Не злись, Софи!

Мишель искала Барти повсюду. Но он прятался слишком хорошо, исчезал, как будто сквозь землю проваливался. Это у него всегда получалось лучше всего. Крауч был не просто учеником он был ловким, как змей, и скользким, как вода. Он всегда знал, где и когда скрыться.
На следующий день, после всей этой бури, профессор Слизнорт задержал её после занятия. Остальные ученики вышли, и Мишель осталась одна в классе, сидя за своим местом. Солнце пробивалось сквозь мутные стекла, осыпая пыль золотом. Слизнорт стоял у стола, будто не знал, с чего начать. Его лицо казалось старше, чем обычно усталое, потускневшее. Он поигрывал пальцами с пером, избегая взгляда девушки.

— Я слышал, Барти Крауч украл кое-что у тебя... Это правда? — запинаясь, спросил он, наконец.

Мишель застыла. Ледяной укол прошёл по позвоночнику. Она хмыкнула коротко и с горечью. Первой мыслью было: Поттер, конечно же. Кто же ещё мог так быстро донести.

— Украл, кое-что... — согласилась она, устало откидывая волосы с лица. Отнекиваться уже не имело смысла.

Слизнорт уронил перо. Оно с тихим шелестом упало на пол, и Мишель, чуть приподнявшись, молча подняла его и поставила обратно на стол.

— Дамблдор будет ждать тебя... Не бойся рассказывать ему, Софи, — тихо сказал профессор. Его руки дрожали. — И ещё... Ты сильнее многих. Всегда держись света. Не поддавайся тьме.

Слова прозвучали как благословение, но Мишель будто окаменела. В голове уже крутилась картина: Фрейя, туфли на каблуках стучат по мрамору, трость в руке сжимается, губы нервно подёргиваются. Её гнев будет ужасен.
К кабинету Дамблдора она подошла с каменным лицом. Там уже ждал Джеймс. Он выпрямился при её приближении, но Мишель даже не поздоровалась. Лишь метнула в него взгляд, ледяной и испепеляющий.

— Не смотри на меня так, — произнёс он, защищаясь. — Я не могу, как ты. Я привык сражаться.

Слизеринка промолчала. Ей хотелось сказать многое. Назвать его напыщенным идиотом, который путает справедливость с жаждой победы. Дураком, привыкшим судить, стоя выше остальных.
Кабинет Дамблдора выглядел особенно безмятежно. Маятник часов мерно качался взад-вперёд, свет из высоких окон окрашивал пространство в медовый цвет.

— Профессор, Софи готова вам всё рассказать, — заявил Джеймс, входя первым. За это он получил от Мишель ещё более язвительный взгляд.

— Садитесь, будете чашечку чая? — мягко предложил Альбус.

— Что вы хотите от меня услышать? — холодно проговорила Мишель, хлопнув ресницами и сложив руки на груди.

— Всё, дорогая моя, всё... — с иронией произнёс Джеймс, зеркально скопировав её позу.

Дамблдор, словно ничего не заметив, спокойно сделал глоток чая.

— Там были рецепты, которые изучал мой отец, — быстро пробормотала Мишель. — Сильные рецепты. Тёмная магия.

Дамблдор не отреагировал. Его лицо оставалось неизменно спокойным, почти задумчивым.

— Как думаете, много ли друзей у Барти? — негромко спросил он, будто между делом.

— Я уверена, эта шайка вся служит Волан-де-Морту, — фыркнула девушка. — Мальсибер, Росье... даже девчонки, словно послушные собачки.

— А ведь такие хорошие мальчишки, отличники... играют в квиддич, любимцы преподавателей... — снова пригубил чай Дамблдор.

И тут её осенило. Только она видела настоящих их, за пределами класса, в подземельях, в своих тайных разговорах.

— Да... вы правы, — признала она тише. — Отличники, которые уже выбрали свой путь... Вы же никому не расскажете, что я назвала их фамилии?

— Нет, что ты, — Альбус встал и подошёл к окну, заложив руки за спину. — Насколько далеко они зашли?

— Думаю, далеко. В гостиной одни разговоры о чистоте крови. Первокурсников обучают гордиться происхождением, не стесняются говорить даже о запретных заклинаниях. — Мишель сжимала ладони, предавала своих, но не могла иначе. — Они свято верят в свою правоту...

Джеймс стоял, спрятав руки за спину, и слушал молча. Но вдруг резко вмешался:

— Нужно что-то с этим делать!

— Они ещё молоды. Дети, можно сказать... — тихо возразил Дамблдор.

— А мы разве нет? Я младше Крауча всего на год. Но я готов сражаться. А они тоже готовы, просто по другую сторону. — Глаза Поттера горели.

