Не злись, Софи!

Мишель подолгу ходила в этот прохладный осенний день вдоль берега. Озерная гладь отражала пасмурное небо, а ветер путался в чёрных как ночь волосах, спадавших с её плеч. Шарф плотно укутывал шею, пальцы зябли. Где-то позади Хогвартс гудел голосами, но здесь, у воды, царила тишина.
Сириус в последнее время постоянно покупал газеты. Он читал их дотошно, до мелочей, вглядываясь в строки так, словно искал там хоть тень надежды. Мишель делала вид, что не замечает, но с каждым днём становилось всё труднее игнорировать, как часто в статьях мелькали слова об исчезновениях и убийствах неповинных людей. Волшебный мир трещал.
Вдруг вдалеке мелькнула чья-то фигура у самой кромки опушки. Она ускорила шаг, не зная, почему. Просто... хотелось подойти. Сердце сжалось, в этой фигуре было что-то знакомое. Подойдя ближе, она остановилась.
Уставшие глаза, свежие царапины на щеках. Римус.

— А, это ты... — хрипло произнёс Люпин.

— А почему ты один? Где остальные? — Мишель всматривалась в его лицо, словно читала по нему.

— Я хотел прогуляться. Джеймс с Сириусом, наверное, тренируются с профессором Фредериком, — он говорил сдержанно, но усталость в голосе прорывалась сквозь каждое слово.

— Лишь бы он не рассказал им ничего лишнего... — Мишель улыбнулась краешком губ, вспоминая, как в детстве вытворяла с Фредом не самые гордые вещи. — Ты, наверное, сильно устал.

— К этому всему тяжело привыкнуть, хоть уже и столько лет прошло...

— Они снова были с тобой?

— Да. Бродяга укусил меня за ногу, когда я чуть не наступил на Хвоста, — на лице Люпина мелькнула лёгкая, почти тёплая улыбка.

Мишель рассмеялась. Эти мальчишки умели превратить даже оборотничество в нечто почти комичное.
— Сейчас надо быть предельно аккуратными... — голос Люпина дрогнул. — Такие как я... скоро нас будут толкать на ту сторону. А ты ведь знаешь, каково это видеть перед собой монстра.

Сердце Мишель сжалось. Она помнила. Боялась. Но промолчала. В голове звенело Воландеморт, газеты, слизеринцы, отец, записи. Она вернулась в замок вместе с Римусом, но как только перешагнули порог, он будто испарился, растворился в стенах Хогвартса.
Слизеринка снова чихнула. Перепад температур снаружи и в подземельях оказался слишком резким. Она едва вошла в коридор, как к ней прицепился Барти.

— Что такое, заболела? — ехидно раздался голос у самого уха. — Хочешь, сделаю тебе чаю? — с фальшивой заботой продолжил он.

— Нет! — резко отрезала она.

Он рассмеялся мягко, почти лениво, и последовал за ней, сложив руки на груди.

— В детстве ты была милее, — язвил он. — Думаю, твой отчим плохо тебя воспитал.

Мишель резко обернулась и с силой ударила его по лицу. Его голова дёрнулась в сторону, но он даже не приложил руки к щеке. Лишь облизал губы и с кривой ухмылкой продолжил:

— А мы с тобой всё равно похожи.

— Чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты не отвергала себя.

Он потянулся к её волосам и получил по руке. Снова рассмеялся.

— Ну же, Софи, ты ведь не забудешь ценности своих родителей...

Он не знал. Не знал, что её отец предал Лорда. Не знал, как Пьер сжёг мосты и был убит. Конечно, Тёмный Лорд не рассказывал своим о предателях, это слишком опасно.

— У меня свои ценности, — спокойно, но холодно ответила она.

До самой гостиной Барти шёл за ней как тень. Лишь дойдя до входа в спальню, она наконец сбросила его, как змеиную кожу.
Миранда сидела на своей кровати, крепко сжав в руках письмо. Когда в спальню вошла Мишель, она торопливо спрятала его под подушку и выпрямилась.

