Не злись, Софи!

Мишель лежала на полу и снизу вверх смотрела на свой омут памяти. Он оказался по-настоящему полезным, ведь она сохраняла в маленьких колбочках важную информацию о зельях и в любой момент могла обратиться к ним за подсказкой. Эта комната принадлежала только ей, никому не было дела до старых, забытых коридоров Хогвартса, а потому никто сюда не заходил. Уходя, Мишель всегда закрывала кабинет на ключ, а затем накладывала сильные охранные чары, скрывая вход от лишних глаз.
В подземельях всё было, как обычно, высшее общество разваливалось на креслах и наставляло младших слизеринцев в духе идей о важности чистоты крови и превосходстве чистокровных. Мишель было противно. Её лицо всё больше напоминало выражение человека, укусившего лимон, губы поджаты, брови сведены.
Миранда сидела рядом с Мальсибером. Он лениво гладил её волосы, а её, как всегда по мнению Мишель, «телячьи глаза» преданно смотрели на него. Вот только в его взгляде не было ни тепла, ни любви, лишь желание и высокомерие.

— Позови её, — с ленивым приказом бросил Мальсибер Миранде.

— Софи, не убегай! — уже с наигранной мягкостью позвала та. — Посиди с нами, давай поболтаем...

Мишель скривилась ещё сильнее, но ей стало любопытно, что же они ей скажут? Она опустилась на пустующий диван. Тут же со своего кресла сорвался Барти и сел рядом, расправляя руку по спинке так, чтобы едва касаться её волос. С другой стороны сел Регулус, метнув в Крауча ледяной взгляд.
Мишель оказалась между двумя слизеринцами, совсем не так, как задумывала.

— Ну что ты молчишь, принцесса? Расскажи, как у тебя дела, — с привычной ухмылкой протянул Барти.

— Давай, я лучше расскажу тебе принцип действия одного из проклятий. Могу сразу и показать, чтобы ты прочувствовал урок в полной мере, — ядовито произнесла Мишель.

Крауч рассмеялся. От прежнего, милого и чуть застенчивого мальчишки в нём не осталось ничего.

— Не обращай на него внимания, — коротко отозвался Регулус и хлопнул друга по руке, что тянулась к спине Мишель.

— Софи, расскажи нам про зелья, — с притворной заинтересованностью проговорила Миранда. — Ты ведь такая умная, уверена, знаешь больше, чем требует программа!

— Конечно, — подхватил Мальсибер. — Всё-таки ты дочь одного из лучших зельеваров. Наверняка он оставил тебе шикарное наследие... целую библиотеку рецептов?

Мишель поджала губы, провела по ним пальцами, как будто сдерживая колкость.

— Вы слишком скучные... — спокойно бросила она и встала с дивана.

Регулус молча встал и пошёл за ней. Барти закатил глаза и недовольно выдохнул.

— Софи! — окликнул её Блэк, схватив за руку, когда она уже поднималась по лестнице к спальням. — Постой, подожди... Давай поговорим.

— Разве нам есть о чём говорить? — спокойно ответила она, обернувшись и взглянув на него сверху вниз. В его чертах она снова увидела Сириуса такой же овал лица, тот же прямой нос, те же скулы. Но взгляд... взгляд был другим. — Ты же знаешь, Регулус. Я не соглашусь. Ни на что.

— Они хотят тебя, — настойчиво прошептал он, сжимая её запястье. — Постоянно говорят о тебе. Из-за твоего отца. У тебя ведь есть что-то важное?

— Что у меня есть? Что они знают? — Мишель резко отдёрнула руку. — Зачем им это всё, Регулус?

— Они ждут. Ждут, пока ты присоединишься... Ну же, Софи, не отказывайся. Это... правильно, — голос его дрогнул, но слова звучали уверенно. Он будто сам себе твердил это, как мантру, в которую должен верить.

— Пойдём, Регулус. Я тебе кое-что расскажу, — твёрдо сказала она, разворачиваясь и сходя вниз, меняя курс. Не к спальне. В другую сторону, туда, где стены Хогвартса хранили тишину.

Он послушно последовал за ней. Все взгляды слизеринцев провожали их от гостиной до самого выхода кто-то смотрел с любопытством, кто-то с подозрением.
Мишель завела его в тёмный коридор, один из тех, где редко бывают даже привидения. Здесь не было ни света, ни звука, кроме их собственных шагов.

