Не злись, Софи!

Мишель сама добралась до особняка Фрейи — теперь для неё это стало куда проще. Ей уже исполнилось шестнадцать, и она чувствовала себя вполне взрослой. Магловский мир больше не пугал, как и мысль остаться одной.
Такого особняка она ещё не видела. Идеально выстриженный газон, каким он был прежде, теперь постепенно зарастал. Открыв дверь и войдя внутрь, Мишель поразилась количеству пыли.

— Ну и жуть... — пробормотала она. Слова разлетелись эхом по пустому дому.

Целый день прошёл в борьбе: заклинания вперемешку с обычной уборкой, тряпкой, водой, щёткой.

— Этот особняк совершенно непрактичный... — бормотала девушка, включая воду в ванной и осматривая очередной налёт времени.

К вечеру она чувствовала себя разбитой. Зато кровати были заправлены, воздух — свежий, всё было чисто, как и должно быть. Она уже собиралась лечь спать, когда внизу раздался громкий бряцк. Софи вскочила. Хватанув палочку, она затаилась за дверью, тело напряжено, дыхание сбито.
Шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Тяжёлые, уверенные шаги. Мишель сжала палочку крепче, прикидывая, какое заклинание успеет произнести первой. Когда шаги приблизились, она резко выскочила из-за двери, готовая атаковать — и застыла.
Перед ней стоял Сириус. Грязный, в ссадинах, с разбитым лицом. Из руки стекала кровь. Одежда испачкана, и он, конечно же, в обуви, которая уже оставила кровавые следы на полу.
Мишель вскинула бровь и холодно глянула на пятна.

— Ты заслуживаешь смерти, — процедила она с отчаянием, предвкушая, как снова потащит швабру.

— А я рад тебя видеть, — ухмыльнулся Блэк, как ни в чём не бывало.

Мишель обошла его, достала из кладовки тряпку и принялась вытирать следы крови с пола. Работала с яростью, будто сама была заклинанием очищения.

— Что ты тут делаешь, да ещё и в таком виде? — бросила она сквозь зубы, стирая особенно упрямое пятно.

— Подрался, — равнодушно отозвался Сириус. — Теперь я бездомный.

— Неудивительно... — проворчала она.

— Даже не спросишь, с кем? Или зачем? — сел на корточки рядом Сириус, глядя на неё снизу вверх.

— Пожалуйста, сними обувь, — вежливо, с ядовитой наигранностью произнесла слизеринка. — Ванная в конце коридора, полотенце — в нижней полке. Одежду Фреда принесу позже.

Сириус усмехнулся. Снял свои кеды и аккуратно поставил у стены, как прилежный ученик. Потом, не говоря больше ни слова, направился в сторону ванной, оставляя за собой шлейф запаха табака, крови и ещё чего-то — неуловимо знакомого.
Пока Сириус смывал с себя грязь, кровь и следы боёв, Софи спокойно занялась делом. Она достала из комнаты Фреда чистую одежду, положила рядом зелья для обработки ран, разогрела еду, которую купила заранее в ресторанчике на параллельной улице. Она не стала спрашивать, что произошло. И так было ясно — о его борьбе с семьёй знали все. А она просто поддерживала. Гордость где-то бурчала в углу сознания, но сейчас она делала всё не из гордости, а потому что не могла иначе.
За ужином Сириус молчал. И Софи тоже. Тишина была не неловкой — скорее, усталой. Он ел медленно, почти отрешённо. Вскоре соседняя комната была подготовлена, и девушка, хлопнув дверью, поднялась к себе. Но сна не было. Она ворочалась, злилась, и наконец с раздражением швырнула подушку в стену. Та сбила с полки книгу, которая с глухим «бух» упала на пол.

Сириус появился спустя пару секунд.

— Почему не спишь? — хрипловато буркнул он с порога.

— А ты? — огрызнулась она, обняв колени и усевшись на край кровати.

— Не могу, — просто ответил он.

Он сел на коврик у её кровати. Снизу его кудри отбрасывали странную, мягкую тень на лицо. Одежда Фреда сидела идеально — будто он носил её всегда.

— Ты похож на пса, — усмехнулась Софи, уставившись на его кудри.
Он ничего не сказал — просто трансфигурировался. Перед ней оказался большой, чёрный пёс с умными глазами. Софи вздрогнула.

— Нет-нет, превращайся обратно! Ещё шерсть с ковра вычищать, только этого мне не хватало! — возмутилась она, но в её голосе была насмешка.

Сириус принял прежнюю форму. И они оба рассмеялись. Давно она так не смеялась — искренне, легко. Он тоже.

— Я могу спать хоть на ковре, — пробормотал он, — лишь бы рядом с тобой.

Софи замолчала. Его голос, его слова — они разбудили в ней всё то, что она так долго хоронила.

— Тогда почему ты бросил меня? — спросила она прямо, спрыгнув с кровати.

Свет луны заливал её комнату серебром. Полупрозрачная ночнушка струилась по телу, халат из белого шёлка мягко скользил следом, почти касаясь пола.

Сириус встал. Его глаза не отрывались от неё.

— Я думал, что защищу тебя. Так будет лучше, — прошептал он.

— От чего? — сдержанно спросила она, опираясь о комод.

— От всего. Ведь всё это... всё — из-за меня...

— Нет, не из-за тебя! — оборвала она. — Но ты решил сдаться. Ты решил за нас двоих!

Он был возле неё уже в следующее мгновение. Его пальцы коснулись её волос, будто проверяя, не сон ли это.

— Я думал, так будет правильно... — пробормотал он.