— Софи, как там Марлин? Не знаешь? — спросила она, делая вид, что ничего не случилось.

— Последний раз Лили говорила, что она вроде уходит с команды, и Джеймсу пришлось искать замену, — совершенно спокойно ответила Марэ, проходя к своему шкафу. — А что такое?

— Нет, ничего! — быстро отозвалась Миранда, а затем, чуть тише, будто боясь, что кто-то подслушает спросила. — Тебя Эван и Мальсибер не достают?

— Они давно уже не подходят ко мне... Только Крауч лезет. Достал, — фыркнула Мишель, перебирая аккуратно сложенные вещи.

— А ты ведь знаешь их с детства, да? — Миранда говорила дрожащим голосом. — И с Амалией, и с Адель, наверное, тоже...

— Да, Барти всегда брали на все приёмы, а Грингарсы не особо ходили на них, разве что к Малфоям. А с чего вдруг ты спрашиваешь? — Мишель приподняла бровь, мельком взглянув на неё.

Миранда обняла колени, подтянув их к груди. В её взгляде мелькнуло что-то странное будто бы неловкость, обида и тайная зависть одновременно. Её родители хоть и были волшебниками, но не чистокровными. Они работали в Министерстве, вели сдержанную, правильную жизнь. Иногда сама Миранда не понимала, как оказалась на Слизерине. Она тянулась к высшему обществу, всегда знала, как быть удобной, нужной, как понравиться.

— Ты думала о будущем? — вдруг тихо произнесла она, глядя на края покрывала. — Я бы хотела выйти замуж за чистокровного волшебника... желательно с состоянием.

— Я не думаю о таком. Мне это не нужно, — с лёгкой надменностью ответила Мишель, снимая с себя мантии и начиная переодеваться.

Она надела шелковую рубашку нежного кремового оттенка, затем достала юбку. Пока вытягивала её из ящика, прищурилась вопрос Миранды заставил внутри что-то сжаться.

— Ты выбрала Блэка? Среди всех? — прозвучало неожиданно прямолинейно.

Марэ никак не ответила. Она лишь медленно выпрямилась, заправила рубашку и застегнула пояс, не оборачиваясь. Миранда смотрела на неё с верхней койки, глядя снизу вверх, как на ту, кем когда-то мечтала быть, но, возможно, уже знала, что не станет. Мишель молчала игнорируя соседку.
Вечер опустился на Хогвартс, мягкий свет факелов отражался в витражных окнах, а в замке царила привычная суета. Студенты, закончив домашние задания, разбрелись по своим любимым уголкам, чтобы отдохнуть. Мишель, не найдя Сириуса в коридорах направилась на его поиски. Интуиция привела её к кабинету Защиты от тёмных искусств. Приоткрытая дверь скрипнула, когда она осторожно её толкнула, и все в комнате обернулись.

— О, Софи, отлично! — улыбнулся Фред, заметив падчерицу. — А мы тут как раз решили организовать кружок. Думаю, Дамблдор с радостью согласится!

В кабинете он был не один. Сириус и Джеймс сидели прямо на парте, расслабленно болтая. Марлин устроилась на стуле, а мальчишки с Пуффендуя стояли рядом, спершись друг на друга. Высокая и уверенная в себе когтевранка Доркас Медоуз стояла, скрестив руки на груди, а рядом бойко комментировала что-то Эммелина.

— Какой ещё кружок? — удивилась Мишель, окинув взглядом эту весьма разношёрстную компанию. Не каждый день увидишь столько отличников в одном месте.

— Я считаю, что нужно выделить больше времени на занятия по ЗТИ, особенно сейчас! — громко и с ноткой снобизма заявила Доркас.

Мишель не удержалась и рассмеялась.

— Да нет, на занятиях всё было бы чересчур строго. Лучше так, как сейчас, — Сириус, спрыгнув с парты, подошёл к ней, по привычке положив руку на талию. — Ты ведь присоединишься?

— Ну и ну... А Лили будет? — Мишель тоже скрестила руки на груди, взглянув на него с прищуром.

