Не злись, Софи!

Сириус брёл по пустому коридору Хогвартса, освещённому тусклым светом факелов. Вдруг — хруст, звон, шипение: все стеклянные витражи и окна один за другим начали лопаться, разлетаясь в крошку, как будто мир сам по себе трескался изнутри. Блэк вздрогнул и резко обернулся к одному из окон — его уже не было. За ним открывался вид на чёрное небо.
И в этом небе летели фигуры... люди в чёрных мантиях, сидящие верхом на драконах. Их капюшоны трепал ветер, лица были скрыты, но от них исходила зловещая, ледяная магия.
Чья-то тёплая рука схватила Сириуса за запястье и резко дёрнула.

— Поттер, отстань! — повторяла снова и снова Лили, рыжие волосы которой мелькали перед глазами Сириуса, пока они вместе бежали через рушащиеся коридоры.

Они промчались мимо Марлин, пронёсшейся на метле в форме квиддичной команды. Она крикнула что-то, но звук тонул в грохоте. Они влетели в Большой зал, где царил хаос.
Лили отпустила его руку и бросилась к Северусу, стоящему в тени колонн. Сириус увидел Софи. Она была в толпе — живая, растерянная. Он бросился к ней, схватил за руку:

— Ты в порядке? — спросил он, задыхаясь.

Но кожа её вдруг покрылась волдырями. Красные, опухшие ожоги поползли вверх по руке, искажая её нежность.
Потолок Большого зала, заколдованный небесами, потемнел — сквозь тучи прорывались молнии. Северус открыл двери зала, и в них один за другим вошли твари. Чудовища. Оборотни. Люди в чёрном. Они шли неторопливо, как смерть, которая не спешит. Крик. Софи.
Сириус обернулся — она лежала на полу, а над ней склонялся Северус. Он поднял голову и... ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Блэку. Его взгляд был полон торжества. Сириус бросился к ней. Он рухнул на колени, схватил её за плечи.

— Софи... — голос сорвался. Она не дышала.

Её кожа была холодна как лёд. Он обнял её, прижал к груди. Руки дрожали. Грудь сжималась. Внутри что-то разрывалось. Он выл — не от горя, а от пустоты, которую больше нельзя было заполнить.

— Блохастый... — прошипел сзади голос Северуса. Слово, наполненное ненавистью и мраком.

— БЛОХАСТЫЙ! — голос стал громче, резче.

Сириус резко сел на кровати. Грудь вздымалась. Он был весь в поту. Лоб холодный, ладони сжаты в кулаки.

— Блохастый, вставай уже. — раздражённо повторил Джеймс, стоявший рядом с кроватью и кидавший в него подушкой.

Это был сон. Всего лишь сон. Но в сердце всё ещё звучал её крик. И это ледяное, разрывающее ощущение... было слишком настоящим.
В тот день они сдавали экзамен. А у Сириуса в голове всё ещё эхом отзывался тревожный сон. Он вошёл в Большой зал, оглядывая пространство в поисках одного-единственного лица. И, конечно, нашёл — Софи сидела за своей партой, совершенно спокойная, как будто всё под контролем. Изящно сложив руки, она будто ждала начала чего-то большего, чем просто экзамена.
Когда тест начался, по залу заскрипели перья. Студенты старательно выводили символы на пергаменте, лбы морщились, чернила капали. Напряжение ощущалось в воздухе.
За пять минут до конца Джеймс демонстративно зевнул, взъерошил себе волосы — они и так были в абсолютном беспорядке — и, бросив короткий взгляд на Флитвика, вернулся на место, сияя самодовольной улыбкой. Он бросил её Сириусу, сидевшему через четыре стола сзади. Блэк, развалившись на стуле, покачивался на двух задних ножках, и выглядел, как всегда, безупречно небрежно — тёмные волосы спадали на глаза, плечи расслаблены, взгляд где-то между окном и потолком.
Ремус всё ещё писал. Уперев локоть в край парты, он хмурился, сосредоточенно дописывая последние строки. А вот Питер вёл себя как обычно — в панике поглядывал через плечо соседа, грыз ногти, постукивал ногами по полу, бормоча себе под нос варианты ответов.

