Не злись, Софи!

На вокзале Кингс-Кросс всех встречали взрослые. Никто не стоял один, одиночество стало слишком опасным. Мишель тоже не была одна, Фред сам отвёз её в особняк, не желая оставлять без присмотра.

— Насладись этим летом, — сказал он, ставя её чемодан в центр гостиной. — Бабушка серьёзно настроена забрать тебя.

Он снял покрывало с дивана, встряхнул подушки, огляделся.

— Ну и уборки тут, конечно...

Мишель рассмеялась. Дом был пыльный, книги разбросаны, на полу. Работы хватало... Но это лето принадлежало ей. И только ей.
Она была одна, когда Нуар принёс ей письмо от Фрейи. Почерк бабушки, как всегда, был выведен идеально, ни кляксы, ни неточности. Прочитав его, она побледнела и, не проронив ни слова, уронила письмо на пол. Затем подошла к шкафу, достала чёрное платье, строгое и элегантное, застегнула пуговицы, заколола волосы серебряной заколкой и, накинув лёгкую накидку, направилась в дом покойного Альфарда Блэка.
Она пришла одной из первых и, как полагалось, выразила соболезнования семье. Вальбурга держала спину идеально прямо, словно горе к ней не имело отношения. Её лицо застыло в холодном безразличии, будто бы не знало ничего, кроме высокомерия. Сёстры Блэк были облачены в длинные чёрные платья с закрытыми руками, несмотря на жару, казались статуями, чьи эмоции ушли вместе с цветом с их лиц.
На похоронах были все... кроме Сириуса и Андромеды.
Мишель ходила молча, сдержанно, ни с кем не сближаясь. И всё же, когда в саду она заметила тень черного пса, смотрящего во двор, сердце её дрогнуло. Она вышла.

— Мне так жаль, Сириус... — прошептала она, говоря с анимагом, как с человеком.

Позади послышались шаги. Регулус подошёл быстро, тревожно.

— Всё хорошо? — Он коснулся её руки. — Может, хочешь воды?

Пёс тут же зарычал.

— Не нужно, Регулус, — спокойно ответила Мишель. — Я просто хотела подышать.

Он кивнул, а Мишель дохваждись пока младший Блэк уйдёт, произнесла, глядя в янтарные глаза пса.

— Не рычи. Он твой брат.

Она вернулась внутрь. В окружение всех этих людей она видела лишь последователей убийцы отца. Они мило беседовали с ней, улыбались прямо ей в лицо, говорили комплименты вместо слов о покойнике. Противные... Они ей казались противными.
А когда после похорон Вальбурга открыла конверт с завещанием то взорвалась от злости. Всё наследство Альфрад оставил её сыну, Сириусу Блэку, который не появлялся в родном доме год и который отверг все их принципы.
— Да будь они прокляты! — кричала Госпожа Блэк не стесняясь гостей.

Мишель осталась лишь потому что Фрейя попросила не убегать так сразу, раз уж их семью представляет лишь она. Девушка стояла в одиночестве, в стороне от суеты, когда вновь к ней подошёл Регулус.

— Дядя оставил всё брату, — хмыкнул он. — Матушка не простит такое...

— Разве она может что-то сделать? — тихо спросила Мишель, глядя стеклянными глазами сквозь толпу.

— Я думаю, она выжжет его с гобелена, — ответил Регулус. — Как выжгла Андромеду...

— И ты всё ещё свято веришь в эти идеалы? — спокойно, почти безэмоционально произнесла Мишель.

— Я должен в них верить... — его голос был тише. Он не умел думать иначе. Всё его детство, вся юность была наполнена только этим «правильным» миром. Другого ему не дали.

