Дополнительная глава «Гость»
Вечером, Мишель получила письмо. Почерк был знаком с первого взгляда — немного небрежный, но уверенный. Сириус писал, что остановился у Поттера, и просил, чтобы они обязательно увиделись. В каждой строчке сквозила нетерпеливая теплота, а в конце он добавил:
«Ты ведь не дашь мне соскучиться этим летом, правда?»
И когда Фрейя действительно уехала, началось настоящее безумное лето. То, о котором мечтают. Особняк теперь принадлежал только ей: просторные залы, скрипучие лестницы, сады, запах пыли, пропитанный магией. Свобода разливалась по венам, как дорогое зелье — сладко, головокружительно. У неё были галеоны, маггловские фунты, полная тишина, отсутствие надзора — и ни одного запрета.
Скучать ей не пришлось. В первую очередь, Мишель стащила с чердака бабушкину метлу — новенькую, блестящую, с выгравированным гербом дома и специальным артефактом в виде луны, скрывающим от лишних глаз. Надев лёгкую куртку и собрав волосы в пышный хвост, она встала на метлу и направилась к Лили.
Приземлилась она аккуратно у самого крыльца дома Эвансов. На лужайке пахло свежескошенной травой, вечерний свет окрашивал улицу в золотистые оттенки. Мишель уверенно подошла к двери, метлу небрежно удерживая на плече, и позвонила.
Дверь открылась, и на пороге показалась Петунья. Её вытянутое лицо и неестественно длинная шея тут же вызвали у Мишель тихий смешок, который она едва сдержала, лишь улыбнувшись.
— Лили дома? — с той же лёгкой улыбкой спросила она.
— Да... — буркнула Петунья с недовольным видом, смерив Софи взглядом с головы до ног, будто та была ходячим пятном.
Но уже через секунду в дверях появилась Лили. Её лицо просияло.
— Софи! Что ты тут делаешь? — радостно воскликнула она, бросаясь обнимать подругу.
— В гости прилетела, — ответила Мишель спокойно, но с искренней теплотой.
— Заходи скорее! — пригласила Лили, распахнув дверь.
Петунья фыркнула и демонстративно удалилась вглубь дома, а Мишель оглядела уютный коридор, пахнущий яблочным пирогом.
— Где могу оставить метлу? — спросила она, показывая на блестящий древко с амулетом.
— Лучше в кладовке... пока Тунья её не запихнула в мусорку, — пошутила Лили, катая глазами.
Родители Лили, напротив, были безмерно рады гостье. Софи, умея быть очаровательной, вела себя сдержанно, но вежливо, ловко обращаясь с маггловской посудой и искренне хваля ужин:
— Ваша паста просто восхитительна! Нам в Хогвартсе такого не подают.
— Как планируешь провести лето? — поинтересовалась Лили, откидываясь на спинку стула и обхватывая кружку лимонада.
— Не знаю, но точно не намерена сидеть в пустом особняке. Фрейя в путешествиях, Анклав появляется лишь по делу... а у меня — свобода! — мечтательно выдохнула Софи. — Блэк сейчас у Поттера... можем наведаться,
— Не хочу. Я не разговариваю с Джеймсом, — буркнула Лили, скрестив руки.
— Это мальчики, которые с вами учатся? — с интересом спросила мама.
— Да, они гриффиндорцы, как и Лили, — с улыбкой ответила Мишель.
— Ужас... — донеслось от Петуньи. За это она тут же получила строгий взгляд от матери.
— Очень интересно, — одобрительно кивнул отец семейства.
— Подожди... ты что, помирилась с Блэком? — неожиданно для себя спросила Лили, аж стукнув кружкой по столу.
— Можно и так сказать, — ответила Мишель, пряча довольную улыбку.
Остаток вечера прошёл в уютной атмосфере: родители расспрашивали Софи о волшебном мире, а она сдержанно, но с интересом отвечала. Им явно льстило, что их дочь дружит с «настоящей» волшебницей из уважаемой семьи.
Ближе к ночи, когда за окном уже шёл дождь и капли стекали по оконным стеклам, Лили предложила остаться.
В комнате было тепло. Они лежали на кровати, прижавшись бок о бок, и болтали до глубокой ночи. Лили, конечно, сразу попыталась вытянуть из неё правду про Сириуса, но Софи лишь мягко ответила:
— Мы снова друзья и ничего более.
Смех, шёпоты, глупые истории из школы — всё это заполнило их комнату, пока за окном шумел дождь, а ночь укрывала их с головой.
Утро выдалось солнечным. Софи стояла на крыльце с метлой в руках. Поверх лёгкой летней одежды на ней была кожаная куртка, защищающая от ветра. Она обняла Лили на прощание и вновь взмыла в небо.