— Обижаешь! — раздался голос Джеймса. — Она такое веселье точно не пропустит!

Так и было решено: создать кружок. Мишель осталась в кабинете с Фредом, проводив взглядом Сириуса, которому велела подождать за дверью.

— Ну уж этот Блэк! — ворчал Фред, глядя вслед. — Внешность одна, а характер, совсем другой.

Мишель хмыкнула, её губы тронула лёгкая усмешка.

— Все вы гриффиндорцы одинаковые... — поддразнила она.

— Чшшш, это секрет, — засмеялся Годвин. — Хочешь, украду для тебя кусочек тортика с кухни?

Слизеринка тут же вспомнила Сириуса, его ночные визиты, настойку с кухни и проказливый смех.

— Нет, не хочу! — замахала руками. — Лучше расскажи мне, для чего всё это?

Фред посерьёзнел. Он подошёл к двери, проверил замок, чиркнул палочкой и звук за пределами комнаты исчез, накрыв пространство чарой тишины.

— Фрейя меня убьёт, но лучше я расскажу всё уже сейчас... — начал он с тяжёлым вздохом. — Воландеморт собирает приближённых. Он готовится начать войну. Боюсь, она затронет всех, и студентов в том числе.

— Значит, будет война... — Сердце Мишель билось ровно, но в груди уже что-то сжалось. Она не знала, что такое настоящая война. Она всегда была где-то далеко, в разговорах, в газетах, в чужих судьбах.

— Мы делаем всё возможное, чтобы не довести до этого, — говорил Фред, подходя ближе. — Но она уже идёт. И лучше, чтобы вы знали, как защищать себя.

Он замолчал на секунду, а потом с горечью добавил:

— В Ордене Феникса много талантливых ребят... Жаль, что на их молодость выпала такая участь.

— А ты? Ты ведь тоже его часть. Значит, и на твою милость припала эта участь? — Мишель говорила уже громче, с вызовом. Её начинало трясти от внутреннего конфликта: все вокруг боролись, а она нет. Не хотела. Не могла.

— Да, я ведь это выбрал. Осознанно. Думаю, они тоже. — В глазах Фреда проступила грусть. — Ты ведь уже узнала всю правду об отце, да?

— Узнала, — резко, почти крикнула она.

— Я уверен, ты знаешь даже больше, чем я... Но прошу, будь осторожна, Софи, — его голос стал мягким, по-настоящему тёплым.

— Я не хочу в это лезть, — прошептала Мишель, отводя взгляд.

— Я знаю. И не нужно, — Фред сделал шаг и обнял её по-отцовски крепко. — Не зря ты внучка Фрейи.

Мишель прижалась к нему. Что-то дрогнуло внутри. Горло сжалось, глаза наполнились слезами.

— Но если что-то будет нужно... зелье, ингредиенты... Я помогу... — голос её дрожал, пока губы еле слышно шевелились.

Она вдруг почувствовала себя снова той маленькой девочкой, что всегда мечтала, чтобы кто-то её защитил. Ей не хватало ни отца, ни матери. Она тянулась к Фрейе, потому что только она у неё осталась. А сейчас её обнимал добрый и смелый мужчина, гриффиндорец, что выбрал путь борьбы. И сердце Софи уже не могло молчать. Она тоже боялась. Тоже хотела быть нужной. Нет, она не будет жертвовать собой, как и раньше это было слишком для неё. Но в стороне остаться она больше не могла.

— Всё хорошо, моя девочка, я тебя защищу... — шептал Фред, нежно гладя её по волосам. Голос его был ровным, полным уверенности и тепла — того тепла, которого ей всегда так не хватало.

— Мне нужно идти... меня ждут ребята... — прошептала Мишель, уткнувшись в его грудь, сдерживая всхлипы. Её голос дрожал, как и плечи.

