Не злись, Софи!

Преддверие Рождества всегда сопровождалось особой атмосферой. Помимо того что в замке витала морозная свежесть, проникающая сквозь забытые Филчем оконные рамы, которые он не успел заклеить, и из-за этого старшекурсники ему на зло их открывали, сейчас к ароматам зимы добавились и запах ели. Хагрид оставил множество хвоинок на земле, пока дотащил елку в Большой зал. Старшекурсницы решили украсить Хогвартс ветками, так что замок буквально дышал праздничным настроением.

Софи и Северус спешили на зельеварение, несмотря на атмосферу Рождества, занятия никто не отменял, и если на другие они могли идти порознь, то на предмет Слизнорта лучшие студенты приходили вместе. Чему профессор был безумно рад — ведь нет ничего лучше, чем командная работа, способная поставить их в пример остальным и с гордостью говорить, что его студенты умеют приготовить зелье идеально.

Не все радовались такому союзу идеальных, на первый взгляд, Софи и «нюниуса». И если Маре совсем не придавала значение, с кем ходит Сириус Блэк, то он наоборот позволял себе даже цокнуть языком при виде её в компании некоторых. Уж больно сильно ему не нравилась её дружба со Снейпом. Ровно настолько, насколько Джеймсу привязанность Лили к этому самому слизеринцу.

Поттер и Блэк не постеснялись никого, впрочем, никогда не беспокоились по этому поводу. Сразу после зельеварения набросились на Северуса со своими упреками, а он молчал как рыба, не особо-то и огрызался. Только Софи после очередного «нюниус» рявкнула на Блэка.

— Брось, это всего лишь шутка, Софи, — сложил руки на груди Сириус и продолжил ухмыляться. Так сильно ненавидел Северуса, что не замечал её злости, аж до дрожи в руках, а ведь видел в нём тех самых родственников помешанных на чистоте крови, как и во всех слизеринцах, кроме одной. — Он всегда сам нарывается.

— Дурак! — пока Снейп бездействовал, Софи толкнула Блэка в плечо. Эти их перепалки делали ей слишком больно, сердце так и начинало колотиться от осознания, какой на самом деле плохой человек, что заставлет её улыбаться.

Тут сомнений не было, Сириус — плохой, Северус — жертва. Как бы печально это не звучало для неё, это всё равно оставалось правдой. Убеждение в том, что Снейп лучше, с каждым днём росло — он ведь молчит, не лезет первым и будет добрее их всех вместе взятых. Эти мысли побуждали её всё больше с ним общаться, помогать во всём, быть хорошим другом, хоть это и провоцировало гриффиндорцев на очередные издевки. Но откуда ж ей знать, что именно её общение так злит Сириуса.

В очередной раз убедившись в правоте своих мыслей, Софи даже не поскупилась прочитать Блэку лекцию о важности быть добрее перед Рождеством. Но толку от этого ноль. Вот и решила совсем на него не реагировать. Даже не касаться бабочек, что несутся к ней на общих занятиях.

Ходила Софи с высоко поднятой головой, под ручку со Снейпом, смеялась с каждой шутки Люциуса, хоть и считала её нелепой. Не слизеринцы плохие, наоборот, защищают друг друга, стараются помочь, выгородить. А гриффиндорцы лишь умеют бросаться на слабых. Совсем не львы, ведь львы — благородные, а у них даже чести нет да достоинства.

Убеждать себя в этом стало труднее. Фред Годвин — её отчим, каждую неделю присылал сладости и подарки для неё, а был, между прочим, гриффиндорцем... Во всем наверняка виновато время. А может Фред был единственным таким порядочным? Но Лили ведь тоже гриффиндорка... Софи сама путалась в своих мыслях и домыслах, искала любую мелочь, чтобы зацепится, оправдать Северуса и пристыдить Сириуса с Джеймсом.

За столиком в гостиной держала спину ровно, вырисовывала своим идеальным почерком рецепты зелий. То как ингредиенты соединяются воедино, создавая уникальные эффекты для зелий, казалось ей настоящим искусством. Она могла подолгу читать лишь о них, хотя стоило бы подтянуть трансфигурацию. Отвлекалась на яростных хлопок книги, что читал Северус сидящий напротив.