— Это не было правильно, — прошептала она, глядя ему в глаза.

Свет луны окутывал их. Он нежно коснулся её шеи, их дыхание слилось в один ритм. Мишель больше не сомневалась. Она будет сильнее. Смелее. Холоднее.

— Я готов повторять это хоть каждый день, — тихо сказал он. — Я люблю тебя...

Мишель ничего не ответила. Она подошла к кровати, остановилась в лунном свете, и, не сводя с него глаз, развязала пояс халата. Шёлк соскользнул с плеч и упал на пол. Полупрозрачная ткань ночнушки мягко облегала её фигуру, сияя в свете луны, как сотканная из серебра.
Сириус не мог отвести взгляд. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Он смотрел на неё, такую хрупкую, настоящую, живую — и не решался даже прикоснуться. Он, привыкший к лёгкости, к дерзости и смелости, вдруг почувствовал себя неуверенным — потому что перед ним была она. Не просто девушка. Его чувство. Его слабость. Его сила.
Мишель всё видела. Её движения были медленными, плавными — она не торопилась, не требовала. Только подошла ближе, сняла с плеча тонкую лямку ночнушки... и затем позволила ткани соскользнуть на пол. Свет луны гладил её кожу. Она села на край кровати, глядя прямо в его глаза.

— Я знаю, тебе это не впервой, — сказала она спокойно, почти шепотом, не с упрёком, а с принятием.

Сириус не ответил. Он медленно подошёл, будто боялся разрушить этот хрупкий момент. И только тогда позволил себе коснуться её — едва заметно, словно боялся, что она исчезнет. Его пальцы легли на щёку Софи, он наклонился, коснулся губами её лба, потом — уголка губ, и, наконец, поцеловал. Осторожно. Почтительно. Так, как целуют не тело, а душу.
Мишель тянулась к нему. Её руки скользнули по его плечам, она сняла с него футболку — и они оказались ближе, чем когда-либо. Между ними больше не было ни слов, ни сомнений. Только дыхание. Только кожа к коже. Она чувствовала каждое движение, каждое прикосновение — Сириус не спешил, не рвался вперёд, он будто боялся причинить боль, старался быть бесконечно бережным. Он вдыхал её запах, ощущал пальцами её изгибы, смотрел в глаза и терялся в этом взгляде.
Она крепко обнимала его, её пальцы оставляли на его спине едва заметные следы. Для неё это было в первый раз. Она отдала себя не из любопытства или порыва, а потому что хотела. Потому что любила. Потому что доверяла.
Снаружи ночь всё так же мягко стелилась по полу, ветер чуть колыхал шторы, а в комнате не было ничего, кроме двух сердец, что стучали в унисон.
Засыпать в объятиях — одно из лучших чувств, что они только испытывали. Здесь, под мягким пледом, в тишине особняка, они принадлежали только друг другу. Ночь, наконец, отпустила.
Софи разбудил звон посуды с кухни. Она медленно открыла глаза: Сириус лежал рядом, уткнувшись носом в подушку, волосы растрепались, дыхание было глубоким и ровным. Она потянулась было обнять его, но знакомый голос снизу тут же выбил остатки сонного уюта.

— Ну что за глупые правила в этом банке... — бормотала Фрейя, поднимаясь по лестнице.

Софи в панике сбросила Сириуса с кровати, и он, не успев опомниться, с глухим бум рухнул на пол. Потирая голову, он приподнялся:

— Что за...

— Под кровать! — резко прошипела Мишель, накидывая ночнушку, закидывая его одежду в шкаф и срывая одеяло с кровати.

— Глупые гоблины... — всё ближе становился голос Фрейи, с ворчанием и скрипом её шагов.

Сириус быстро трансфигурировался в огромного чёрного пса и юркнул под кровать, хвостом сбив с пола тапочек. В этот момент дверь отворилась.

— Что здесь за бардак?! — возмутилась Фрейя, поднимая с пола одеяло.

— Ах, бабушка! А я думала, ты не приедешь! — с наигранной радостью пропела Мишель, набрасывая на плечи халат.

Фрейя прищурилась.

— Я тоже так думала... — Затем её взгляд упал на пса. — Это ты впустила в дом это животное?

— Да, это... это мой питомец. — Мишель невинно улыбнулась.

— Псам не место в доме! — решительно произнесла Фрейя и, не слушая возражений, взяла пса за шкирку. Сириус, взвизгнул про себя, но позволил себя вытащить.

Мишель же в это время стремительно собирала бельё и запихивала улики в шкаф. Всё — как по отработанной схеме.

— Спускайся завтракать, — крикнула Фрейя снизу, явно не желая подниматься снова.

На кухне завтрак уже ждал: Анклав всё приготовил. Маленькая Хоуп сидела в высоком стульчике, терпеливо глядя на кашу.

— Мы с Хоуп сходим в Косой Переулок. Пойдёшь с нами? — спросила Фрейя, тяжело опускаясь в кресло.

— Да, пойду, — кивнула Мишель.

Фрейя объяснила, что приехала ненадолго: у неё срочные дела, нужно лишь оставить Софи деньги на летние растраты. Анклав будет появляться редко, потому что сейчас нужен в другом месте.
Вечером, уже устроившись в кресле, волшебница нахмурилась:

— Где твой пёс? Не видела его ни на улице, ни в доме.

— А... Он сбежал, наверное, — наигранно пожала плечами Софи. — Он же у меня недолго, непослушный...
На самом деле, она тоже задавалась вопросом: куда делся Сириус и как он выбрался без одежды?