Позже, когда гости ушли, а комната опустела, Вальбурга с яростью набросилась на мебель. В этот день она осквернила стены, в которых жил её брат. Стены, что стали домом для изгнанного сына. И дом покойного Альфарда Блэка больше не принадлежал семье. Он стал домом отрёкшегося.
Мишель вернулась в этот дом уже вместе с Сириусом теперь он его, по праву наследства. Альфард оставил племяннику не только фамильное поместье, но и все сбережения. В отдельном конверте, аккуратно запечатанном, лежали ключи от маггловского гаража с пометкой адреса. Будто знал, чувствовал, что уходит и успел всё подготовить так, как следует.
Мишель помогала Сириусу восстанавливать мебель. Дом казался запылённым воспоминанием, которое теперь принадлежало им. Они почти не говорили. Молча убирали, молча передвигали вещи. И молча, ближе к вечеру, он достал конверт и направился по указанному адресу. Мишель пошла за ним без слов.
Лондонские улицы, растрескавшийся асфальт, ряды гаражей с облезлыми номерами. Блэк нашёл нужный, ключ щёлкнул в замке, и металлическая дверь поднялась вверх с хриплым скрежетом. И тогда Сириус увидел его. Мотоцикл его мечты. Словно вынырнувший из мыслей, где он так часто рисовал его воображением. Чёрный, блестящий, с маггловскими деталями, но слегка зачарованный. Рядом коробка с двумя шлемами и кожаными куртками. Один комплект его. Второй идеально под Мишель.
Сириус опустился на пол. Его лицо дрогнуло. Он уткнулся лбом в колени, сжав руками ноги, и слёзы скатились по его щекам тихие, горькие. Но он не произнёс ни слова. Не дал себе сломаться вслух.
Мишель ничего не спрашивала. Не спрашивала, почему он плачет, не говорила, что всё будет хорошо. Она просто присела рядом на корточки и обняла его. Плечи его дрожали, но он позволил себе эту слабость рядом с ней, хоть и не хотел её тревожить.

— Ты обещал меня прокатить первой... — прошептала она.

— Да... — едва слышно, сквозь слёзы, ответил Сириус. — Давай прокатимся...

Ночной Лондон. Улицы залиты мягким светом фонарей. Асфальт отражает блики, как зеркало. Ветер врывается в лицо, рассекая волосы. Мишель сидела позади Сириуса, обняв его крепко за талию, прижимаясь к его спине. Его спина была теплом, её руки якорем.
Мотоцикл рвал ночную тишину, и будто весь город на минуту затих, чтобы дать им мчаться по дороге, деля одну боль на двоих.

— Нужно устроить новоселье, — говорил Блэк, срывая старые обои со стены.

— Мы нанесли столько защитных чар, что нас не найдёт ни Джеймс, ни Лили, — шутливо поддела его Мишель, помогая очищать стену.

— Какой цвет стен тебе нравится? — спросил он, оглядывая пространство.

— Если я скажу, что изумрудный, ты покрасишь весь дом в него? — с ухмылкой издевалась девушка.

— Ненавижу изумрудный... — фыркнул Сириус. — Но раз уж ты так хочешь...

— Нет! — тут же возразила Мишель. — Давай лучше что-то нейтральное. И позови уже, наконец, Поттера, а то мы до осени не справимся!

— Какая ты ворчливая... — протянул Сириус с насмешкой.

В него тут же полетела подушка с дивана. Вскоре приехал Поттер, но не один.

— Ой, смотрите-ка! — ехидно протянула Мишель, открывая дверь.

— А вы уже и пожениться успели? — не дала ей подшутить первой Лили, входя внутрь.

Мишель цмыкнула, но тут же рассмеялась и крепко обняла подругу.

— И как тебе жить с Блэком? — спросила Лили, пока они вдвоём заваривали чай на кухне.

— Мы не живём вместе! — с выраженной категоричностью отрезала Мишель.

— Ага, как и не встречаетесь... Только ты не стирай ваши вещи вместе, а то кто-то один лишится всех своих мантий и будет носить цвет другого факультета, — подколола её Эванс, усаживаясь на подоконник.

— Ты вроде говорила, что Поттер тот ещё олень и никогда тебе не понравится! — Мишель не осталась в долгу.

Их беззаботной молодости оставался всего один год. А дальше взрослая жизнь, ответственность, выбор.
Но пока подушки на полу, конфеты с безумными вкусами, заклинания без страха и экзамены уже за плечами. Они были почти совершеннолетними, могли трансгрессировать, а Сириус уже получил дом и стал сам себе хозяином.

— Нет, ну Блэк и слизеринка... до сих пор не верю, — смеялся Поттер, откинувшись на кресло.

— Так, Олень, я вообще-то всё слышу! — возмущалась Мишель, бросая в него подушку.

— Да ладно, Софи, он уже не олень, а приличный молодой человек, — Лили с улыбкой поправила Джеймсу волосы.

— Вот! Чтобы ещё одна шутка в мой адрес! — поддержал девушку Сириус, кивая с важным видом.

— Я хотя бы не перепутаю галстуки! — фыркнул Джеймс, едва сдерживая смех.

— Ну и как ему вообще можно доверить секреты? — поддела Мишель хватая Блэка за щеку.
Смех звучал в этом доме каждый день звучал долго, до самой осени.