Она пролетела над районом, где стоял дом Северуса. А потом — мимо того небольшого дома, в котором когда-то провела часть своей детской жизни. Но не остановилась. В груди глухо отзывалось прошлое, но сегодня не было для него места.
Вернувшись в особняк, Мишель первым делом включила музыку. Надев наушники, она подняла громкость и закружилась в танце прямо посреди парадной залы. Занавески на огромных окнах развевались, солнечные лучи, пробиваясь сквозь дорогие тюли, вычерчивали на мраморном полу узоры.
Она чувствовала себя живой. Танцуя, зная, что никто её не осудит, не прервёт. В те дни она читала книги из библиотеки Фрейи, пробиралась к записям отца, готовила зелья и записывала всё в аккуратные тетради. А когда библиотека наскучивала — она пыталась взломать магические барьеры комнаты Фрейи, но безуспешно. Это место было защищено слишком хорошо. Даже для неё.
И всё же, когда наступил момент, когда одиночество вновь начало подтачивать, она снова взяла метлу. Накинула кожаную куртку, сунула в карман плеер, заколола волосы и отправилась по тому самому адресу, что оставил ей Сириус.
Дом Поттеров оказался меньше особняка Фрейи, но всё же был достаточно просторным, особенно по маггловским меркам. Уютный, с ухоженным садом и лёгким ощущением магии, что витала в воздухе, будто охраняла покой обитателей. Мишель прилетела ближе к вечеру: небо над головой было окрашено в мягкие оттенки персикового и золота, и в лёгком ветре сквозило ощущение начала чего-то важного.
Софи, стоя с метлой на плече, задумчиво смотрела на дом, не решаясь подойти ближе. Чувство, что появление на пороге Поттеров может быть неловким, охватило её внезапно и с неожиданной силой. Она уже собиралась развернуться и улететь обратно, как вдруг чья-то сильная рука схватила её за запястье.
— Даже не думай, — прошептал знакомый голос.
Сириус. Он без слов притянул её к себе и поцеловал — жадно, страстно, как будто прошло не две недели, а целая вечность. Его поцелуй отзывался в ней всеми нервами — безрассудный, голодный, настоящий.
— Пойдём со мной, — сказал он, не отпуская её руки.
Они обошли дом с тыльной стороны, где сад тянулся почти до опушки леса. Окно на втором этаже, ведущее в комнату, было приоткрыто. Сириус, будто заправский преступник, схватил свою метлу, прислонённую к стене, и одним движением взмыл вверх, ловко вскакивая внутрь.
— Ты же справишься? — усмехнулся он, глядя вниз.
Мишель фыркнула, закатив глаза.
— А Поттеры точно в курсе, что ты у них живёшь? — выкрикнула она снизу.
— Да! Просто у них сейчас гости, и я не хочу, чтобы до Вальбурги донесли, где я! — отозвался он, свесившись наружу.
Мишель нехотя забралась на метлу. Она не любила летать. Терпела это лишь потому, что умела. И как всё, что она не любила — делала это безупречно. Взмыв вверх, она плавно влетела в окно, приземлившись с той же грацией, с какой могла бы вальсировать в роскошном зале.
Комната Блэка была совсем в его стиле. Две гитары у стены — одна небрежно брошена, а другая, та самая, которую подарила она, стояла аккуратно на подставке. Плакаты — рок-группы, мотоциклы, странные символы. Бардак, но уютный. Всё пахло Сириусом.
— Ну что, чем займёмся? — спросил он с наглой ухмылкой, подходя ближе.
— Не знаю, развлеки меня, — бросила она с надменной усмешкой, спускаясь на пол и с вызовом оглядывая его. В ней было столько дерзости, что Сириус невольно хмыкнул. Плеер торчал из кармана её куртки, джинсы облегали фигуру, а черные конверсы глухо ступали по ковру. Она напоминала ему самого себя. Слишком похожи. Слишком.
— Даже не знаю... — прошептал он, обвивая её талию руками и притягивая к себе. — Боюсь, мы будем слишком громкими и разрушим идиллию вечернего приёма.
Софи прикусила губу, глаза её сверкнули. Она ловко оттолкнула его, не теряя контроля, и уселась на кровать, закинув ногу на ногу.
— И надолго ты у Джеймса? — спросила она, словно между прочим.
— Пока не выгонят. Но на Гримо я не вернусь. Никогда, — ответил Сириус спокойно, а потом достал палочку и наложил заклинания защиты и тишины. Он делал это уверенно, точно, словно каждое движение было отточено. — Всё. Теперь нас точно никто не услышит.
