Не злись, Софи!

В гостиной Слизерина, царило привычное полутемное великолепие. Мишель сидела в высоком кресле у камина, грациозно перебирая страницы книг, забытых другими студентами. Только в этой гостиной можно было запросто наткнуться на редкие экземпляры, дорогие издания, а порой — и вовсе замаскированные под учебники по трансфигурации фолианты с грифом «тёмная магия». Она углублённо изучала действия заклинаний, записывая в память формулировки, структуру чар и последствия.

— У тебя в руках моя вещь, — послышался знакомый голос. Барти Крауч с лёгким хрустом рухнул в кресло рядом, раскинувшись словно дома.

— И кто тебе разрешил пронести такую книгу? — Мишель даже не повернула головы, продолжая читать.

— Я не ты. Я умею пользоваться своим статусом, — ухмыльнулся он, наклоняясь и беря прядь её волос между пальцами.

— Не вижу тут повода для гордости, — холодно произнесла Мишель, резко захлопнула книгу и, вырвав прядь из его руки, бросила фолиант ему на колени.

В углу, у полки, на небольшом диване, сидел Северус Снейп. Он бросал на них взгляды исподтишка. Они с Мишель почти не говорили, будто между ними пролегла невидимая трещина. И всё же он смотрел. Иногда слишком пристально.
Собираясь к себе, Мишель проходила мимо лестницы, ведущей в спальни, как вдруг чья-то рука мягко, но уверенно, остановила её. Это был Регулус Блэк.

— Софи, постой... — тихо произнёс он.

Она обернулась. Чем старше он становился, тем явственнее в нём проступали черты его брата. Те же застывшие серые глаза, скулы, вырезанные как ножом, почти прозрачная кожа. Но манера держаться — иная. Он был слишком безупречен. В его чётко выглаженной мантии, эмблеме Слизерина и ровной осанке не было и намёка на бунт.

— Что такое? — спокойно спросила она, разглядывая его.

— Как там Сириус? — спросил он, сдержанно, почти официально, но в голосе слышался холодный страх.

— Ты разве его не видел? — с прищуром и лёгкой насмешкой поинтересовалась Мишель.

— Видел... но... — он запнулся. — Я с ним не говорил.

Мишель ненадолго смягчилась. В его лице мелькнуло что-то почти детское. И несмотря на весь лед, что стоял между братьями, она поняла, что Регулусу не всё равно.

— Не волнуйся, твой брат в порядке, — сказала она тихо.

И как бы ни пытался он сохранить маску, она увидела, как напряжение покинуло его плечи. Один миг. Одно дыхание — и стало легче.
Мишель смотрела на него, как на эхо. Как на ту версию Сириуса, которой мог бы быть Блэк, если бы не выбрал бегство. И каждый раз удивлялась: как два брата, из одной крови, из одной семьи... могли быть столь разными. И столь далекими друг от друга.
В среду, посреди хаотичной толпы студентов, чья-то рука резко схватила Мишель за запястье. Она даже не сразу обернулась — узнала прикосновение. Только Блэки могли так: уверенно, без предупреждения, как будто им дано право вмешиваться в её пространство. Видимо, это действительно было у них в крови.
Сириус сжал её пальцы в замок, переплетая их с её, и уводил сквозь людскую суету в сторону, не отпуская, не спрашивая. Они свернули за угол, туда, где не ступали десятки ног каждый день, туда, где уже не слышно было ни шагов, ни голосов.

— Я соскучился... — прошептал он, не отпуская руки.

Мишель опустила взгляд. Она тоже скучала. Иногда просыпалась и ловила себя на желании, чтобы он был рядом. Но признавать это вслух? Нет уж.

— И что ты будешь с этим делать? — с лёгкой издёвкой спросила она, поднимая взгляд.

Он не ответил. Просто засмеялся, резко наклонился и подхватил её, закидывая на спину, как вороватый Гриффиндорец, уносящий самое ценное сокровище из подземелий.

— Украду тебя, змейка! — засмеялся он, крепко держась за её бёдра, чтобы не уронить.