— Всё ещё успеется... — устало выдохнул Альбус, будто спорил сам с собой. — Насколько сильными могут оказаться зелья?

— Сильные. Большинство усиливают магические способности. Но... — Мишель замялась, понизила голос. — Есть один нюанс, о котором знаю только я.

— Не стоит говорить. Даже у стен есть уши, — резко развернулся Альбус. Его мантия взметнулась, как крыло. — Постарайся быть осторожной. Если сможешь, уничтожь. Но... не думаю, что ты захочешь.

— Я могу варить зелья для Ордена. Но никто не должен знать, откуда они. — голос Мишель дрожал, но звучал уверенно.

— Мистер Поттер, оставьте нас, пожалуйста, — обратился Дамблдор, не поднимая взгляда.

Джеймс выдохнул, коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Наступила тишина. Альбус сел обратно в кресло.
— Должно быть, ты многое успела разгадать, — тихо произнёс он. — Некоторые зелья действительно могут быть полезны... Я хочу, чтобы ты рассказала больше.

— Пообещайте, что не скажете Фреду и Фрейе... — глаза Мишель сузились. Она искала хоть немного контроля в этом разговоре.

— Можешь мне доверять, — Дамблдор наполнил ей чашку чаем.

— Малфой ещё в прошлом году интересовался рецептами. А вся аристократия Слизерина... полностью поддерживает идеи превосходства по крови. — Мишель отвела взгляд. — Я разгадала простые зелья, что оставил отец, но среди них есть нечто иное. То, что я до конца не понимаю... что-то мрачное. Странное. Неестественное.

— Ты хочешь продолжить работу? — голос Альбуса не осуждал. Он был просто вопросом.

— Хочу. Я создаю свои, пробую. Это сложно. Я не перейду на их сторону. Но и бороться не хочу... — Мишель теребила фантик от конфеты, шурша им. — Я могу помогать... но прошу, не впутывайте меня.

— Я понимаю твой выбор, — мягко ответил Альбус. Он вспомнил Фрейю, ту, что всегда играла только по своим правилам. Софи была другой... но родство ощущалось. — Расскажи всё, что хочешь.

И она рассказала. О тайнах слизеринской гостиной. О книгах. О разговорах. Впервые Мишель Марэ выбрала сторону света, не потому, что ей велели, а потому что сама захотела. Впервые за всё время она раскрылась и вступила в борьбу. И её мысли занимал Фред, его светлые глаза, Марлин опечаленная смертью и высокомерные взгляды чистокровных.
Мишель долго искала Барти. Он был хитер и ловок, как всегда, скользнул между пальцами, исчез из коридоров, не появлялся даже за обеденным столом, как будто знал, когда она будет там, и избегал её намеренно. Он умел прятаться в этом была его сила. Он чувствовал опасность как зверь и уходил прежде, чем его можно было поймать.
Лишь через неделю Мишель застала его в гостиной Слизерина. Она вошла тихо, будто просто проходила мимо, но Барти заметил её сразу . Его глаза расширились, он вскочил и попытался сбежать, перепрыгивая через диван с легкостью зверя. Однако Мишель не дрогнула. Её движения были точны, выверены, она плавно достала палочку, взмахнула запястьем и произнесла заклинание.Оно ударило точно, цепи сжались вокруг ног и рук Крауча, и тот рухнул на ковёр. Но вместо злобы или страха он лишь рассмеялся. Громко. Дерзко. Как будто всё происходящее его забавляло.
Сразу же раздалось шуршание тканей несколько палочек поднялись в её сторону. Мальсибер, Росье, близнецы Кэрроу, все как по команде встали рядом, молча. Мишель только хмыкнула. Она не вздрогнула, не отступила. Напротив спокойно спрятала палочку в мантию, будто это всё была игра. Не спеша подошла к лежащему Барти, присела на корточки, её движения были грациозны, словно у хищницы.

— Вечно убегать и прятаться ты не сможешь... — прошептала она, её голос был ледяным, сдержанным. В глазах горело что-то неуловимое.

— Ты слишком слабый оппонент для меня! — язвил Крауч, его улыбка расширялась, будто он наслаждался каждой секундой происходящего.