— Эти гриффиндорцы, — проговорил он с горечью, словно само это слово оставляло у него неприятный привкус. — Я ненавижу их. Их самодовольство, их вечные выходки, невыносимо!

В его тёмных глазах вспыхнуло что-то похожее на огонь, и Софи стало ясно, что ненависть Северуса к Гриффиндору была глубже, чем простая школьная вражда.

— Они думают, что им всё позволено, просто потому что они гриффиндорцы, — продолжил он, с трудом сдерживая гнев. — Они прикрываются своим «благородством» и нарушают правила, не думая о последствиях. А потом их ещё и награждают за это!

Софи не могла не согласится, но что-то в его словах настораживало: ненависть, с которой он это произносил. Все её попытки очернить Сириуса и Джеймса казались сейчас глупыми и провальными, словно детская обида за дергание косичек. Наконец-то осознала, что винить весь факультет глупо и неправильно.

— Не стоит так ненавидеть, Сев, — неуверенно произнесла Маре, а ведь и вправду не могла злиться так, как он. — Ненависть ничем не поможет, тем более к целому факультету.

— Ты совсем не понимаешь, — тихо произнес он. — Трудно перестать ненавидеть тех, кто постоянно напоминает, что ты недостаточно хорош. Хотя я лучше. Намного лучше и умнее них.

Может она и не понимала, каково это быть изгоем, но не считала себя чем-то лучше других, осознавала свою неидеальность, хоть и могла похвастаться первенством в зельеварении.

— Если бы я мог, я бы всем им показал... — сжал в руках перо Северус. Миг, и оно хрустнуло, сломавшись пополам. — Будь у меня больше власти, им бы ничего не сошло с рук.

Софи видела его таким впервые. Власть... Что-то слишком далекое для её ума. На деле-то, воспринимала все издевки, как игры. Не считала чем-то серьёзным, потому что её-то они не касались. Увидела в Северусе слишком явную жестокость. Сириус не смотрит так, не горят у него так сильно глаза, даже когда он смотрит на Снейпа.

Спрятала свой изумрудный взгляд в пол. Не так уж и благочестив её дорогой друг. По телу пробежал некий страх, отдавая жаром в щеках. Зря она полезла... Фрейя всегда учила придерживаться нейтралитета, никогда не занимать чью-то сторону. Считала, что только так можно защитить себя от этого жестокого мира. Правда, что в нём жестокого, Софи ещё не понимала.

Последний ужин перед каникулами стал для неё настоящим облегчением: прошел он тихо, без всяких шуток и выходок. Видимо Сириус был слишком огорчен разлукой со своим, уже наилучшим, другом Джеймсом, на время каникул.

Вдруг поймала себя на мысли, что слишком много думает о нём, и даже сейчас её взгляд направлен на стол Гриффиндора, но никак не на желанный пудинг, в который уже воткнулась чужая вилка... Остаться без десерта не так страшно, когда завтра первый день каникул.

Хогвартс-экспресс выпускал клубы дыма — спешил в Лондон. Лили устало потягивалась возле окна, за которым мелькали заснеженные поля. Северус вроде и глядел на них, но на самом деле взгляд его был прикован лишь к Эванс. Софи сидела напротив, листала книгу по трансфигурации, до жути для неё скучной.

— Пойдём все вместе играть в снежки? — предложила гриффиндорка, опираясь рукой на столик.

— Я бы с радостью... — захлопнула книгу Софи, только и искала предлог чтобы перестать её читать. — Но мы вернулись в особняк бабули, — вздохнула, вспоминая, какую чудесную клумбу пришлось оставить. — Теперь я буду жить в Лондоне.

— Я бы хотела жить в Лондоне, — надула свои губы Лили, мечтательно улыбнулась. — А ты Северус? Поиграем же в снежки?

Северус поднял свои глаза спрятанные в пол, после того как столкнулся с её взглядом, подарил ей самую нежную свою улыбку, какую не видел больше никто. Для него в приоритете всегда были книги, но только, если дело не касалось Лили. Ради неё он мог даже заняться маггловскими играми, лишь бы провести с ней побольше времени.