Фред кивнул и ещё раз мягко провёл ладонью по её голове, как отец, успокаивающий ребёнка. Его светлые глаза, такие чистые, искренние, наполненные любовью будут навсегда храниться в её памяти, как тихий свет посреди бури.
Мишель вышла из кабинета. Внизу её уже ждал Сириус. Его рука сильная, тёплая легко обвила её ледяные пальцы, прогревая их своей живой, дерзкой горечью. Кудри, запах табака и свежих листьев, лёгкий, небрежный взгляд, в нём всё было до боли знакомо. Он был для неё идеальным. Он был домом.
И каждый раз, возвращаясь в подземелья, в холодные стены Слизерина, Мишель будто снова надевала маску, становилась принцессой факультета, расчётливой, гордой, недоступной. А всё настоящее, всё хрупкое и живое, оставалось снаружи там, где был он.
Утром Мишель проснулась с ломотой во всём теле. Она сразу же чихнула несколько раз. Её бросало в жар, а тело трясло от озноба. Стало ясно, она заболела. Подняться с кровати не было ни сил, ни желания. Так она и пролежала до самого обеда.
Отсутствие Софи на занятиях сразу встревожило Фреда, особенно после их недавнего разговора. Он без колебаний обратился к профессор Макгонагал, чтобы та проверила спальню девочек.

— Ох, Мерлин, Софи! — воскликнула Минерва, обнаружив Мишель бледной, с раскалённым лбом. — Почему вы не позвали кого-нибудь отвести вас в больничное крыло?

Девушка лишь тяжело дышала ни сил, ни желания отвечать. Тем временем Сириус, проверяя Карту Мародёров, уже ждал у входа в гостиную Слизерина. Как только профессор вывела Мишель, он подхватил её на руки.

— Мистер Блэк! Что вы тут делаете?! — возмущалась профессор, едва поспевая за ним.

— Меньше слов, профессор, я спешу! — бросил Сириус и, не замедляясь, понёс Софи в больничное крыло.

Мадам Помфри тут же приняла пострадавшую и вытолкала Блэка за дверь. Но он не ушёл. Он остался сидеть у стены, как верный пёс, и когда целительница вышла, случайно ударила его дверью.

— Вы всё это время ждали здесь? — удивилась она.

— Как она? С ней всё в порядке? — вскочил Сириус.

— Простуда. Пару дней покоя, и всё пройдёт, — вздохнула мадам Помфри.

Из-за угла быстрым шагом появился Фред. Его лицо было напряжено, тревога была почти такой же, как у Блэка.

— Как она? С ней всё хорошо? — быстро спросил он.

— Всё хорошо, — махнула рукой целительница. — Можете навестить, но только тихо.

Мишель крепко спала, и возле её кровати устроились два гриффиндорца. Сириус не сводил с неё взгляда.

— Как она так умудрилась... — пробормотал он.

— А вы... вы с ней близкие друзья? Я слышал, ты сам принёс её сюда? — осторожно спросил Фред.

— Друзья... да, друзья... — пробормотал Сириус. Он хотел бы сказать иначе, но промолчал. Фред всё понял и без слов.

Они немного помолчали, а потом, словно забыв о времени, увлеклись разговором о мракоборцах, заклинаниях, защите. Так Мишель и разбудил их полушёпот.

— Можно потише?.. — хрипло прошептала она, приподнимаясь.

Сразу оба подскочили, стукнулись лбами и одновременно потёрли места удара. Она была всё ещё бледна.
Суета началась вмиг, Фред чистил ей яблоко, Сириус носился со стаканом воды и постоянно спрашивал, чего она хочет. Вскоре вбежали Джеймс с Лили, а за ними сердитая мадам Помфри.

— Я же сказала: не время приёма! — возмущалась она. — Ей-богу, какие же вы непослушные дети!

Фред взял инициативу и мягко, но твёрдо выгнал всех, пообещав позаботиться о Софи сам. Ночь опустилась на Хогвартс. Все спали, а Фред сидел у её кровати с книгой в руках.

— Мне уже лучше... — тихо прошептала Мишель.

— Посижу ещё. Может, тебе что-то понадобится. Нужно, чтобы кто-то был рядом, — не отрывая взгляда от неё, ответил Фред.

— Это всего лишь простуда... не стоит так волноваться.