— А теперь пообещай, — сказала она тихо, но отчётливо, глядя в глаза. — То, что ты услышишь здесь, останется только между нами.

Она протянула руку. В другой руке у неё уже была палочка. Регулус, чуть поколебавшись, вложил свою ладонь в её. Их пальцы сдвинулись, и коснулись запястий. Она подняла палочку с кончика сорвался слабый свет, и магия скрепила их клятву.

— Мой отец был предателем, Регулус. Он предал вашего Лорда, — голос её был спокоен, будто она говорила о чём-то обыденном.

— Это неправда! Его убили люди из Министерства! — воскликнул он, глядя на неё широко раскрытыми глазами, как будто хотел переубедить не только её, но и самого себя.

— Он тебе так сказал? — Мишель криво усмехнулась. — Конечно, так проще. Проще представить, что всё чёрное и белое. Твой Лорд не сказал тебе правду. Мой отец изменил свои взгляды. Как думаешь, почему?

Регулус молчал. Он всё ещё цеплялся за своё, за убеждения, за идеалы, что внушались с рождения. Но слова Мишель впивались, как капли яда. Трудно было поверить, но ещё труднее забыть.

— Он считал это всё — неправильным. Всё, во что вы верите. И я не буду с вами. Никогда, — прошептала она. И в этих словах не было ни страха, ни сомнений.

Она махнула головой, её волосы блеснули в тусклом свете факела, и гордо пошла прочь. Не оборачиваясь. Оставляя Регулуса в тишине, наедине со своими мыслями, впервые пошатнувшимися.
И да она гордилась. Гордилась тем, что её отец выбрал другой путь. Но всё равно... где-то глубоко внутри она думала: лучше бы он вообще ни к чему не примыкал. Лучше бы просто жил для неё.
Занятия шли своим чередом, Мишель сидела на зельеварении, сосредоточенная до предела. С идеальной точностью она отмеряла ингредиенты, движения её были почти хореографически выверенными. Перед ней на парте аккуратно выстраивалась в ряд стеклянная посуда. Северус сидел парой ниже, и Мишель видела его затылок. Его волосы, как всегда, были сальными и слегка слипшимися, но пальцы двигались точно и уверенно. Зелья у обоих получились идеальными: прозрачными, правильного оттенка, ни одного пузыря.
Она только отвела взгляд от котла, как увидела, что профессор Слизнорт распростерся в довольной улыбке. Именно в этот момент к нему подлетела Лили Эванс, схватив за руку Мишель.

— Как вы, профессор? — весело спросила она, сияя. — У вас новая мантия? Безумно вам идёт!

Слизнорт довольно провёл руками по ткани.

— Вы заметили, милочка! Да-да, натуральный хлопок. Прекрасное качество. Легкая, но с характером!

Мишель едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.

— А мы идём в клуб по ЗТИ, будем учиться дуэлям дополнительно! — добавила Лили с гордой улыбкой.

На лице Слизнорта тут же померкло веселье. До этого момента, глядя на Лили, он забывал о том, что за стенами школы зреет буря. Но теперь мысль, что такая юная, светлая девочка идёт навстречу войне, словно нож, прошила его.

— Да... — лишь тихо произнёс он. — Идите, идите...

Когда они вышли из кабинета, Мишель вдруг остановилась.

— Может... может, мне не стоит? — неуверенно прошептала она. — Я опять буду там одна слизеринка... среди всех них.

— Даже не думай! — тут же возразила Лили. — Тем более, разве тебе не хочется поддержать отца?

И, не дожидаясь ответа, потащила подругу за собой. В зале клуба по ЗТИ было гораздо больше людей, чем в прошлый раз. Все те, кто не боялся, кто был готов к борьбе. Те, кто уже сделал свой выбор. Мишель чувствовала себя чужой не потому что не умела, а потому что не разделяла их рвения. Не хотела войны. Не хотела жертв. Не хотела выбирать.
Пока другие во время передышки разбились по парам и разговаривали, она тихо сидела на стуле в тени и смотрела, как искры дуэлей освещают пространство. Джеймс и Сириус не останавливались ни на секунду их поединок был почти как танец, полон огня и азарта. Иногда заклинания пролетали слишком близко к другим, и кто-то из учеников пригибался со смехом.
К ней подошёл Фред, держа в руках бутылочку воды. Его глаза были полны заботы.