Мишель сняла куртку — стало жарко. Сириус проводил взглядом, поднял бровь:
— Ух ты, так сразу?
— О чём ты подумал, Блэк? — с полуулыбкой спросила она, проходясь вдоль стены и изучая его гитару, оставляя куртку на кровати.
Он с улыбкой вернул сигарету обратно в пачку. Хотел — но не закурил.
— Потанцуем? — спросил он, вдруг став серьёзным, почти нежным.
Он подошёл к старому проигрывателю, поставил пластинку. Комнату наполнила музыка — что-то старое, с налётом блюза и лёгкой тоски. Сириус подал ей руку. Мишель не отказала. Он закружил её, и они заскользили по ковру под музыку, как будто были на балу.
— Не хватает только платья и смокинга. — уверенно танцуя говорила она.
Блэк засмеялся, обнял крепче и прошептал:
— Надеюсь ты всегда будешь моей парой.
И музыка продолжала играть, и мир, как ни странно, казался на мгновение правильным.
Их пальцы соприкасались, сцепляясь в замок, словно в мире было только это прикосновение — тихое, значимое, спокойное. Никаких слов не нужно было. Только руки, лежащие рядом.
Позже Сириус взял в руки гитару. Он уселся у стены, закинув одну ногу на другую, и попытался сыграть мелодию, которую давно учил. Софи устроилась напротив, облокотившись на подушки, и наблюдала за ним с полуулыбкой. Мелодия шла, но временами ноты терялись — в одном аккорде он фальшивил, в другом запинался, снова начиная сначала.
— Это тебе не шалостями заниматься, — дразнила она его с едкой нежностью, качнув головой.
— А ты попробуй, умница, — проворчал он в ответ, не отрывая взгляда от струн.
Комната окутывалась мягким светом свечей, но в какой-то момент они затрепетали, будто почувствовали настрой, и погасли, оставив всё в бледном серебре лунного света. Он лился через окно, рисуя их силуэты на стенах, переливаясь на струнах и коже.
Молчание было уютным. Они лежали на кровати поперек, держась за руки.
— Ещё два года, и мы выпустимся, — нарушила тишину Софи, её голос звучал тихо, задумчиво, словно в нем отражалась бесконечность будущего.
— Да... — отозвался Сириус, перекатываясь на бок, чтобы смотреть на неё. Его глаза в темноте были глубокими, задумчивыми. — Время летит. Очень быстро.
— Ты уже думал, что будешь делать потом? — продолжила она.
— Мы с Джеймсом собираемся стать мракоборцами. Или аврорами. Хотя скорее всего — и тем, и другим, — слабо усмехнулся Бродяга. — А ты?
Софи тоже повернулась на бок. Её глаза встретились с его, и в этом взгляде читалось столько мыслей, столько неуверенности и решимости сразу.
— Я пока не знаю, — честно сказала она.
Они замолчали. Их пальцы продолжали быть сцепленными. И в этом хрупком моменте они были абсолютно, по-настоящему вместе. Так они и заснули — вплетённые в молчание, в тепло, в спокойствие.
Проснулись они не от солнечного света или щебета птиц — а от грохота двери и громкого, абсолютно узнаваемого крика:
— Бродяга!
Сириус вздрогнул, приподнялся на локтях и хрипло пробормотал:
— Ну что за крики с утра...
Софи сделала вид, что всё ещё спит, плотно зажмурив глаза. Но это не спасло — в проёме стоял Джеймс, и, увидев её в постели друга, осёкся.
— Ну и ну... — с заметным удивлением пробормотал он. — Со слизеринкой в кровати. Браво.
— Не завидуй, — бросил Сириус, зевая и садясь на край кровати.
Раз уж её всё равно увидели, Мишель медленно поднялась, взяла с пола кожаную куртку и, не спеша, накинула её на плечи.
— Я, наверное, пойду, — спокойно сказала она, не желая быть причиной неловкости.
Но Джеймс поднял руку:
— Эй, а как же завтрак? — с напусканной вежливостью предложил он. — Ты всё ещё должна мне свидание с Лили, и я намерен напомнить об этом.
Софи закатила глаза и глубоко выдохнула. С Лили она ладила легко, могла бы беседовать с её родителями часами, но вот Поттер... Поттер — это было уже сложнее.
— Ладно... — бросила она. — Но можно я войду через парадную дверь? Чтобы не пришлось объяснять, откуда я вообще появилась?
— Разумеется, — с усмешкой кивнул Джеймс и театрально ушёл вперёд.
Когда Софи вошла в дом через парадную, Поттеры уже ждали. Джеймс, не без удовольствия, представил её своим родителям:
— Мама, папа — это Софи Мишель Марэ. Слизеринка, но, клянусь, самая нестрашная из всех.