— Думаешь? — вздохнул он. — Я помню, как ты заболела летом, когда мы ждали Хоуп. Ты плакала без остановки, а я не знал, что делать, и просто сидел у кровати всю ночь. Ты просыпалась каждый час... Я тогда так боялся, что однажды ты откроешь глаза и рядом никого.

— Я уже не маленькая, — с лёгкой улыбкой возразила она. — Даже если проснусь, плакать не буду.

Фред усмехнулся, тихо.

— Может, и не будешь... но моё сердце всё равно сжимается, когда тебе плохо. Так трудно поверить, что ты уже такая взрослая... — Он посмотрел на неё с любовью и мягко провёл рукой по её волосам. — Моя дорогая Софи... Я должен был проводить с тобой и Хоуп больше времени. Но даже несмотря на это... я люблю вас. Вы мои девочки. И вы обе заслуживаете быть счастливыми.

На глаза девушки вновь навернулись слёзы. Она держалась и держалась хорошо, но всё происходящее давило слишком сильно. Гостиная, где должен был царить уют, становилась тюрьмой, сценой, где нельзя ошибаться. Она потянулась к Фреду в его надёжные, тёплые объятия, туда, где можно было просто быть собой.

— Я ведь сильная... — её голос дрожал, и от этого слова звучали иначе, теряя ту уверенность, с которой обычно слетали с её губ. — Я со всем... со всем справлюсь...

— Я знаю, дорогая... знаю, — шептал Фред, гладя её по голове. Он остался рядом до самого утра, задремав в кресле у её кровати, сжимая её ладонь в своей.

Утром его разбудила мадам Помфри. Напомнила, что пора идти на занятия. Он тихо поднялся, ещё раз взглянул на спящую Мишель, её лоб был уже прохладнее, а на щеках снова появилась жизнь. Его глаза наполнились грустью. Слишком многое в его жизни было ограничено рамками и обязательствами, которые он сам себе поставил... и которым строго следовал.
После занятий он заходил каждый раз. Но всё время рядом с Мишель проводил Сириус. В один из дней, зайдя в крыло, Фред застал картину: Мишель с румянцем на щеках, но с явно недовольным лицом зло смотрела на Блэка, который держал палочку за спиной, а над койкой слизеринца чуть дальше, летал стакан с водой.

— Сириус! Хватит доставать больных! — прикрикнула она.

— Я?! — изобразил удивление Блэк. — Я никого не достаю, я — сама доброта!

— Блэк... если я сейчас встану... тебе мало не покажется!

Сириус вздохнул, взмахнул палочкой, вернув стакан на место, и уселся рядом на кровать. Провёл рукой по её щеке и мягко прошептал:

— Ну, змейка, не злись... Лучше скажи, может, ты чего хочешь? Вишню? Тортик?

— Знаешь, дорогой мой, — прошептала Мишель, схватив его за галстук и притянув ближе, — я уже хочу тишины.

Фред невольно улыбнулся, наблюдая эту сцену. Но как только представил, как они целуются... лицо его тут же стало жёстким. Он вышел из-за перегородки, оставил на тумбочке сладости, что принёс для Софи, одарил её самой тёплой, отеческой улыбкой и взгляд его тут же стал ледяным, когда обратился к Блэку:

— Пойдём, мистер Блэк. Научу вас... парочке приёмов.

В тот день профессор гонял Сириуса по дуэльным заклинаниям так, что тот к вечеру буквально выполз из кабинета. Вернувшись в спальню, он рухнул на кровать, даже не снимая обуви.
За последние дни он не выкурил ни одной сигареты, и сейчас даже не мог подумать об этом, просто не было сил.

— Ты чего, Бродяга? Тоже заболел? — спросил Джеймс, спрыгивая с верхней полки Питера и подбрасывая снитч.

— Хуже... — прохрипел Сириус. — Что же будет... когда мы поженимся?..
Поттер расхохотался. Он сразу всё понял. Очевидно, Фред узнал об их отношениях и теперь для Бродяги начались тяжёлые времена.