Слова задели её. Мишель, не сдержавшись, схватила его за волосы и резко приподняла голову. Барти засмеялся снова.
И вдруг холодное, неприятное ощущение в районе спины. Она замерла. Медленно обернулась. Палочка Алектро касалась спины Мишель, а взгляд... По сравнению с милыми глазками Миранды, её глаза выглядели как у размеренного быка. Она действительно была похожа на быка, готового растоптать любого, кто ступит на её территорию.
Мишель скривилась, фыркнула и отпустила Крауча. Не говоря ни слова, гордо, плавно вышла из гостиной, чувствуя за спиной взгляды .
Она не говорила с Сириусом до самого Рождества. Её злило его молчание, раздражал Джеймс с его громкими речами и тем, что не понимал, каково это жить между мирами. А слизеринцы... С каждым днём они становились лишь омерзительнее. Противнее.
Мишель ушла в себя. Целиком. Всё свободное время уходило на тренировки. Сначала долгие часы окклюменции в пустом классе, потом защита, заклинания, те, что преподавал Фред в своём кружке. Она больше не становилась в пары с гриффиндорцами, только когтевранцы. Только молчаливая практика. И сразу после исчезала. Растворялась в коридорах, скрывалась за тяжёлыми дверьми, ускользала в собственную тень.
Сириус пытался её найти. Искал в замке, в классе, у озера. Но она каждый раз ускользала без объяснений, без слов. Всё бесило её. И только белый снег, что падал на её руку и таял в ту же секунду приносил ей покой.
Предпоследнее занятие перед каникулами по защите от тёмных искусств прошло, как всегда, безупречно. Фред был одним из тех редких преподавателей, которым действительно верили и которого уважали. Мало теории, максимум практики, он знал, что нужно ученикам, особенно на седьмом курсе. Он был живым, настоящим, своим и, наверное, лучшим за все годы учёбы Мишель в Хогвартсе.
Сразу после окончания урока девушка, как обычно в последние недели, хотела ускользнуть, раствориться в шуме собирающих вещи студентов. Но Фред, словно предугадав её намерение, шагнул вперёд и мягко, но твёрдо остановил у самой двери.

— Сядь! — чуть раздражённо произнёс он, указав на первую парту.

Мишель фыркнула, недовольно надув губы, как обиженный ребёнок, и, скрестив руки на груди, нехотя плюхнулась на стул.
— Что ты хочешь сделать? — продолжил он, проходя мимо и снова облокачиваясь на край стола. — Закрылась в себе, ни с кем не разговариваешь!

— Делаю что хочу! — буркнула она, не глядя в его сторону.

— Прекращай эту игру! — Фред говорил жёстко, но в голосе не было ни капли злобы. — Винишь себя за то, что Крауч украл у тебя омут? Не думай об этом! Все совершают ошибки, это не критично!

Мишель тут же вскочила с места, её щеки налились краской. Она смотрела на него исподлобья, как будто он предал её, разделив тайну с кем-то ещё.

— Так вы всё знали? — на тон выше обычного спросила она, сдвигая брови.

— Ну а как мне не знать? — Фред спокойно вздохнул, не отводя взгляда. — Думаешь, преподаватели совсем уж глупцы и ничего не видят?

Он опёрся рукой на парту и постучал пальцами по её краю. Мишель молчала, нахмурившись, губы плотно сжаты.

— А как не быть строгой? Он лишь мелкая букашка, а что остальные? Все сильнее меня! — Марэ говорила громко, почти кричала.

— Ты слишком строга к себе, нельзя так, — продолжил он. — С чего ты взяла, что они сильнее? Просто их много, а ты одна, вот так и получилось. Но не смей даже думать, что ты хуже!

Он посмотрел на неё серьёзно, в его глазах отражалась искренняя забота. Та самая, отцовская.

— Твоему таланту и упорству можно лишь позавидовать. Хватит себя принижать!

— До выпуска осталось полгода, а я не могу даже защитить свои воспоминания! — выпалила Мишель и тут же опустила глаза.

— Хогвартс просто не лучшее место, чтобы хранить такую личную вещь, как омут памяти! — Фред слегка засмеялся. — А эти полгода лучше потрать на развлечения!

— На какие развлечения? — возмутилась она. — Разве есть тут хоть какие-то развлечения!?

Фред хмыкнул, пожал плечами и усмехнулся:

— Ну, на каникулах узнаешь! — с притворной таинственностью протянул он. — У меня работа в Ордене, а Фрейя уж точно не приедет. Так что ты остаешься!

Мишель фыркнула, и с негодованием топнула ногой, словно ей вновь было шесть лет. Щёки пылали, губы надуты. А Фред лишь сильнее рассмеялся. Он видел в ней всё ту же девчонку, которая когда-то отказывалась есть кашу, устраивая сцены на кухне.
Он подошёл ближе и положил ладонь на её плечо, тепло и уверенно.

— Впереди тебя ждёт замечательная жизнь. Не трать свои нервы на такие пустяки.

— Если бы это было так легко... — выдохнула она, уже заметно спокойнее, усталость сквозила в голосе.

Фред нежно провёл ладонью по её спине, затем слегка поцеловал в висок. Тихо, почти как отец без слов, но с любовью.