— Почему сидишь в стороне? — мягко спросил он.

— Думаю... — ответила Мишель. И это была правда. В последнее время она всё чаще уходила в себя: руны, зелья, окклюменция всё, лишь бы не слышать о войне.

— Не теряй время своей юности, — усмехнулся Фред, сделав глоток. — Беги к Блэку, поболтаете. А то они с Поттером сейчас друг друга закопают, и мне придётся тащить их к мадам Помфри.

Мишель засмеялась, вскочила со стула и пошла к Сириусу. Он был раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, дыхание сбивчивое, но глаза всё так же сияли. Джеймс уже отступил к Лили, и теперь она осталась с ним наедине, под прицелом его взгляда.

— Прогуляемся после, змейка? — задорно спросил он, склонив голову набок.

— Конечно, Бродяга, — ответила она.

Они почти не говорили. Сириус пошёл за водой, Мишель за ним. И просто смотрела: как он откручивает крышку, как движется его горло, когда он делает глотки, как его пальцы сжимают пластик, как пряди волос ложатся на шею...
После изнурительной тренировки у Фреда все разбрелись по своим гостиным, наперебой занимая ванные. Хогвартс наполнился звуками бегущей воды, стонов усталости и редкого смеха. Мишель, закутав мокрые волосы в полотенце, вошла в спальню. На её столе лежали золотые серьги с жемчугом и крошечными диамантами, она сняла их ещё перед тренировкой, и теперь украшения тихо поблёскивали в мягком вечернем свете.
Она не сразу стала их надевать. Вместо этого достала из шкафа лёгкую белую рубашку с рюшами, надела её прямо на голое тело, позволив ткани мягко лечь по коже. На низ выбрала длинную пышную юбку оливкового цвета, которая красиво подчёркивала талию. Вместо туфель её любимые белые конверсы: удобно и немного вызывающе. Уже подойдя к двери, она вдруг развернулась, подошла к столу, и всё же надела серьги. Лёгкий звон застёжек и она была готова.
Сириус, как обычно, оказался быстрее. Он уже ждал её в подземелье, облокотившись о каменную стену, сигарета лениво тлела в уголке губ.
Как только она появилась, Блэк поднял глаза и замер, с таким искренним восхищением во взгляде, что Мишель даже на миг забыла, как дышать. В такие моменты она никогда не сомневалась в своей красоте.

— Снова эти сигареты... — проворчала она, вырывая сигарету прямо из его рта.

Сириус тут же ловко перехватил её обратно.

— Потом брошу, — ответил он с ухмылкой и быстро поджёг её снова.

Мишель закатила глаза. Она сняла с запястья кружевную резинку, собрала волосы в небрежный пучок. Несколько прядей выбились и мягко легли на её шею и ключицы. На фоне её бледной кожи глаза казались особенно яркими зелёными, как омуты, в которых легко утонуть.
Они шли молча, по тем же коридорам, по которым ходили уже семь лет. Но теперь их шаги звучали увереннее. Здесь, среди этих стен, они чувствовали себя как дома.
Мишель залезла на старый подоконник в тот самый угол, где когда-то пряталась от всех с ним,а затем сидела одна когда они с Сириусом расстались. В том коридоре, что давно стал забытым. Но для них он остался священным.

— Моя дорогая... — шептал Сириус, опуская пальцы на её шею, проводя ими медленно, будто зарисовывал её контур в памяти. — Моя Софи...

— Ты счастлив? — спросила она с легкой ехидцей, глядя на него исподлобья.

— Безумно счастлив, — прошептал он, вдохнув её запах тонкий аромат трав и вишни.

Руки замкнулись на талии. Губы нашли друг друга. Дыхание смешалось.
У Хогвартса были места, которые принадлежали только им. Стены, помнившие их поцелуи, трещины в полу, слышавшие их клятвы. Здесь оставалась их любовь. Без слов. Без обещаний. Просто она и он .
На полу осталась сброшенная одежда, в углу серьги с жемчугом, что навесе шла остались забытые в выручай-комнате.
Так они любили, как умели, растворять друг в друге.