь с людьми.

— Почему вы всё это раскрываете мне? Вы хотите защитить меня от них? Почему вы не защитили Кайлу до посвящения? Почему не защитили Самира? Нуара?

— В Доме к Ордену примкнули только те амикстусы, кто нашли связь со своей стихией. От вас до последнего скрывают источник вашего баланса, лишая магических прав. Моя миссия и миссия Ордена покажутся обоснованными только тем магам, кто имеет связь с Матерью.

— Но мы не маги! — попыталась возразить я.

— Вы полумаги, носители баланса, значит — маги, — заметив моё удивление, он добавил: — Да, ты магиня по рождению, Ана. Все амикстусы маги и магини, но вам нужно учиться магии. Вы полулюди. Люди формируют навыки, учатся по жизни. Вы не умели бы говорить, если бы никто с вами не говорил с детства. С магией происходит то же самое. Вам нужно учиться её языку.

— Кайла слушает воздух, как магиня, — поняла я вслух.

— В Доме много магов-самоучек, — улыбнулся Клин. — И они тщательно скрывают свои способности.

— Я ничего не скрываю, — подняла я глаза, чтобы встретиться с его взглядом, показывая, что не вру.

— Я знаю. Ты ничего не скрываешь, — он спокойно дотронулся до моего подбородка и вгляделся в мои глаза, — кто-то это делает за тебя, — добавил он.

Его глаза казались большими и бесконечными, как лес, который мог бы стать моим домом, озером в этом лесу, у которого я никогда не была. Он смотрел на меня с завороженным интересом, не пытаясь поглотить и запереть в зелени своих глаз. Мне казалось, еще немного, и я утону в глубине этого леса, заблужусь в нем. Это будет спокойное утопление, осознанное заблуждение, а не влияние извне. Моё сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Взгляд оторвался от его глаз и упал на его скулы, нос, губы, о чем я немедленно пожалела. Он отпустил руку с моего подбородка и отстранился.

Он не пытался повлиять на меня своей магией — нет, но в этот момент мне показалось, что он осознавал, как влияет на меня своим существованием. Нахмурив брови, он отвёл взгляд и сказал:

— Я не хотел тебя встревожить, извини. Мне нужно было проверить кое-что.

— Что? — спросила я.

— Твой баланс... Точнее твои чувства, они громче, чем твой баланс, — хмуро произнёс он почти шёпотом. 

Стук моего бестолкового сердца, вероятно, мог бы шевелить воздух вокруг саиба Анила, который, скорее всего, сейчас отдыхал в центральной башне для магов. Конечно, с таким шумом сердца мой баланс остается неуслышанным.

— У тебя есть ещё вопросы? — резко прервал мои мысли маг.

— Что будет с Самиром и Нуаром? — у меня было много вопросов, но я решила задать тот единственный, ответ на который будет более-менее понятным.

— Самира ты утром встретишь на рабочем месте. С Нуаром — неизвестно, — коротко сказал он и спросил: — Это всё?

— В ту ночь, когда вы вернулись за мной, ваш баланс был нарушен. Они... наказали вас? — задала я самый смелый вопрос за сегодня.

Он повернулся ко мне. Его спокойное лицо и обрамленное темными бровями ясные глаза рассеяли мои тревоги за «шумное сердце» и «смелый вопрос».

— Нет. Он — Анил, я уверен, еще придумает мне интересное наказание, — ответил он серьезно и добавил: — Если у тебя закончились вопросы, Ана, а я очень надеюсь, что закончились, я попрошу тебя рассказать мне все подробности сегодняшнего случая на самой верхней комнате учебной башни.

Недовольная его поверхностными ответами на мои последние вопросы, я начала во всех подробностях описывать ему встречу с мастером Анджаном, верхний ярус его кабинета, т.е. чердачную комнату, появление магини воды и мои проводы из башни саибом Анилом.

— Мне показалось, он куда-то торопился, — закончила я свой рассказ.

Маг, все это время разглядывающий свои руки, спокойно лежавшие перед ним на глыбе скалы вместо стола, правый на левом, коротко кивнул и встал. Вслед за этим мы услышали три коротких стука по стене в той части, где открывался вход в помещение.

— Сара проводит тебя на место, — направил он левую руку к стене, — о правилах тебе скажут.

Вход открылся без единого шума. Магиня Сара кивнула Клину, не заходя внутрь, и жестом показала следовать за ней. 

— Нужно поторопиться, — сказала она, обращаясь к Клину.

Мы покинули секретное помещение втроем. Клин направился к заднему входу общего здания, а мы с магиней двинулись в сторону, откуда я с Кайлой заходила в здание ранее.

— Что теперь делать? — спросила я, скорее для себя, не ожидая ответа. Потому что ответа на этот вопрос не было. Пока не было.

— Набирайся сил. Дому ты должна служить с полными силами, — ответила магиня Сара, используя слова, которые я слышала от магов — мастеров и надзирателей Дома.