— Сириус! — возмутилась она, хлопнув его по плечу. — С ума сошёл?

— А ты ещё спрашиваешь, — хмыкнул он и побежал по коридору.

Он унес её к одной из скрытых картин, которые, казалось, знал наизусть. Снова тот самый туннель внутри стены, сырой, узкий, но привычный ему, как родной дом.

— Ты, кажется, других дорог не знаешь, — проворчала она, всё ещё сидя у него на спине.

— Так быстрее, — фыркнул он и высветил путь палочкой.

Коридор был пуст. Прямо перед ними — большая деревянная дверь с массивным железным замком. Сириус подошёл к ней и стал водить палочкой, шепча едва различимые слова. Заклятия слетали с его губ так уверенно, так легко, будто он пел. Его лицо было сосредоточенным, но спокойным. Глаза — серыми и ясными, как утренний туман.. Замок сдался. Дверь отворилась — и за ней открылось нечто волшебное.
Комната была залита мягким золотистым светом, разлитым сквозь витражи, устилавшие все стены. Огромные окна изображали русалок, фениксов, небесных существ, и каждый витраж был живым: птицы шевелили крыльями, волны катились по стеклу, огонь сгорал и вновь возрождался. Хрустальные подвески под потолком тихо покачивались, издавая звенящий перезвон, от которого по коже бежали мурашки.
Мишель, стоя в центре, медленно обернулась. Её глаза сияли. Даже она — видевшая дворцы, галереи, антикварные залы, — затаила дыхание.

— Я знал, что тебе понравится, — довольно сказал Сириус, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ней с гордостью, словно это он всё построил.

— Всё же Хогвартс таит в себе слишком много загадок, — прошептала Мишель, дотрагиваясь до мерцающей стеклянной птицы. — И мы, выходит, знаем лишь крошечную их часть...

Она коснулась рукой хрусталя, тот мягко зазвенел.

— Хочешь, я покажу тебе все, которые знаю? — в голосе Сириуса была та самая мальчишеская бравада, но в глазах — искреннее предложение. Он хотел дарить ей мир, хоть бы и из тайных комнат и теней.

— Ловлю тебя на слове, Блэк, — сказала она, не отрывая взгляда от витража.

Она пошла вдоль стены, не спеша, разглядывая каждую деталь, каждую живую сцену, а он шёл следом, молча, с тем самым взглядом, каким человек смотрит на свою первую любовь.

— Знаешь, я хочу узнать не только тайны Хогвартса... — нарушил тишину Сириус. Его голос прозвучал неожиданно мягко, почти задумчиво, и в этом было что-то непривычное. — Когда мы выпустимся... я хочу увидеть мир. Жить на полную катушку.

Мишель обернулась к нему. Свет из витражей отбрасывал на его лицо цветные отблески: фиолетовые тени ложились на щёку, золотисто-красные волны дрожали на волосах. Он выглядел не как хулиган, а как мечтатель. Посмотреть мир... Она не думала об этом.

— И я хочу, чтобы ты была рядом со мной, — добавил он уже совершенно серьёзно, глядя ей прямо в глаза.

Мишель застыла. Представила себе эту жизнь. Она — и он. Безмятежные, странствующие, его смех, его безумные идеи, поездки на метле или мотоцикле, спонтанные остановки у моря, ночи под звёздами. Представила — и не смогла сдержать лёгкой улыбки. Почему-то ей сразу стало тепло.

— Тебе так нравятся магглы, что ты хочешь жить как они? — с иронией поинтересовалась она.

— Это же круто! — сразу загорелся он. — Ходить на концерты, кататься на мотоцикле, тусоваться на улицах ночного Лондона... Жить, а не просто существовать!

— Тратить время на работу, стоять в очередях, ехать в переполненном метро... — усмехнулась Мишель, перебивая. — Очень уж романтично.

— Ну работать как они совсем не обязательно, — быстро возразил Сириус, мотнув головой. — Нужно взять всё самое лучшее от их мира... и от нашего.