— Конечно, Лили, — согласился он под гул поезда.

Лондонский вокзал затягивал всех в порыве шума и общей суеты. Софи встретил её отчим. Он совсем не отличался от магглов. Разве что яркой, как солнце, улыбкой среди хмурый лиц.

Впрочем, свет быстро исчезал в темноте вечера, за окном лишь мелькали фонари, а дорогу освещали фары автомобиля. Софи с опаской сидела на задних сидениях, а Фред держал руль уверенно, будто он совсем не волшебник. Чем ближе становился особняк, тем мрачнее становилось. Может, виной всему ночь, а может, что единственный свет в округе доносился из окон старинного дома, к которому вели кованые ворота и темный сад. Благо внутри всё оказалось не так тоскливо. У камина нежилась Фрейя, пока её внучка, младшая сестра Софи игралась с котелком.

— Ух ты! — воскликнула Маре, поднимая Хоуп на руки. — Что тут у тебя? — склонилась посмотреть в котелок, скривилась, такого издевательства ещё не видела, хоть тоже была ребенком. — Вот это зелье... — брезгливо произнесла она. — Лепестки роз, долька лимона, пол яблока...

Худые руки быстро устали держать уже подросшую Хоуп, и Софи вернула её к котелку. А малышка дотянулась до тарелки на столике, стащила оттуда клубнику и вишню, бросила в свой котелок. Маре поджала губы. Такое зелье точно взорвалось бы...

— А где мама? — бросила свой взгляд на Фрейю.

Та совершенно спокойно подняла чашечку с чаем, отогнув мизинец, отпила.

— Она уже спит, — госпожа Бёрк отдала посуду своему домовому эльфу Анклаву и продолжила так же сидеть у камина.

А Софи ведь безумно сильно ждала встречи с матерью. Стало как-то обидно, ведь не видела её долгое время. Надеялась, что она тоже её ждет. Молча стала подниматься по лестнице. Ступенька скрипнула. Софи подняла глаза, и на них выступили слезы. Изначально они появились из-за грусти, но полились пуще при виде матери, операющейся на перила. Улыбка Лианы оставалась такой же теплой, как и раньше, но само лицо худое, бледное. Щеки впали так, что скулы выступали. Даже цвет губ изменился на какой-то тусклый, болезненный. Лиана уже не была той роковой красавицей, больше походила на неопрятную женщину в больнице.

— Милая моя, — шептала её мама, посильнее обнимая, но сил в руках, увы, не было. — Мой лучик солнца.

— Мамочка... — поджимала губы Софи, сдерживая неожиданный порыв слез.

Как же она скучала и как рада была вновь почувствовать руки матери на плечах. Пускай и такие хрупкие, холодные настолько, что, касаясь её кожи, заставляли неприятную дрожь пронестись по всему телу. Но это всё совсем не важно, ведь вся любовь отзывалась в нежности, с которой Лиана гладила спину дочери.

— Мой ангел... — звучал тихий голос, задрожал к концу. Лиане вновь пришлось опереться на перила, ноги тряслись, стоять было тяжело. — Расскажи мне, как тебе Хогвартс, как Слизерин?

Софи взглянула на мать. Сердце от её вида сжалось, вдруг стало страшно. Болезнь длится слишком долго...

Мысли прервал Фред. Встревоженно метнул свой взгляд на Лиану, взял её под руку.

— Пойдёмте в кровать, — протянул свободную руку Софи, позвал за собой. — Ты должно быть устала, Софи... — поймал её за ладонь и потянул слегка на себя, чтобы она шла рядом. — Я сделаю вам чаю для хорошего сна.

День и вправду выдался трудным. Лиана уснула под голос своей дочери, рассказывающей ей о Хогвартсе, о тех местах и кабинетах, которые она уже знала. Софи сама зевнула не раз и, казалось бы, всего лишь на минутку опустила голову на подушку в кресле, как оказалась в своей кровати уже утром.

