Не злись, Софи!

— Идеальная осанка, — твердила Фрейя, сидя в кресле и наблюдая, как её внучка плавно двигается по комнате с книгами на голове.

— Бабуль, а куда ты планируешь поехать после каникул? — мило спросила Мишель, надеясь услышать название страны, желательно как можно дальше от Англии.

— Надо успеть в Колдотворец на их праздники... — ответила Фрейя, откидываясь на спинку кресла.

— А летом? Ты приедешь? — Мишель хотелось знать. Она должна была напланировать, чем займётся на летних каникулах.

Но Фрейя была слишком умной, чтобы дать прямой ответ. Она лишь сделала глоток из фарфоровой чашечки и перевела взгляд в окно, оставляя вопрос без ответа. Чтобы внучка не расслаблялась.
В этот момент в дом, стряхивая с себя снег, вошёл Фред, а с ним Лиана.

— Ну и далека дорога сюда! — проговорил он, аккуратно держа её за руку.

Хоуп смотрела на Лиану почти с безразличием. Она любила её, но не была к ней привязана по-настоящему.
И вот они снова все вместе сидели за одним столом. В тишине, наполненной потрескиванием камина и запахом корицы, ели рождественский ужин. На руках Лианы чернели сосуды, но она казалась сильной как никогда. Она терпела. Ради дочери. Ради момента.
Позже, когда комната погрузилась в покой, Мишель лежала у неё на коленях, как в детстве. Лиана гладит её шёлковистые волосы, такие же, как у Пьера.

— Очень тяжело? — спросила Мишель, протягивая вверх руку.

— Нет... Совсем нет... — врала Лиана, продолжая гладить её волосы. — Наверное, тяжелее не помнить вовсе...

— Каким был мой отец? — вдруг спросила Мишель, глядя ей в лицо.

— Доверчивым... Он был хорошим отцом... И безумно тебя любил... — Лиана говорила тихо, с усилием. В её голове пульсировала боль.

Она так долго глушила воспоминания, ведь они были связаны с чарами, что продолжали разъедать её изнутри. Но сейчас... сейчас она снова ощущала себя счастливой. Мимолётно. Будто снова оказалась в объятиях того самого мальчишки который ещё в юности глядел на неё с влюблённостью прямо из-за Гриффиндорского стола и продолжал так же глядеть спустя множество лет.
Увы, магия въедается слишком глубоко. Она оставляет в теле необратимые раны. А та, что должна была стать её спасением, та, чьё имя означало надежду, стала ключом к её страданиям.
Магия связывает всё: каждую жилку, каждый нерв. И если бы Лиана знала, что в её теле было не одно проклятие... Не только то, что подарил Тёмный Лорд, а ещё и другое, то, что перед смертью наложила отчаянная мать двоих детей... То самое проклятие, что убило её нерождённого сына и связало её с болью навсегда. Хватило лишь мгновения, секунды прошептать слова... Наверное это бы уже ничего не изменило, ведь даже узнав об этом, она всё равно подарила бы этому мальчишке с голубыми глазами желанную дочь и открыла ключом дверь ведущую к страданиям.

***

Вернуться в Хогвартс было необычно приятно. Сириус преподнёс Мишель маленький подарочек в виде браслета, сплетённого из ниток его собственными руками. Он никогда не снимал тот, что она подарила ему, даже когда они расставались браслет всегда оставался на его запястье.
Сириус и Софи для всех по-прежнему носили статус «просто друзья», но внутри себя оба давно знали, они были единственными друг для друга.
В гостиной Слизерина Мишель вела себя особенно осторожно, даже осторожнее, чем обычно. Она сидела с книгой, читая учебную программу, когда к ней подошёл Северус.

— Я достал новую книжку по окклюменции, — произнёс он тихо, почти доброжелательно.

Но Мишель уже не хотела ему доверять. Несмотря на клятвы, она всё чаще чувствовала то, что он идёт по опасному пути. Она начинала бояться его... бояться того выбора, который он сделал.

— Не нужно, Северус. У меня очень много дел, — отмахнулась она.

Снейп остался сидеть рядом, молча. Не уходил до тех пор, пока его не позвал Росье. Мишель подняла глаза и наблюдала за ними. Эти слизеринцы те, кто будет следующими приближёнными Того, кто убил её отца. Она это чувствовала кожей. И Северус... он тоже пойдёт за ним.
В последнее время Мародёры заметно поутихли. Они всё ещё занимались шалостями, но больше не издевались над другими. Причиной тому был Джеймс. Точнее, его любовь к Лили. Ни для кого из гриффиндорцев не было секретом, что они с Эванс проводят всё больше времени вдвоём, пока Сириус исчезает неизвестно куда.
Но исчезновения Мародёров уже давно никого не удивляли, то один исчезнет, то другой, то и вовсе все четверо. Однако Питер вёл себя всё более странно. Он оставался в тени, как невзрачная крыса среди блистающих популярных мальчишек. Сириус всё чаще отпускал едкие шутки в его адрес. Беззлобные, но всё же колкие.
В один из зимних вечеров Блэк затащил Мишель в Выручай-комнату. Внутри их уже ждали: маггловская гитара, откуда-то появившийся мотоцикл и сам Сириус, который с энтузиазмом пытался на нём ездить. Правда, влетел в стену.