Магиня почувствовала кого-то. Значит, нужно молча следовать за ней и покончить с этим днем. Мы продолжали идти, и с каждой минутой меня охватывало чувство, что день не закончится, пока я не смогу понять, что именно мне делать дальше.

******

Клин стоял у обрыва скалы, внимая бескрайнему океану. Воды его чернели, словно ночь, а холодные звезды и одинокая луна грустно отражались на волнах. Океан ожидал, терпеливо зная, что ему суждено стать свидетелем еще многих событий.

С противоположной стороны, откуда открывался вид на все здания и пространство Дома, появилась она — повелительница океана. По дороге сюда она избавилась от голубого плаща, который ей одолжили угнетатели, не понимающие, какая из стихий питает её баланс.

— Давай-ка, я угадаю, зачем ты здесь, — произнесла она, останавливаясь напротив Клина так близко, что тот мог её услышать, и ей не пришлось утихомирить бушующие волны. — Здесь, — повторила она, указывая рукой назад, в сторону Дома.

— И зачем же? — ответил Клин, не проявляя интереса.

— Не буду называть названия вашего общества, а то вам же хуже будет, — ухмыльнулась она, обнажая белые зубы. — А я-то сначала подумала, что ты здесь из-за неё. Редкая находка. Но нет, вам слаще грубая война и благородная смерть, чем смириться с предписанием матери.

— Не помню, чтобы в каком-то предписании матери указывалось, наблюдать за хаосом и надеяться на равновесие, — ответил маг, отворачиваясь от Дарьи и возвращая взгляд к волнам. — Но не для этого я хотел увидеться с тобой. Если ты согласилась на эту встречу, то могу надеяться на твоё содействие.

— Зависит, на какое содействие ты рассчитываешь, — подошла она к обрыву и встала рядом с магом.

Они стояли рядом, повелители разных стихий, разбросанные по разные стороны в поддержании Великого Равновесия. Каждый из них нес в себе частицу одной силы и одной матери.

— Чего они опасаются? — спросил Клин, обращая на неё внимание.

— Неопределенности, — ответила она, не отрывая взгляда от волн. — Анджану нужны ответы, точность, — добавила она, поднимая руки, словно играя на музыкальном инструменте, а струнами его были волны, поддающиеся её движениям. — Что-то здесь случилось, что-то чудовищное.

— Каждый миг здесь происходит что-то чудовищное, — резко произнес Клин.

— Твоё особенное отношение к людям затмевает твоё чутье, — ответила магиня. — Стихия плачет, скорбит по ним, по нашему роду, — повернулась она к магу, смотря ему в глаза.

— Эта боль везде. Они убивали их, умирая сами. Маги сражались с магами, — в её голосе прозвучала скорбь.

— Ты горюешь о нашем роде, который сам на себя навел этот кошмар, но не об амикстусах, таких же детях матери, потому что они полулюди? — Клин шагнул к ней ближе. — Твоя скорбь заканчивается там, где начинается человек. Это несправедливо, жестоко, но я не прошу тебя встать в наши ряды, не прошу твоего участия. Я прошу тебя, скажи, что Анджан хотел узнать и что ты ему сказала.

Дарья отвернулась от него к своей стихии, не желая спорить с магом, который обвинил её в жестокости. Возможно, она находила долю правды в его словах, возможно, просто устала за этот день и стремилась закончить разговор, вернуться домой — в море.

— Он спросил, что я в ней увидела. Я сказала ему правду, — начала она равнодушно. — Ты же понимаешь, если она сопротивлялась считыванию баланса, то немыслимо нарушить её баланс. Анджан не сможет нарушить её баланс, но может расчленить, исследовать её тело. Тем или иным способом он планирует разгадать эту тайну, — в её голосе прозвучала жалость.

Клин вздохнул, но не отвёл взгляда от магини. Она была права, маги здесь не оставят в живых тех, кто носит угрозу. Он беспомощно разглядывал её профиль, пытаясь понять её истинные намерения, что стояло за маской спокойствия магини. Заметив это, она потянулась и взяла его за плечи обеими руками. Вгляделась ему в глаза и шепотом сказала:

— Ты не сможешь защитить их всех, никто не сможет. Случится то, что предначертано матерью. Спаси себя! Матерь не для того нас отправила в мир, чтобы мы губили друг друга как звери. Ты должен служить ей, поддерживать равновесие, — в её голосе послышалась дрожь. — Они знают, что среди них есть истинный, они подозревают тебя. А вас ведь двое, ты погубишь и её.

Клин знал, был уверен, что она не предала их, его и Сару. Истинные маги защищают друг-друга.

— Случится то, что предначертано матерью, — холодно произнёс он. — Орден благодарен тебе за содействие. Оставайся в балансе.

Клин освободился от бережной схватки магини и отошёл от обрыва. Он отвернулся и, словно идя по ровному полю, беззаботно зашагал вниз по склону к Дому. Магиня наблюдала за ним, пока он не исчез из виду. Убийством ещё одного дитя другим содрогнётся мать, будут скорбеть стихии, подумала она с горечью, и, сделав шаг назад, спрыгнула с обрыва.