Не злись, Софи!

Пока большинство студентов заполонили трибуны, следя за матчем по квиддичу, Мишель уединилась в спальне. Комната напоминала поле битвы: книги были разбросаны повсюду магия, руны, окклюменция. На полу, в хаосе чернильных пятен и шелеста пергамента, её рука уверенно выводила символы, которые складывались в формулы, а формулы в рецепты. Но чего-то всё равно не хватало. Зелья выходили почти верными... и именно это «почти» било по голове гулом разочарования.
Боль стала нарастать из висков по всей черепной коробке. В глазах плыли строки. Она приоткрыла одну из книг, выстроила барьер заклинание защиты, уже почти на автомате, что в голове, что в комнате и не удосужившись лечь в кровать, опустилась прямо на пол. Камень был ледяным, впиваясь в спину сквозь ткань мантии, но именно это помогало хоть немного прийти в себя. Мишель закрыла глаза, в голове вихрем проносились формулы, слова, ошибки...
Поздним вечером, накинув мантию с капюшоном и прихватив свою волшебную коробочку с тщательно собранными ингредиентами, она пробралась в один из пустующих закоулков замка. Полуночный мрак был густым, но она чувствовала себя как дома. Подогрев котёл, Мишель принялась варить ещё одну партию. Она была более точной, чем все предыдущие. Запах вышел вязкий, густой, щекочущий нос. Всё получилось... но зелью нужно было настаиваться неделю. А для окончательного испытания безоар. Без него было опасно.
Дорога в Хогсмид гудела от гомона студентов. Все шли либо парами, либо небольшими компаниями, только Мишель шла одна. Она будто плыла по течению, не привлекая к себе внимания. Но, как обычно, не прошло и пары минут, как к ней, будто из воздуха, подкрался Регулус. Его руки были глубоко засунуты в карманы пальто, голос чуть ниже обычного.

— Снова одна? — спросил он, не поздоровавшись.

— Ты так говоришь, будто я всегда одна... — фыркнула Мишель, даже не посмотрев на него.

— Пойдём со мной сегодня. — В голосе прозвучало приглашение, но и лёгкое давление. Речь шла о тайной встрече слизеринцев тех, кто всё чаще собирался в Хогсмиде.

— Мне это не нужно, — отрезала она, не останавливаясь.

— Малфой хотел поговорить с тобой, — настаивал Регулус, стараясь идти в её темп.

— Он уже поговорил, — с лёгким раздражением бросила она, вспоминая, как Люциус пытался заставить её варить нужное ему зелье. Она закатила глаза.

— Сегодня будет только свой круг, никого лишнего, — мягко добавил он.

Мишель остановилась. Её голос прозвучал громче, чем она планировала:

— Регулус! Я же сказала — мне это не нужно!

Мальчишка чуть съёжился, но всё же продолжил идти рядом. Он не настаивал больше, но и не отставал. Они дошли до Хогсмида вместе, но у первой же улицы их пути разошлись. Он свернул к «Трём метлам», она к лавкам.
Внешне её маршрут выглядел как обычный шопинг, но на деле Мишель целенаправленно направилась в лавку, которую старательно избегали большинство студентов. Запах в ней был тяжёлый, смесь плесени и пыли. Полки были наполовину пусты. Здесь продавались вещи, от которых шарахнулись бы даже некоторые преподаватели. Сушёные ящерицы, кровь тритона, порошок из когтей мандрагоры...

— Какая встреча, принцесса! — послышался голос прямо из-за полки. Банка с сушёными червями сместилась, и Мишель уставилась в лицо Барти Крауча. — Что ищешь?

— Мг... — поморщилась она. — Не твоё дело.

— Ну как хочешь, — протянул он с кривой ухмылкой и последовал за ней.

Она игнорировала его, но при нём не могла произнести ни одного имени нужного ингредиента. Подойдя к прилавку, с подчеркнутым безразличием спросила:

— Безоар есть?

Продавец молча покачал головой. И тут вмешался Крауч.

— Ну что ты, Саймон, — голос был маслянистым, слишком вкрадчивым. — Она со мной.

Саймон, скривившись, ушёл в кладовую. Вернулся с небольшим, потрёпанным временем деревянным футляром.

— Четыреста галеонов, — сказал коротко.