— Отложите перья, пожалуйста! — пропищал профессор Флитвик. — Это касается и вас, Стеббинс! Пожалуйста, оставайтесь на местах, пока я не соберу работы! Акцио!

Сотня пергаментов одновременно взмыла в воздух, завертелась, взмахнула, опрокинув профессора навзничь, прежде чем плавно опуститься в его руки. Несколько студентов рассмеялись. Двое, сидевших на первых рядах, бросились поднимать Флитвика на ноги.

— Спасибо... спасибо, — выдохнул он, слегка покачиваясь. — Очень хорошо, все свободны. Идите!

Джеймс вскочил, ловко засунул перо и чернильницу в сумку, закинул её на плечо и остановился, поджидая Сириуса, направлявшегося к нему.
Неподалёку от них в проходе между рядами шёл Северус — всё такой же сутулый, угловатый, с сальными волосами, колыхающимися у лица. Он так был поглощён мыслями об экзамене, что даже не замечал, куда идёт. По соседству с ним двигалась Софи, но взгляд её был направлен вперёд, на дверь.
Между ними и мародёрами внезапно вклинилась стайка хихикающих девчонок.

— Тебе понравился десятый вопрос, Лунатик? — спросил Сириус, когда они все вышли в вестибюль.

— А то, — буркнул Люпин. — "Назовите пять отличительных признаков оборотня". Просто гениально.

— И как, все перечислил? — прищурился Джеймс, притворно озабоченный.

— Думаю, да, — с невозмутимым видом отозвался Люпин, прокладывая путь к залитому солнцем двору. — Первый: сидит на моём стуле. Второй: носит мою мантию. Третий: его зовут Ремус Люпин.

— Я написал про вытянутую морду, зрачки и кисточку на хвосте, — пробормотал он Питер тревожно. — Остальные не вспомнил...

— Ты что, Хвост, издеваешься? — Джеймс даже не сдержал раздражения. — Ты провёл месяц в обществе оборотня!

— Потише, — взмолился Люпин, с тревогой оглядываясь.

Снейп оказался рядом — всё ещё углублённый в свои записи, но взгляд уже цеплялся за каждое слово. Мародёры свернули к лужайке у озера, болтая и хохоча. Снейп, не глядя вперёд, словно зачарованный, пошёл следом, не понимая, куда ведут его ноги.
— По-моему, работа была проще пареной репы, — лениво бросил Сириус, потягиваясь. — Я буду очень удивлён, если не получу «отлично».

— Я тоже, — откликнулся Джеймс, вытаскивая из кармана золотой снитч, который затрепетал в воздухе у него на ладони.

— Где взял? — спросил Сириус.

— Стащил, — небрежно пожал плечами Джеймс. Он отпустил снитч, дал ему отлететь, а затем ловко поймал одной рукой — реакция у него была безупречная. Питер смотрел на него с благоговейным восторгом.

Они остановились в тени большого бука у озера. Подальше, в зарослях, в траве устроился Северус, старательно перечитывая записи. Солнечные блики играли на глади воды, у берега смеющиеся девчонки из Слизерина болтали ногами в прохладной воде, сняв туфли и носки. Софи среди них не было.
Люпин уселся с книгой и углубился в чтение. Сириус, сложив руки за головой, рассматривал студентов с ленивым надменным видом, искал глазами кого-то, но всё безрезультатно. Джеймс продолжал играть с снитчем, отпуская всё дальше, ловя его в последний момент, а Питер едва ли не хлопал в ладоши от восхищения.

— Перестань, — наконец проворчал Сириус, когда Питер вновь захихикал после особенно красивого захвата. — А то Хвост от восторга штаны намочит.

Питер вспыхнул, но Джеймс рассмеялся.
— Ладно, будь по-твоему, — он спрятал снитч обратно в карман.

— Скучно мне, — зевнул Сириус. — Жаль, что луна не полная.

— Да уж, — буркнул Люпин, не отрываясь от книги. — У нас трансфигурация на очереди. Если скучно — проэкзаменуй меня. Вот, — он протянул книгу.

— Спасибо, не надо, — фыркнул Блэк. — Всё это я и так знаю.

— Я знаю, что тебя развеселит, Бродяга, — тихо сказал Джеймс. — Смотри-ка...