— Я точно никогда не сяду на эту штуку, если ею будешь управлять ты! — со смехом огрызнулась Мишель, отряхивая с себя обломки гобелена.

— Давай, я лучше сыграю тебе песню. Это у меня получается куда лучше! — весело сказал Сириус, взяв в руки гитару и начиная перебирать струны, складывая их в тихую, живую мелодию.

Мишель села на подушку, обняв колени.

— Тебе не страшно? — вдруг спросила она.

— Чего мне бояться? — удивился он, не отрывая взгляда от гитары.

— Будущего. Тем, каким оно может быть... — её голос был почти шёпотом.

— Мы сами создаём своё будущее, — отозвался он с уверенностью, в которой звучала отвага. — Иногда за него нужно и подраться.

— И тебе совсем не страшно? — настаивала Мишель. Она боялась. Не хотела, чтобы всё это касалось её.

— Страх я оставлю позади, — сказал Сириус. — А сам пойду вперёд. В нашу светлую молодость.

Может, он и сам не верил в свои слова до конца. Но не хотел делиться с ней своими страхами. Не хотел её тревожить.
Мишель молча поднялась и подсела ближе. Она обняла его за плечи и нежно поцеловала в спину.

— Надеюсь, нас ждёт счастливая жизнь... — прошептала она едва слышно.

Сириус отложил гитару и заключил её в объятия. Его руки уже знали её тело, как родное. Их пальцы переплелись так привычно, как будто они были вместе уже вечность.
Их любовь была не наивной, не детской. Она была глубокой, тихой, крепче камня. Не громкой, но нерушимой. И, несмотря ни на что, они уже были домом друг для друга.
Утро разбудило их резким дозвоном будильников, где то, штук десять, не меньше, бегали по комнате, звеня вразнобой. Мишель и Сириус вскочили как ошпаренные, сбросив с себя одеяло, которое, как по волшебству, появилось в самый нужный момент, вместе с кроватью.

— О нет, нет, нет, больше никаких ночных прогулок и всего в этом роде! — бормотала Мишель, поднимая палочку и кидая заклинание «Акцио» в разные стороны.

Она металась по Выручай-комнате босиком, проверяя, ничего ли не потерялось. Сириус оказался проворнее: пока она стояла в одной юбке, без верха, он уже был полностью одет и засовывал в карман мантии галстук.

— Ты просто слишком медленная... — подколол её Бродяга с широкой ухмылкой.

Мишель поспешно натянула рубашку, а сверху мантию. Сириус, открыв перед ней дверь, распахнул её с театральным поклоном. Они ушли в разные стороны, каждый на своё первое занятие.
Блэк, весело насвистывая, достал из кармана галстук и, глядя в потолок, начал его завязывать на ходу, быстро, почти вслепую. Он вошёл в гостиную Гриффиндора с уверенностью человека, решившего пропустить первое занятие, но внутри его ждали... нечто хуже.
В кресле сидел Джеймс с Лили, а рядом Марлин с раскрытой книгой, а Римус склонился над страницами, объясняя что-то ей. Все уставились на Сириуса. Посредине комнаты часы показывали на час раньше, чем те, что их разбудили.

— Просто друзья, значит... — заметил Поттер с многозначительной ухмылкой, уставившись прямо на Блэка.

— Хватит выдумывать, Джеймс... — отмахнулся Сириус, прыгая на диван. — Нашёл ещё один заброшенный кабинет, потом покажу.

— Мг, в подземелье нашёл? — совершенно невозмутимо спросил Поттер.

— Да нет, даже близко нет! — Сириус по-прежнему не понимал, к чему тот клонит.

Лили молча смотрела на его шею, покачивая головой. Марлин закатила глаза.

— Знаешь, Бродяга, я вообще не понимаю, как Полная Дама впустила сюда слизеринца, — с усмешкой сказала Джеймс, уже еле сдерживаясь.

— Кого?! Она впустила слизеринца? У неё уже вино в голове застыло?! — вскочил Сириус, явно не на шутку возмущённый.

И тут Джеймс расхохотался в голос.

— Ну ты и идиот, Сириус! — скривилась Марлин, качая головой.

— Да что тут вообще происходит?! — не выдержал Блэк, в отчаянии опираясь на стол рукой.

Ремус, молча закрыв книгу, подошёл, снял с его шеи галстук в цвет Слизерина и подал в руки.