Мишель хмыкнула. Это звучало так по-детски и в то же время по-настоящему. Он и правда верил в это.

— Тебе же нравилось плавать в бассейне, — продолжал он, чуть приобняв её за плечи. — А у магглов есть куча крутых штук! Радиоприёмники, автоматы с конфетами, кинотеатры... И я же говорил тебе про байк?

— Да-да, — кивнула она, закатив глаза, но с нежной полуулыбкой.

— Вот следующим летом точно куплю, — вдохновлённо заявил он, вытягиваясь и словно поднимая тост. — Найду, как заработать. И первым делом прокачу тебя по ночному городу.

Она ничего не ответила. Просто посмотрела на него чуть дольше, чем следовало бы. Он был весь — ветер, огонь, бунт и свет. Словно пёс, сорвавшийся с цепи, и теперь носился по жизни свободно и счастливо. А рядом с ним — она. Холодная, расчётливая, но почему-то именно с ним ей хотелось забыть про всё.
Они вышли из зала с витражами уже поздно вечером. По пути он завёл её ещё в две потайные комнаты, которые не были отмечены ни на одной карте. А в одном из пустых, давно забытых залов Хогвартса, где паутина касалась потолка, а пыль, казалось, была старше самой школы, Сириус закружил Мишель в танце. Без музыки, без плейера, без зрителей — только они и звенящий в воздухе смех, что отражался от каменных стен и становился их собственной мелодией.
Он держал её за талию, уверенно, но нежно. Она не сопротивлялась. Их шаги скользили по полу, а Сириус тихо напевал песню, которую знал наизусть — ту, что часто слушал на плеере, прячась от всего мира. Его голос был немного хриплым, убаюкивающим, и Мишель чувствовала, как её сердце подстраивается под его ритм.
В другом заброшенном помещении — старом кабинете с ржавой мебелью — Мишель, не сбавляя темпа, показала, на что способна. С азартом в глазах она выхватила палочку и метким, уверенным движением пробила старый деревянный шкаф, развалив его почти в щепки. А потом — словно бы играючи — восстановила его до первозданного вида. Безупречно. Сириус присвистнул.

— Ого... вот это мощь! — Он смотрел на неё с восхищением, не скрываясь. — Я не знал, что ты так умеешь.

— Думал, ты у нас единственный с талантом? — усмехнулась она.

— Так значит, ты считаешь меня талантливым, да? — обрадоваться он.

— В какой то степени... — направила на него палочку Мишель.

Он приподнял руки в шутливом жесте капитуляции.

— Только не убивай... я буду послушным, клянусь!

— Это вряд ли, — фыркнула она.

И снова смех, снова искры в воздухе, снова то волшебное ощущение, будто ничего, кроме них, не существует. Ни войн, ни званий, ни фамилий.
Она подошла ближе, тянулась к нему взглядом, пальцами, дыханием. Сириус стоял на месте, как заколдованный. И когда её губы, наконец, коснулись его, он понял, что ради этой секунды мог бы отдать всё. Поцелуй был не долгим — но в нём горела целая вселенная.
Он потянулся за её губами, хотел продолжения — но Мишель первой отстранилась. Она смотрела на него лукаво, будто насладилась моментом и теперь оставляет его разгадывать последствия.

— И нет... мы не встречаемся, — отрезала она с довольной улыбкой, уже отступая назад.

— Ты издеваешься надо мной, — простонал Сириус, но в его глазах плясали огоньки.