За целый день, что она провела дома Софи удалось заметить, что мама совсем ничего не делает, только спит. Она не могла потянуть её в пляс, когда Фрейя устраивала себе музыуальные паузы, заставляя Анклава приносить из кладовки волшебные музыкальные инструменты, а затем уносить их обратно. Надо же было его чем то занять. И пускай такие мелодии не особо нравились Софи, ей хотелось танцевать. И она танцевала. Правда, одна. Лиана глядела с улыбкой, а больше ничего и не могла. Хоуп же полностью была во власти бабули и Фреда, неужели ей не хотелось побыть с мамой? Хотя... Она ещё маленькая, совсем ничего не понимает.

Вечером ароматы изысканных блюд разносились по всему дому, начиная со столовой. Софи с топотом сбежала по лестнице прямо на запах фирменной запеканки с беконом. Фрейя конечно же не разрешила к ней и притронутся, ожидала гостей.

Фред как раз успел помочь Лиане спустится, как прибыла Вальбурга Блэк со своими детьми.

Софи сидела ровно, перед гостями не позволяла себе расслабиться, полностью придерживалась всех манер, в отличие от Сириуса. Он согнул ногу в колене, поднимая её выше, так, чтобы пятка упиралась в стул, и ни один взгляд матери не мог заставить его сесть более прилично.

Ужин прошел необычно тихо. Лиана почти ничего не съела, сидела завернутая в плед и улыбалась. Улыбка — единственное, на что у неё хватало сил.

Как бы сильно Софи хотела не думать о плохом, всё же осознавала, что это неспроста, но продолжала надеяться на скорое исцеление матери.

— Софи! — начала Фрейя, грациозно прикладывая шелковую салфетку к губам, дабы вытереть жирный блеск. — Анклав приготовил для вас десерт в гостиной.

Любые слова бабушки имели двойной смысл. Софи научилась его улавливать, была весьма послушной, и без лишних споров встала из-за стола, поблагодарив за ужин. Сириус не вставал. Сидел дальше. Фрейя метнула на внучку ещё один взгляд, мол, взрослых пора оставить. Стиснув зубы тут она тоже повиновалась.

Этот Блэк — сплошные проблемы.

— Пойдём, — опустила руку ему на плечо Софи. Вообще не хотела с ним разговаривать, надеялась, что и не придется.

Её-то он послушал. Бросил салфетку на тарелку с довольной усмешкой, глядя на мать. Софи скривилась. Не понимала, чем он гордится? Тем, что нарушает правила приличия? Дурак. Что уж тут ещё сказать. Маре конечно могла пропитаться к Вальбурге теплыми чувствами, как к доброй тетушке, но уже не раз заметила, как она косится на Хоуп и Фреда. Хоть открыто сказать не могла, всем своим видом показывала, как презирает таких «магглолюбов».

Не многое поменялось от смены комнаты. Софи молча смотрела, как языки пламени оставляют свои следы на кусках дерева. И что же ей делать... Впрочем, Сириус не дал даже подумать. Бродил по комнате, как по собственному дому. Залез даже в шкаф, где висела старая метла, стянул её с петель, уже крутил в руках, недолго, пересадил ногу через рукоять и поднялся вверх. Глаза Софи округлились от увиденного, а ему от этого хоть бы хны, полетел себе в другую комнату. Маре поспешила за ним. Встала у двери, опираясь на неё руками.

— Ты что делаешь? — нахмурила брови Софи, произнесла это довольно тихо, хоть и хотела на него накричать, но боялась Фрейи не меньше, даже если не была виновата.

— Сейчас... Подожди... — ухватился двумя руками за метлу Блэк. Ему не так доставляли удовольствие полеты, как то, что ими он позорил свою мать. Такой себе бунт в честь свободы. — Хочу сделать винт, — вильнул вправо и сбился о шкаф, создавая звонкий шум ударяющихся друг о друга статуэток. Они затем и вовсе с глухим стуком упали на пол. Маленькая комната и большое количество мебели всячески ему мешали, и выровняться он уже не смог, случайно наклонился вперед и тем добавил скорости.