Сириус повернул голову. Его лицо сразу изменилось — будто пёс почуял добычу.

— Отлично... — прошипел он. — Нюниус.

Снейп, уже собрав вещи, поднялся с травы. Только он вышел из тени кустарника, как Сириус и Джеймс встали. Люпин остался сидеть, делая вид, что читает, но меж бровей пролегла тревожная складка. Питер, не скрывая интереса, поднялся и пошёл следом.

— Как дела, нюниус? — громко бросил Джеймс.

Снейп, словно ожидая нападения, резко отбросил сумку и полез за палочкой, но Джеймс опередил его:

— Экспеллиармус!

Палочка взмыла в воздух и шлёпнулась где-то позади. Сириус засмеялся:

— Импедимента!

Снейп, нагнувшись за палочкой, рухнул на землю. Все обернулись. Одни — с тревогой, другие — в предвкушении. Джеймс и Сириус надвигались, палочки в руках. Джеймс бросал взгляды на девчонок у берега. Питер аж подпрыгивал от нетерпения.

— Как экзамен, нюниус? — язвительно поинтересовался Джеймс.

— Он носом пергамент подметал, — хихикнул Сириус. — Там клякс больше, чем слов.

Толпа засмеялась. Снейп попытался подняться, но магия всё ещё держала его, словно невидимые верёвки.

— Вы... дождётесь... — прохрипел он, глядя на Джеймса с лютой ненавистью.

— Чего дождёмся? — хладнокровно бросил Сириус. — Что ты, нюниус, сделаешь? Сопли нам покажешь?

Снейп зашипел проклятиями, но палочка всё ещё лежала в стороне.

— Рот отмой, — приказал Джеймс. — Счистись!

Изо рта Снейпа вырвались мыльные пузыри, губы покрыла пена.

— ОТСТАНЬТЕ от него! — раздался крик.

Лили Эванс приближалась, глаза сверкают гневом.

— Как дела, Эванс? — усмехнулся Джеймс, тут же стараясь говорить мягко.

— Оставь его, Поттер. Что он тебе сделал?

— Ну... существует, — пожал плечами Джеймс.

Толпа заржала. Люпин так и не поднял глаз, Лили смотрела с отвращением.

— Ты самодовольный задира, Поттер, — тихо бросила она. — И тебе это даже нравится.

— Прогуляйся со мной, и я его отпущу, — тут же предложил Джеймс.

Тем временем Снейп дотащился до палочки. Вспышка — и на лице Джеймса появился кровавый порез. В ответ Джеймс поднял его в воздух заклинанием, тем самым, что придумал Северус. Мантия съехала — толпа взвизгнула от смеха.

— Отпусти его! — почти закричала Лили. Джеймс, закатив глаза, шлёпнул Снейпа на землю.

Северус поднялся, но тут же снова оказался парализован — Петрификус Тоталус от Сириуса.

— ОТСТАНЬТЕ ОТ НЕГО! — выкрикнула Лили, доставая палочку.

— Ах, Эванс, не заставляй нас колдовать и на тебя, — сказал Джеймс, но отступил.

— Сними заклятие, — потребовала она.

Джеймс повиновался, пробормотав контрзаклятие.

— Вали, — бросил он. — Повезло тебе, нюниус, что Эванс пришла...
— Мне не нужна помощь от мерзкой маленькой грязнокровки вроде неё! — выплюнул Снейп.

Лили вздрогнула. Потом — холодно:

— Прекрасно. Больше не помогу. И на твоём месте, нюниус, я бы постирала подштанники.

— Извинись! — рявкнул Джеймс, угрожающе вскидывая палочку.

— Я не хочу, чтобы ты заставлял его, — перебила Лили. — Ты ничем не лучше.

— Что?! — взорвался Джеймс.

— Постоянно треплешь волосы, пыжишься со своим снитчем, швыряешь заклятиями в тех, кто тебе не по вкусу... тебя распирает от собственной значимости. Удивительно, что метла тебя держит.

Она резко повернулась и ушла.

— Эванс! — крикнул Джеймс. — ЭВАНС!

— Что с ней? — глупо спросил он, пытаясь выглядеть равнодушным.