Она исчезла за дверью, оставив после себя аромат духов, тень улыбки и лёгкое ощущение безумия.
Через пару часов у неё была встреча со Слизнортом и Лили, но пока... она позволила себе быть просто собой.
Мишель не позволяла себе расслабляться. Прошлая ночь была наполнена слишком многим. Вернувшись в гостиную уже за полночь, она знала, что утро будет тяжёлым. Поэтому, едва проснувшись, слизеринка заварила для себя бодрящее зелье. Горьковатый привкус обжёг язык, но мозг прояснился. Сегодня ей предстояло играть очень тонко и осторожно — слишком многое было поставлено на карту.
В назначенное время она встретилась с Лили у лестницы, и, взяв подругу под руку, уверенно направилась в сторону кабинета профессора Слизнорта. Мишель шла спокойно, с достоинством, её шаги были лёгкими, но уверенными. Лили рядом — солнечная, светлая, вся в ожидании новой встречи с любимым учителем.
Слизнорт уже ждал их. На столе — привычный чайный сервиз, дымящийся чай, свежие пирожные, песочное печенье. Всё, как он любил. Атмосфера была почти домашней, но ни Лили, ни Софи не пришли с пустыми руками. Мишель аккуратно извлекла из своей сумки изящный флакон с редкой настойкой, блестевшей янтарём в свете ламп, и небольшой мешочек с кораллами, которые она получила Фрейи. Она знала: Слизнорт любит внимание и дары, но всё же главным подарком для него оставалась Лили — его сияющая гордость, жемчужина среди учеников.

— Та книга по исцеляющим зельям просто великолепна! — с воодушевлением воскликнула Эванс, говоря об учебнике, который профессор подарил ей в прошлом году.

— Рад, что вам понравилась, моя дорогая, — добродушно ответил Слизнорт, глядя на неё с тёплой, почти отеческой улыбкой. — Вы словно рождены для этой науки... такая чуткость, такая точность!

Лили засмущалась, но продолжила:

— Очень жаль, что Софи не интересуется исцелением. Если бы она работала со мной в паре, наши зелья были бы безупречны.

Мишель, сдержанно улыбнувшись, аккуратно поднесла чашку к губам и отпила глоток чая. Её осанка была безупречна, движения — плавны, взгляд — хищно-внимательный. В отличие от Лили, она не излучала мягкость и доброжелательность. От неё веяло холодной уверенностью и аристократическим достоинством. Именно это и пугало Слизнорта — не в грубом смысле, а на глубинном уровне. В ней ощущалась скрытая сила, как в её бабушке Фрейе.

— Уверена, ты преувеличиваешь, — наконец сказала Мишель. — Мы с тобой в равной степени умны, просто интересы разные.

— А вы, мисс Марэ, чем вы сейчас увлечены? — осторожно поинтересовался Слизнорт, как будто подходя к драконьему гнезду.

Мишель чуть наклонила голову, глаза сверкнули:

— В основном я изучаю редкие и новые зелья. Мне интересны нестандартные комбинации, эксперименты. Всё, что ещё не вошло в программы Хогвартса.

Это была правда. Частично.

— Ах, как интересно, — кивнул Слизнорт, — ваша коллекция зелий впечатляла меня и в прошлом году. Эти флаконы... такое качество. Я до сих пор не могу поверить, что всё это сделано руками студентки!

Мишель скромно улыбнулась, а Лили смотрела на подругу с лёгкой гордостью.

— В последнее время я в замешательстве... — произнесла Софи, мягко, будто вскользь, и поставила чашку на блюдце. — Некоторые ингредиенты стало почти невозможно достать.

В этот момент Лили, будто по нотам, подыграла ей:

— Да, кстати! Даже простая морская роса — её нигде не найти в чистом виде. Всё какое-то сомнительное!

Слизнорт, увлечённый беседой с двумя лучшими ученицами, раскрылся. Чай, беседа, атмосфера — всё было устроено именно так, как он любил, и он, даже не осознавая, уже говорил гораздо больше, чем следовало бы.

— Ммм, лунная трава... — пробормотал он. — Её можно найти только в запретном лесу, но это крайне опасно... особенно сейчас. Ах, времена! Когда я был моложе...

Мишель слушала внимательно, каждый совет фиксируя в памяти. О лунной траве, о рогах полукровок лунных оленей, о чешуе иридиевых змеек. Даже советы, где можно купить это на чёрном рынке — без имён, но с локациями — профессор дал с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой.
Мишель благодарила его, не переходя черту, а Лили восхищённо восклицала в нужные моменты. Всё шло идеально. План, выстроенный ещё утром, воплощался точь-в-точь.
Позже, покидая кабинет, Мишель шепнула Лили:
— Ты сегодня была великолепна.