У Мишель внутри всё сжалось. Она знала, что безоар редок и дорог, но что бы настолько! Всё же она не показала ни капли сомнения, достала мешочек и отсчитала нужную сумму. Монеты с глухим звоном упали на прилавок.

— Щедро, — усмехнулся Барти. — Ты, я погляжу, не жалеешь галеонов.

Мишель бросила на него короткий взгляд. Она знала что мальчишка хитрее и даже слегка побаивалась его. Но вместо ответной колкости она сказала с лёгкой усмешкой:

— Ты знаешь мою бабулю? Она жуткая коллекционерка... Видимо, это у меня в крови.

Они вместе вышли из лавки, шагали рядом по почти пустынной улочке. Несмотря на то, что людей вокруг было немного, кто-нибудь всё же мог их заметить, даже мельком, скользнув взглядом по силуэтам. Барти, как обычно, не задержался: после короткого прощания свернул к «Трём метлам», где наверняка уже собирались слизеринцы. А Мишель пошла дальше, словно просто изучала витрины, хотя на самом деле в уме прокручивала все покупки, которые ещё нужно сделать.
Мешочек стал ощутимо легче, и теперь, после такой суммы за безоар, её прежнее нетерпение испытать зелье поутихло. Было бы куда разумнее дождаться, пока получится расшифровать больше записей отца, приготовить больше зелий, набрать защитных ингредиентов, всё складывалась не так как она рассчитывала.
Пока в «Трёх метлах» Мародёры, как стражи порядка, зорко следили за каждым слизеринцем, Мишель свернула в сторону менее популярной улицы. В одной из лавок прямо из неоткуда перед ней появилась Пандора. Как всегда витающая где-то между небом и землёй, с книжками, прижатыми к груди, и листьями, хаотично вплетёнными в её белоснежные волосы, а на ботинке болтался кусочек стебля, словно она только что вышла из чащи.

— О, ты нашла чудный лунный камень, — сказала когтевранка, подойдя к Мишель, глядя на предмет в её руке с завораживающим интересом.

— Д-да... — пробормотала Мишель, не совсем понимая, что особенного в этом бледном, полупрозрачном камне. Её бровь чуть приподнялась.

— Камни в целом интересная вещь! Вот ты знала, что в них даже можно спрятать свои воспоминания? — продолжила Пандора, не мигая глядя на лунный камень, будто видела в нём целую вселенную.

— То есть, спрятать свои воспоминания? — переспросила Мишель, посчитав это ещё одной из тех странностей, которыми Пандора славилась. Та всегда говорила... иначе, не так, как все.

— Вот, например, омуты памяти, — продолжила когтевранка, своим тихим и спокойным голосом. — Для них зачастую используют именно камень, а не металл.

Мишель задумалась. Она читала о омутах, сейчас они часто упоминались в книгах об оклюменции.

— Омуты же — ценные артефакты. Не думаю, что кто-то будет использовать обычные камни, — сказала она, мысленно прокручивая страницы из последнего тома.

— Но даже они были придуманы обычными волшебниками, как мы, — флегматично возразила Пандора. Её голос был будто из сна, будто она говорила не с собеседником, а с самим миром.
Мишель собралась сказать что-то ещё, даже начала:

— Знаешь, каждый раз, когда мы с тобой сталкиваемся... — но запнулась.
Мишель не стала договорить. Каждый раз, когда она сталкивалась с Пандорой, то получала ценные советы, хотя они и выходили ей зачастую боком. А взял когтевранки уже принадлежал странному цветку на витрине, очевидно тропическому. Она шагнула к нему, совсем забыв о разговоре, полностью погрузившись в изучение бутонов.

— Хорошего тебе дня, Пандора, — сказала Мишель, касаясь лёгко её плеча, будто бы прощаясь с чем-то неуловимым.

— И тебе, Мишель, — тихо отозвалась Пандора, не отводя взгляда от цветка.

Мишель невольно замерла. Её сердце на миг сжалось. Никто не называл её по второму имени. Разве что... её отец. Усталая, с несколькими тяжёлыми пакетами в руках, она направилась освежиться и едва переступила порог «Трёх мётел», как к ней тут же подскочил Сириус. Его взгляд засветился, будто он ждал её весь день. Не говоря ни слова, он выхватил пакеты из её рук и потащил к их столику, уставленному кружками сливочного пива и объедками пирожков.

— Блэк, я же просила... — сквозь зубы процедила она, бросив на него исподлобья взгляд.

