ɪᴍᴘᴜʟꜱᴏ ᴘᴀʀᴀ ᴅᴏᴄ

Говорить о вечном - скучно. Поговорим об исчезающем.

***

Он сидит напротив, молчит и разрывается изнутри на сотни одинаковых, бледных лиц. Он - как я, не идеальный, не мёртвый и не выдуманный. Как бы мне хотелось обнять его, прижать близко к беспомощной груди и позволить заболеть сильнее. Как бы мне хотелось вытереть его слёзы. Вытащить клещами каждую лопнувшую надежду и заставить поверить в жизнь снова.

В людей верить бесполезно - они не меняются.

А вот отражение в зеркале... Оно изменчиво. Сейчас он бесконечно тихий, сломанный, как советский шкаф. Он мой, как и я - его.

Мы молчим, три дня молчим и ждём, когда закончится дождь в квартире. Когда лёд растает. Когда перестанет порхать снег.

Он молчит, но я чувствую, как хочется ему говорить со мной. Его бескрайние, почти карие глаза ничего хорошего мне не поют, они только теряют воду, расходуют море, что мы вместе когда-то строили по павшим городам грудной клетки.

Я хочу поцеловать его веки, чтобы не открывались больше. Чтобы поцелуй этот был последним. Хочу найти в нём спасение себя самого, хочу, но не могу. Он - как я.

Такое сожаление ломает мои кости, когда я понимаю, что и ему не могу довериться. Не могу бесконечно говорить с ним. Не могу вешать на него своё пыльное пальто ежедневно. Он умирает, читатель, умирает уже 19 лет. Как тяжело осознать, что 14 тысяч дней миновало за наши плечи. Нам осталось примерно столько же. И так страшно видеть его снова. Будто бы мы сидим последний день, час, минуту, секунду...

Слова мои уже не могут так распыляться, они становятся спасением лишь иногда. Сейчас я ищу в них смерти. На час, может, на два.

Смерть моя будет лучшей наградой за всё, о Боже мой, за всё, что я пережил однажды.

Читать это небольшое письмо мне будет тяжело, но тяжелее писать его. Я вырываю каждое слово из-под немого прошлогоднего снега. Я заставляю себя думать более красиво, но это иногда бывает невозможно. Подобие цветка, что растёт на асфальте - вот, каким я вижу того типа в зеркале. Вот такими и являются мои слова.

Молчать тяжело, говорить больно. Плакать нет сил. Я жду только объятий, теплых и бескрайних. Я хочу уложить голову на плечо, заплакать, навзрыд заплакать и закричать, лишь бы больше не терзаться. Я хочу умереть на коленях, головой на коленях, в слезах и боли умереть.

Столько дней за плечами, я уже забыл, когда спал последний раз, когда последний раз чувствовал объятия приятными. Когда находил в них облегчение. Я не могу переносить прикосновения к этому обуздавшемуся телу. Точно так же не могу выдрать и трензель изо рта. Щеки во мнимой крови, глаза тускнеют, спина ломается, но я пытаюсь тянуть себя. Себя и не только. Его. Человека из зеркала.

Писать об усталости нет смысла, есть смысл воспеть её, будто я рассказываю о фениксе. Пепел переработает мою маленькую грудину и она сможет снова сиять, хотя когда и насколько долго.Море ведь тоже может плакать, читатель, может и смеяться.