— А ты просто ловко вела разговор, — с улыбкой ответила та. — Только обещай мне, ты не будешь лезть в опасные места?

— Обещаю, — легко солгала Мишель. Ведь было слишком поздно отступать. Заклинания уже начерчены, еще немного и будут полностью расшифрованы, ингредиенты — почти собраны.

Мишель вернулась в гостиную Слизерина с тонкой полуулыбкой на губах — редкой, но искренней. Чай у Слизнорта был не просто приятной формальностью — он дал ей гораздо больше, чем она надеялась получить. В записях отца ещё оставалось множество страниц, но Мишель уже приготовила одно зелье, полное потенциальной мощи. Её руки так и чесались испытать его. Но она была не глупа. Слишком многое могло пойти не так. Безоар — подстраховка. Единственная защита, если зелье окажется ядом и благо Гораций подсказал где его можно достать.
Гостиная встретила её тихим гулом голосов, едва уловимым мерцанием зелёных огней в изумрудных лампах, мягкими креслами и тяжёлой атмосферой, насыщенной амбициями, интригами и нерастраченной злобой. Барти Крауч-младший, растянувшись в кресле, облокотившись на подлокотник и крутя в руках игральную кость, тут же приметил её.

— Со...фи... — протянул он, словно пробуя её имя на вкус. — Давай к нам, мы тут играем... для умных и красивых. Как раз твой случай.

Мишель даже не взглянула в его сторону. Прошла мимо, словно он был пустым местом. Рядом раздался короткий смешок — Мальсибер, но и тот тут же умолк, уловив её настроение. Грубость Марэ носила форму утончённого молчания, и от этого становилась только опаснее.
Северус встал от стола, где сидели другие слизеринцы. Он колебался, но всё же подошёл. Его лицо было скрытно-сдержанным, но губы подрагивали, будто он репетировал фразу до этого много раз.

— Да, Снейп? — резко бросила Мишель, едва он открыл рот.

Он замер, растерянный её тоном, и всё же собрался:
— Почему ты отталкиваешь всех?

Он хотел сказать другое.

— Потому что могу, — ответила она хладнокровно, с вызовом.

Он прикусил губу, но продолжил, уже сдержаннее:

— Ты такая, как мы, Софи. Не отвергай это. Это же — твоя суть. Мы, слизеринцы, мы...

— Я?! — её голос оборвал его. Она повернулась к нему, держа голову высоко. В голосе прозвучала аристократическая горечь. — Ты забываешь, с кем говоришь.

Марэ не любила кичиться происхождением. Но она знала, когда это — оружие. Она не гордилась своим родом, но сегодня, сейчас, она говорила, как настоящая наследница крови. Северус отшатнулся, хоть и едва заметно.

— Ты не понимаешь, — сказал он чуть тише. — Мир меняется. Скоро всё будет иначе. Важно... оказаться на правильной стороне, прежде чем станет поздно.

Его глаза на миг вспыхнули тревогой. В ней он видел то, что могло быть союзником, но становилось врагом. Не по выбору, а по духу. Мишель склонила голову вбок, её взгляд стал холоднее стекла.

— А я не хочу принадлежать ни к чему. Ни к кому. Ни к вам, ни к вашему новому миру.

Северус не нашёл слов. И ушёл. Просто отвернулся, оставив за собой лёгкий запах пыли старых книг и несбывшихся ожиданий. А Мишель вернулась к своему креслу. На коленях — том с серебряной застёжкой. Она продолжала читать, записывать, осмыслять. За её спиной — шум, смех, заклинания. В центре комнаты Барти, Мальсибер и Кэрроу учили первокурсников магии, которую на уроках даже не упоминали. Черные всполохи искажённой энергии то и дело мелькали над головами, как тени, сползающие со стен.
Но Мишель не отвлекалась. Её мир — зелья, формулы, схемы. И пока они упражнялись в насилии, она выстраивала в голове свой собственный план.