— Думаю, она только что всё тебе объяснила, — хмыкнул Сириус.

— Ладно... — Джеймс потупился.

Но он не остановился. Через несколько минут Снейп снова висел в воздухе вверх ногами.

— Кто за то, чтобы снять с нюниуса подштанники? — весело произнёс Джеймс, не в силах справиться с болью от отказа.

В тот миг сердце Северуса вновь разбилось на тысячи осколков. Против него использовали его же заклинание — то самое, которое он доверил лишь Лили. Он показал его только ей... А теперь это оружие оказалось в руках Поттера.
Даже если она заступилась, даже если её голос прозвучал в защиту — это уже не имело значения. Всё, что он слышал — это хохот Джеймса, злобный блеск в глазах Сириуса и, самое болезненное, отвращение в глазах Лили. Снейп понял: как бы он ни старался, как бы ни тянулся к ней — Поттер всегда будет рядом с ней. Не он.
Как он однажды предал Софи, так теперь и Лили предала его. Раскрыла заклинание. Доверие — обесценено. Он чувствовал, как ярость и отчаяние вплетаются в его душу, превращаясь в нечто опасное. Северус ненавидел всех — Поттера, Блэка, Петтигрю, саму Хогвартскую жизнь... и себя тоже.
Он ненавидел то, кем был. Полукровка. Сын маггла. Сын пьющего, ни на что не годного отца. Ненавидел свою неуклюжесть, свои грязные волосы, ненавидел отражение в зеркале, которое отличалось от благородных лиц его врагов.
И он завидовал. Завидовал Блэку — красивому, свободному, с беззаботным смехом. Завидовал Поттеру, который имел всё — уважение, талант, друзей... и Лили. Завидовал Софи, с её  наследием. Завидовал всем, кто не был им.
В груди стучала тьма. И впервые за долгое время Снейп не стал её сдерживать.
А вот Сириус так и не смог поговорить с Софи. Последний день в Хогвартсе был его единственным шансом. Он взял карту мародёров и направился в подземелья: там как раз двигалась её фигурка. Шёл налегке, почти не думая, сон уже давно исчез из его памяти.
Вдруг в коридоре раздался резкий звук — звон разбитого стекла. Холод пробежал по его спине, и воспоминания о нём тут же вспыхнули в голове. Не раздумывая, Сириус бросился вперёд.
Он застал её на корточках. Капли крови стекали с порезанного пальца, рядом — коробка, переполненная флаконами и баночками. На полу — разбитое стекло и разлившееся зелье. Блэк не колебался. Он прошёл прямо по осколкам, схватил её и крепко прижал к себе, вдыхая родной аромат вишни и трав.

— Я не могу без тебя... — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Я люблю тебя.

Софи замерла. Щёки полыхнули жаром, сердце забилось в груди с такой силой, будто готово было выпрыгнуть наружу. Его руки были тёплыми, его запах — тот самый, по которому она скучала до боли.

— Сириус... — выдохнула она едва слышно.

Она хотела остаться, хотела сказать, что тоже любит. Но гордость сжала горло, не позволяя поддаться чувствам так просто. Он ведь сам её отпустил. Оставил. Теперь она хотела хоть немного его проучить.

— Прости... Я был идиотом, — продолжал он, проводя ладонями по её спине. — Я испугался... Но больше не отдам тебя никому.

— Ты оставил меня одну... — тихо сказала Софи, не отвечая на объятие.

— Знаю... — прошептал он. — Но я здесь. Я с тобой. И если ты позволишь — больше не уйду.

Она слегка обняла его в ответ, всё ещё сдержанно, но уже не сопротивляясь. Они стояли так в тишине, ощущая тепло друг друга, словно всё вокруг исчезло. Спустя пару мгновений Софи отступила. Взяла коробку, небрежно оставив за собой битое стекло и капли крови.

— Мне нужно отнести это профессору Слизнорту, — сказала она спокойно, как будто ничего и не было. И, уже уходя вглубь подземелий, обернулась на мгновение.

— Увидимся летом! — крикнула она, прежде чем скрыться за поворотом.

А Сириус стоял посреди разбитого стекла — и чувствовал, что внутри него наконец тоже что-то треснуло. Только теперь — не от боли.