Родители Поттера переглянулись. Отец кивнул вежливо, а мама, оглядев Мишель, сказала:
— Приятно познакомиться.
Софи вежливо улыбнулась, мысленно надеясь, что никто не спросит, с какой стороны дома она появилась.
За столом Поттеров было удивительно уютно. Здесь не ощущалось ни капли напряжения, ни презрения, ни надменности — всё было наполнено теплом и каким-то редким, домашним светом. Хохот, добрые подколки, шуршание салфеток и аромат свежего хлеба с мёдом окутывали всё вокруг, словно мягкий плед. Мишель не привыкла к такому.
Сириус за этим столом смотрелся так естественно, что казалось, он и был родным сыном этой семьи. Не зная их историю, можно было бы подумать, что он — старший брат Джеймса. Они с Поттером смеялись, что-то бурно обсуждали, перехватывали кусочки с общих тарелок, и Мишель видела в этом простое, но очень настоящее счастье. Таких завтраков в её доме не бывало.
Особняк Фрейи несмотря на всю роскошь, всегда хранил в себе что-то слишком правильное. Чопорность, выверенность, каждое движение — сдержанное, каждая фраза — будто прошедшая цензуру. Даже за семейным столом всё было скорее демонстрацией статуса, чем общением. А здесь... здесь была жизнь.
Поттеры хоть и были чистокровными волшебниками, не имели ни одного домового эльфа. Все дела по дому делали сами — и казалось, что им это даже в радость. Юфимия легко колдовала над кастрюлями, приговаривая что-то вполголоса, а Флимонт с улыбкой накрывал на стол, то и дело заглядывая в тарелку Сириуса, подкидывая ему еду, словно он вечно голоден.
Мишель не собиралась оставаться надолго. Но её не отпускали — ни сама атмосфера, ни эти люди. И вот она уже сидела на крыльце дома, а её взгляд следовал за Сириусом и Джеймсом, что носились в воздухе, гоняясь за золотым снитчем.
— Как же быстро выросли мальчишки, — с теплом проговорил Флимонт, стоя рядом и наблюдая за сыном.
— Да... — коротко ответила Мишель, не отрывая взгляда от двух парящих фигур.
— А у Джеймса есть подруга? — не удержалась Юфимия, чуть прищурившись.
— Дорогая, ну что же ты так сразу... — рассмеялся Флимонт, покачав головой. Его голос был бархатным, а взгляд — добрым и живым.
Мишель сдержанно улыбнулась, но в глазах мелькнул лукавый огонёк.
— Думаю, уже скоро будет... — сказала она, вспомнив о Лили. — Если Джеймс поднажмёт.
Юфимия, услышав это, расплылась в довольной улыбке. Её плечи немного расслабились, и она бросила короткий взгляд на мужа — мол, «ну вот, не зря спросила».
— Вы с ней подруги? — осторожно уточнил Флимонт, чуть наклонив голову.
— Да. Она чудесная. Лили очень добрая и смелая. — Софи говорила искренне, с лёгким налётом восхищения. — Она заслуживает всего самого лучшего.
— Значит, у нашего Джеймса есть хороший вкус, — мягко усмехнулся Флимонт. — Это радует.
После обеда Мишель всё же собралась уходить. Ей предложили остаться — Юфимия даже пыталась уломать её на ужин, но она вежливо отказалась. Пора было возвращаться.
— Мы бы с радостью оставили вас на дольше, дорогая, — с лёгкой грустью сказала Юфимия, аккуратно укладывая в сумку кусочки пирога, фрукты и какие-то свежие овощи с грядки. — Но раз уж не можете, не уходите с пустыми руками.
— Это правда не обязательно... — начала было Мишель, но Флимонт мягко прервал:
— Принять заботу — это тоже искусство.
С этими словами он подал ей сумку, а Юфимия крепко обняла её.
— Спасибо, — тихо сказала она, искренне тронутая.
Сириус и Джеймс проводили её до самого конца участка, к ограде. Блэк, засунув руки в карманы, шёл чуть сбоку, изредка бросая взгляды на Софи, будто не мог насытиться тем, что она рядом.
— Мы заедем за тобой, когда будем в Лондоне, — сказал Джеймс, уже привстав на метлу. — Слушай, ты мне всё ещё должна...
— Да-да, я помню, — с усмешкой перебила его Мишель, садясь на свою метлу.
Легкий ветер развивал её волосы, а в ушах были наушники и плеер в кармане, не тот с которым она пришла, а другой, Сириуса. Она оставила свой ему и теперь они слушали музыку друг друга и с каждое песней ощущали любовь.