— Это что ещё такое! — на шум в комнату ворвалась Фрейя, в ужасе смотрела на то, как Сириус летит на какой-то метле по коридору. — Кто летает на метле в доме? И вообще, откуда у вас метла? — Прищурилась, разглядела в метле свою винтажную, схватилась за сердце, открыв рот от такого невиданного безобразия. — А ну, быстро слазь!

Сириус бы хотел остановится, но не мог, не знал как, поэтому просто отпустил метлу и рухнул на пол, благо, был всего в метре от него.

Фрейя дышала громко, как дракон, способный испепелить всё вокруг своим огнем. Схватила свою метлу и леденяще глянула на внучку. Могла накричать, но при посторонних не стала. Страшно не любила Вальбургу, вот и вела себя сдержанно. Споткнулась о статуэтки на полу и ойкнула от неожиданности, обернулась на Сириуса и Софи, а затем хмыкнув отвернулась обратно, пошла искривлено, видно в спине что-то защемило.

— Не хватало, чтобы они ещё разбили мои реликвии, — ворчала себе под нос госпожа Бёрк.

Когда от фигуры грозной бабули не осталось и следа, Сириус рассмеялся первым, Софи тоже позволила себе смешок. Перекинулись сияющими взглядами, а затем Маре взяла себя в руки пряча улыбку. Стало жарко. В горле першило. Кашлянула. Тихонечко вернулась в столовую за стаканом воды.

— Сплошное разочарование! — жаловалась Вальбурга. На лице румянец, видно от стыда. — Это всё его дружки! — коснулась рукой лба. — Простите, ради Мерлина, — резко схватила бокал с вином, отпила немного. — Совсем непослушный, ещё немного этой компании и начнёт восхвалять грязнокровок!

Регулус возле матери смирно сидел за стульчиком, еле дотягивался до стола. Софи его стало по-настоящему жаль: сидеть и слушать эту болтовню — даже компания Сириуса и то куда лучше. Да и Лиане это явно не нравилось, всё поглядывала на Фреда, что судорожно пил воду, он-то уж точно терпел.

— Софи, милая, ты ведь не общаешься с грязнокровками? — переметнулись к ней госпожа Блэк. — Ах, что я спрашиваю, конечно же нет, на Слизерине нет ни предателей крови... — сделала паузу, глядя на Фреда. — Ни поганых грязнокровок.

Софи застыла со стаканом в руках. Хорошо, что уже успела немного выпить. Вернула его на стол, кивнула, просто промолчала. Обернувшись, поймала взгляд Сириуса. Он пошел за ней, но остановился у двери. Смотрел совсем не детским взглядом с какой-то ненавистью, но не неё, на свою мать. Поднял голову высоко, схватил Софи за руку и потащил за собой. В очередной раз заставил её изумится. Шел, как хозяин дома. Отпустил её только возле вешалки с одеждой. Натянул свое пальто, шарф гриффиндорский, который вынул из кармана, ведь Вальбурга силой сняла его с шеи сына и намеревалась выбросилась.

Маре стояла в ступоре. Никуда с ним идти не собиралась и вообще, ещё одно доказательство, какой же Сириус невоспитанный дурак. А он и не спрашивал, хочет она или нет. Взял её белую шапку с помпоном и натянул ей на голову.

— Твоя куртка? — Спросил он, снимая с вешалки белую куртку с мохнатым капюшоном. — Софи?

В ответ только тишина. Больше не спрашивал. Коротко вздохнул. Встал позади неё, развернув куртку, как джентльмены для своих дам.

А за окном снег блестел своим волшебным светом. Сиял, словно бриллианты. Конечно, ей хотелось погулять, что угодно будет лучше этого ужина, но этот Блэк всё портит.

Софи быстро нашла для себя оправдания, красота зимнего вечера слишком сильно манила её.

— Вот выйду на улицу и закопаю тебя в снегу, — пробормотала себе под нос. Отомстит ему за всё и пойдёт гулять себе сама.

Укутавшись в слизеринский шарф, Маре ступила за порог. Звуки барахтанья Анклава, что доносились с кухни стихли, а вокруг только красота: свет из окон заставлял снег переливаться, блестеть. Легкий морозец щипал кожу. Подняла глаза вверх на небо, звезды — россыпь бриллиантов на темно синем полотне, а луна их царица. Переметнула свой взгляд, рядом Сириус, глаза направлены вверх, а на лице застыла тоска. Неужто и он печалится.