— Что уже и друзьями быть нельзя? — нарочито возмутился он, с улыбкой подтягивая ей стул, словно истинный джентльмен.

— О, вы снова вместе? — воскликнул один из гриффиндорцев, уставившись на них с удивлением.

Мишель лишь глубоко выдохнула, закрыв глаза на мгновение.

— Нет, мы просто друзья... — произнёс Сириус на удивление спокойно, хотя голос его чуть дрогнул.

Джеймс приподнял бровь, многозначительно глядя на них. Марлин, сидевшая неподалёку, бросила на слизеринку недобрый взгляд и демонстративно цмыкнула губами, скрестив руки на груди. Спустя минуту к ним вернулась Лили с пирожным в руках и весёлым выражением лица, но даже её появление не разрядило странную атмосферу.
Мишель просидела за столом недолго. При первой же возможности под предлогом, что пойдёт за напитком она аккуратно ускользнула и осталась у барной стойки. Там, склонившись над кружкой сливочного пива, она медленно пила, наблюдая за отражениями в тёмной древесине стойки.

— Софи, — произнёс холодноватый, но спокойный голос за спиной.

Люциус Малфой появился, как всегда, безупречно одетый, с тростью в руке и лёгкой надменной улыбкой на лице.

— Не сиди одна. Присоединяйся к нам, — проговорил он почти вежливо, словно бы ничего между ними не было.

— В этот раз решил пригласить, а не заманить силой? — фыркнула Мишель, и голос её прозвучал сдержанно, но колко. Люциус едва заметно вздрогнул. Когда-то она была тенью, ребёнком, а сейчас говорила с ним на равных, даже выше.

— Извини за это, — негромко произнёс он, опуская взгляд. — Работы твоего отца... они действительно важны для нас.

— Мне всё равно на его работы, — с вызовом ответила она. И соврала. Её интерес к ним становился почти болезненным. Она считала, что достаточно умна, чтобы скрыть своё увлечение, но это было наивно.

— Значит, ты не занимаешься ими? — уточнил Малфой, слабо улыбаясь, но не веря ни на грамм.

— Нет, не занимаюсь, — отчеканила она жёстко, с ледяным взглядом.

Со стороны их разговор выглядел абсолютно мирным. Двое потомков уважаемых волшебных династий беседуют о чём-то своём. Даже если Мишель давно не посещала званые ужины, её знали, узнавали. Её бабушка всегда оставляла после себя шлейф в каждом аристократическом круге, и эту репутацию Мишель всё ещё носила, даже не желая.
Она вернулась за столик к гриффиндорцам только на минуту, забрала свои пакеты, кивнула на прощание и уже собиралась уходить, когда Сириус вскочил и побежал за ней.

— Софи, что происходит? — прямо спросил он, едва догнав её у двери.

— О чём ты? — невинно удивилась она, чуть наклонив голову.

— Ты то с Краучем, то с Малфоем. Что ты пытаешься сделать? — Блэк легко злился и сейчас он загорелся как спичка.

— Ты не доверяешь мне? — спросила Мишель, взглянув на него хитро, как лиса. Она будто играла, но в её тоне сквозила сталь.

— Ты прекрасно знаешь, какие они, — раздражённо, почти с отчаянием бросил он.

— Сириус... верь мне, — мягко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я никогда не буду такой.

Он протянул руку и провёл по её щеке. Ласково, почти молитвенно, быстро сменяя злость на милость.

— Я переживаю. Очень переживаю, — прошептал он.

— Всё в порядке. У меня дела лучше, чем когда-либо, — спокойно улыбнулась она. — Моя самая большая проблема сейчас — где найти достаточно большой и магический булыжник.

— Зачем!? — воскликнул он, рассмеявшись, будто кто-то наконец сорвал его с крючка.

— Нравится мне коллекционировать... — с усмешкой пожала плечами Мишель. И вдруг, внезапно для самой себя, добавила: — Ужас. Говорю как бабуля.

Она поняла как сильно на неё похожа. Сириус не удержался от смеха. Он нежно погладил её волосы.

— Оставь это на меня. Я же твой рыцарь, — с улыбкой произнёс он.

Его слова вмиг удушливом настроение Мишель. Только с ним она чувствовала себя так спокойно. Он ощущался как уют, как тот на чье плечо можно положиться.