— Пойди, верни его, пока она не появилась на Трансфигурации бородовом галстуке, — строго сказал Люпин.

Сириус даже не ответил. Он пулей выскочил из гостиной, оставив за собой только шлейф мантии и сдавленный смех друзей.
Мишель была внимательнее, чем он, она сразу заметила, что что-то не так. И не ошиблась. В её руках оказался галстук Сириуса. Закатив глаза, она резко свернула обратно засунув галстук в мантию и уже готовила получить выговор от профессор Макгонагалл, но на пути в подземелье ей повезло, попались часы с правильным временем.
Развернувшись, Мишель пошла в другую сторону. И точно как по маслу, они столкнулись с Сириусом прямо на лестнице. Быстро обменялись галстуками без слов, только с молчаливыми взглядами и, будто ничего не случилось, разошлись. Но теперь отрицать их причастность друг к другу стало почти невозможно.
Регулус Блэк был полной противоположностью своему брату в мировоззрении. Единственное, что по-настоящему их связывало, это Мишель. Несмотря на идеологическую пропасть, он всегда смотрел на слизеринку с какой-то необъяснимой теплотой, почти братской привязанностью.
И вот, когда весенние лучи впервые согрели старый двор Хогвартса, Регулус нашёл её на свежем воздухе и тут же подбежал.

— Я думал, ты придёшь к нам! — произнёс он с лёгким укором.

— Куда? — удивилась Мишель, немного растерянно.

— В Три Метлы! — сказал он, будто это было очевидно. Хотя с той встречи прошло уже больше пары месяцев.

— Ох, Регулус... — устало выдохнула Мишель. Он тоже был для неё не просто слизеринцем, он был младшим братом её любимого. — Я не приду туда. Никогда.

— Ты как и он, да? — тихо произнёс он, не отводя взгляда.

— Регулус, ты правда в это веришь? — прямо спросила девушка. — Ты не замечаешь, какие новости сотрясают наш мир?

— Без жертв не будет идеального мира, — ответил он уверенно, с тем фанатичным спокойствием, от которого по коже шёл холод.

— Регулус, — голос Мишель дрогнул, но остался твёрдым, — это не путь. Это жестокость. Если мир строится на зле, он уже не будет идеальным. Разве что для психопатов.
Она никому этого не говорила. Не спорила. Не поднимала голос. Её мнение оставалось при ней, она прятала его за маской безразличия. Но ему, брату Сириуса, она сказала. Потому что не хотела, чтобы он оказался там. Там, где погибают.

— Поэтому вы и вместе... — тихо произнёс Регулус Блэк, опустив глаза. — Отвергаете всё. Весь наш мир...

— Регулус, подумай как-нибудь на досуге о всём, что происходит... — спокойно ответила Мишель. Она уже пожалела, что рассказала ему. Вмешиваться не хотела, не собиралась, но и молчать не могла.
Весна разносила по воздуху аромат цветущих деревьев. Над стадионом кружились тренировочные команды, готовясь к предстоящему матчу. Мишель не вмешивалась ни в споры, ни в политику. Она всё так же разгадывала рецепты, оставленные отцом, укрепляла заклинаниями комнату, где хранился её омут памяти, и проводила там часы, оттачивая окклюменцию.
А Сириус... Сириус прятал беспокойство за обычной бравадой. Но каждую ночь он и Мародёры покидали Хогвартс, всё чаще и всё дальше.
В один из таких вечеров, прямо в Хогсмиде, их поймал Фред за шиворот мантии.

— И что это тут делают ученики! — строго произнёс он, сверкая глазами.

— Мы помогаем! — не скрываясь, ответил Джеймс.

— Вы слишком юны. Зачем забиваете себе голову проблемами взрослых?

— Ещё год — и мы выпустимся. И первым делом присоединимся к вам! — твёрдо заявил Сириус.

— Похвально, — отозвался Фред, усмехнувшись, — но будем говорить об этом тогда, когда вы действительно выпуститесь. А пока, к директору.

Дамблдор, выслушав их, лишь улыбнулся. В его глазах сверкнула гордость... и грусть. Он знал, что этих юнцов ждут битвы, и путь их будет трудным, но всё за нарушение школьных правил они получили наказание.
А Мишель всё сильнее отдалялась. Замыкалась в себе. Всё реже появлялась в общей гостиной, почти не разговаривала, лишь изучала, читала, тренировалась, осознавая что доверять опасно.
Перед самыми каникулами, после одного из занятий, её остановил Северус. Осторожно положил руку на плечо.

— Ты слишком далеко уходишь, Софи, — тихо предупредил он.

— Ты поклялся никому не говорить, — резко фыркнула она. — Так вот, молчи. Молчи обо всём, что знаешь.

— Если... если ты когда-нибудь захочешь, — произнёс он почти шёпотом, — приходи.