Присела аккуратно, тихо, стараясь даже не шуршать курткой. Еле как слепила снежок и бросила его в Блэка, оставляя отпечаток на его пальто. Он обернулся на неё, держал руки в кармане, да и Софи застыла, ненадолго. Затем быстро набрала горсть снега и бросила в него ещё раз и ещё, попала за воротник. Блэк от внезапного холода на коже съежился, вытащил руки из карманов, раздвинул ноги на ширину плеч и стал опускать корпус.

Что он делает? Смотрела Софи, а затем целая волна снега полетела в неё, прилипая к шарфу.

— Ах так! — выкрикнула она, нарушая тишину.

Искрами из глаз слетела вся злость, превращаясь в снежки. Она бросала не щадя: в голову, в ноги. А он по большей части лишь пытался их поймать, изредка кидая в ответ. Вскоре ярость превратилась в смех, щеки горели теплом. Сражаться дальше не было сил. Сириус протянул ей свою руку. Свет луны падал на его лицо, стал заметен румянец на бледной коже. Софи не думала в тот момент ни о чем плохом, захотела взять протянутую ей руку и взяла. Ступала по его следам, минуя сугробы до колен, а он уже весь в снегу. Добрели до беседки — укромный островок под крышей. Упали на деревянный пол — нужно отдохнуть. Всё ещё держали друг друга за руки. Обернулись друг к другу лицом, оба улыбались. Тишина.

Стоило бы его ненавидеть, но не могла. А он любовался её румянцем. В сердце царил покой — рядом с ней он был собой. Софи для него исключение из правил. Слизеринка с душой, ведь считал, что у них её нет.

— Умеешь делать снежного ангела? — нарушил молчание Блэк, не боялся показаться каким-то не таким, а говорил то, что первое пришло в голову.

Софи промолчала, поднялась и отошла от беседки на метр. Плюхнулась в снег, начиная быстро двигать руками и ногами. Этому научил её Фред, когда в Коукворте выпадал снег. Сириус лишь восхищенно выдохнул, чего-чего, но этого он не ожидал. Упал рядом с ней, сделал то же самое. Странно... А ведь даже не холодно лежать в снегу. Снег сухой — сам по себе не прилипает к одежде.

Глаза устремились в небо. Звезды мелькают, словно живые.

— Ты назван в честь звезды, — подняла руку к небу Софи, поняла это на астрономии, когда они изучали созвездия и почему-то сразу вспомнила Сириуса. — Звезда Сириус в созвездии Большого пса.

— Да... — посмотрел на неё Блэк, а затем поднял руку тоже, хотел видеть небо так, как видела она. — У Блэков ведь принято называть детей в честь звезд и созвездий...

— Софи... Сириус... — донесся голос Фреда, нарушая их спокойствие.

Пора возвращаться в дом... И даже если Софи и Сириус уже разделяли километры, два их ангелочка друг возле друга ещё долго оставались на снегу. Может, стоило написать ему письмо, но Софи не стала. Да и Хоуп заболела, так что всю свою заботу она направила на неё.

Время пролетело быстро, оставляя в памяти эти чудесные дни. Чемоданы ждали поездки, а на аккуратно застеленной кровати лежала форма Слизерина. Лиана, сутулясь приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.

— Готова? — тихонько спросила она.

— Да! — улыбнулась Софи, подхватывая Лиану за руку, не хотела её ничем тревожить: ни своими переживаниями, ни горестями. — Осталось уговорить бабулю отдать мне часть её редких ингредиентов, — задорно произнесла она.

— Не волнуйся об этом, — погладила дочь по рукам Лиана. Для неё было настоящим счастьем видеть, как Софи волнуется лишь по таким мелочам, надеялась, что это будут единственные её переживания. — Впереди у тебя ещё много интересного, насладись этим временем...

Софи улыбнулась. В каждом слове матери чувствовала её тепло. Постарается не оплошать, сделает всё, чтобы она и дальше ею гордилась.