Запрещено прикасаться || Турбо

***

Девушка сидела на кухне, вжавшись в стул, и смотрела в пол. Взгляд её был пустым. на смотрела на трещинку в линолеуме, но не видела её. Перед глазами до сих пор стояли обрывки прошлой ночи.
Рядом, за столом, сидела Татьяна Валерьяна — та самая женщина с маминой работы, которую Наталья Михайловна попросила «присмотреть за дочерью». Мать, кажется, что-то подозревала, но сама говорить не решалась.

Татьяна была молодой, с усталыми глазами и твёрдыми, как у всех ментовских, чертами лица. Она не торопила, не давила. Просто сидела и ждала, пока Айсулу соберётся с мыслями.

— Айсу, — наконец тихо начала она. — если ты расскажешь мне, что на самом деле было, я обеспечу тебе безопасность. На улице, дома, где угодно. Никто не узнает. Связи у меня есть, не волнуйся.

Валиева Айсулу подняла глаза. В них стояли слёзы, которые она сдерживала с того самого момента, как очнулась на холодном полу.
—Вы точно никому не скажете? — голос её был тихим, почти детским.

— Я — могила. — коротко ответила Татьяна.

И она начала рассказывать.

Слова выходили с трудом, запинаясь, проваливаясь в тишину. Она говорила о том, как вернулась домой, как отец ждал в коридоре, как всё произошло. Подробности, которые хотелось забыть, но которые врезались в память раскалённым железом. Она не смотрела на Таню.

Та же слушала молча. Изредка она что-то записывала в маленький блокнот, но больше смотрела по сторонам, изучая квартиру, прикидывая, видимо, что к чему. Её лицо оставалось непроницаемым. Профессиональная привычка.

—Это в коридоре было, я правильно поняла? — спросила она, когда Айсу замолчала.

Айсулу кивнула, не поднимая глаз.

—А где твои вещи?

Девушка вздрогнула, словно вопрос выдернул её из оцепенения. Она медленно встала и, как сомнамбула, пошла в ванную.

Дверь приоткрылась. На полу, рядом с ванной, комком валялись её вещи — юбка и белая кофточка, которая ещё вчера была такой красивой. Теперь они были мятыми, грязными, и синеглазка даже не могла заставить себя даже прикоснуться к ним.

Каждое пятно кричало про эту боль. Каждая складка одежды напоминало ту ночь.

Она стояла и смотрела на них, не в силах двинуться с места.
Сзади подошла Татьяна. Она мягко, но настойчиво отодвинула девушку в сторону, быстро, почти деловито, собрала вещи в принесённый пакет. Её движения были чёткими, без лишних эмоций

—Ээ.. отдай их мне. — с лёгким смущением произнесла она, будто извиняясь за эту необходимость. — Я всё решу. Ты главное не переживай.

Она запаковала пакет, повернулась к Айсулу. В её глазах мелькнуло что-то тёплое. Может, жалость, может, сочувствие, но голос оставался ровным.

—Я к тебе вечером зайду. Поедем в больницу, хорошо? Надо, чтобы тебя посмотрели.

Валиева отшатнулась, будто от удара. Глаза расширились от ужаса.
—Я не поеду.

—Айсу..

—Нет! — голос сорвался на крик. — Я не поеду! Там будут спрашивать, там.. Я не могу.

Таня шагнула ближе, положила руки ей на плечи. Её голос стал мягче, но в нём чувствовалась сталь.
—Я никому не скажу. Никто не узнает. Это просто врач, который поможет. Понимаешь? Тебе нужна эта помощь.

Поивет — Я рядом буду, — пообещала Татьяна. — Всё время. Ты не одна.

Эти простые слова: «Ты не одна» прозвучали как-то по-особенному. Айсулу вдруг поняла, что впервые за всё это время кто-то говорит ей это. Не осуждает, не спрашивает: «Что ты наделала?!», а просто обещает быть рядом.

Она медленно кивнула. Один раз.

—Хорошо, — выдохнула милиционерка. — я зайду вечером. А пока.. попробуй поспать. Или просто полежи.

Она вышла, оставив Айсулу одну в тишине квартиры.

Не успела она даже отойти от двери, как в тишине квартиры раздался резкий звонок. Она вздрогнула всем телом, сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Каждый звук сейчас казался угрозой.

Звонок повторился. Настойчивый и требовательный.

Она повернулась к тумбочке, где стоял стационарный телефон. Рука дрожала, когда она поднимала трубку.

—Алло? — голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

—Алё, Айсу, привет! — Это был Турбо. В его голосе слышалась улыбка. Та самая, редкая, которую она так любила. — Ты чего мне вчера не позвонила?

Айсулу замерла. Вчера. Она обещала позвонить. А потом был этот вечер, эта ночь, этот кошмар. Как объяснить?

Она собрала остатки сил и через силу, почти разрывая себя изнутри, выдавила натянутую улыбку в голос:

—Ой.. Валер, я как домой пришла, сразу уснула. Я даже забыла, извини.

Повисла пауза. Айсулу затаила дыхание, боясь, что он услышит фальшь.

—Да не переживай! — его голос смягчился. — Бывает. Слушай, приходи ко мне сегодня.

Она молчала. Слова застряли где-то в горле, не в силах пробиться наружу.

—Айсу? Ты там чего замолчала?

—Да, да, я здесь, — выдохнула она. — Хорошо, приду. А что за повод?

—Да просто, чтоб тебя увидеть.. — легко ответил он. — Соскучился.

—Только захвати, пожалуйста, в аптеке сироп от горла, — добавил он уже буднично. — а то простыл, наверное, пока вчера по холоду шастал.

—Хорошо, — ответила она механически. — куплю.

—Ну тогда жду. Пока.

—Пока.

Она положила трубку и прислонилась спиной к стене. Глаза снова наполнились слезами. 

Где взять силы?

Айсулу медленно сползла по стене на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Впереди был ещё один день.

                                        ***

Валиева зашла в аптеку: небольшое помещение с запахом лекарств и стерильной чистоты. За кассой, перебирая какие-то бумажки, сидела Марина Геннадьевна, мама Любы. Женщина подняла голову и расплылась в приветливой улыбке.

—Здравствуйте, Марина Геннадьевна, — Айсулу постаралась, чтобы голос звучал ровно. — мне сироп от кашля можно?

—Ой, да, Айсуля, конечно! — Марина Геннадьевна уже тянулась к полке с лекарствами. — А ты чего, простыла что ли?

Она ловко поставила коробочку на прилавок, пробила чек, но коробочку не отдавала, явно намереваясь поболтать.

—Айсу, — вдруг понизила голос женщина, подаваясь вперёд. — А это правда что ли?

—Что? — Айсулу насторожилась.

—Ну, про батьку вашего. Что его за пьянство в обезьянник посадили! — Женщина смотрела с живым, нездоровым любопытством.

Дева замерла. Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в бездну. За пьянство? Она судорожно пыталась сообразить. Татьяна что-то придумала? Наврала всем, что отца забрали за драку?

—В каком смысле? — выдавила она, чувствуя, как предательски дрожит голос.

—Да мне мать твоя сказала, — Мать Любы аж  даже руками всплеснула. — что он пока не с вами, потому что с мужиками бухал и подрался!

Айсулу сглотнула.
— Ах, Да.. — выдавила она через силу. — Да, так и есть.

—Ну, бывает! — философски заметила Марина Геннадьевна, наконец протягивая коробочку. — Мужики они такие. Ты держись, дочка. Выздоравливай.

Синеглазка схватила лекарство и вылетела из аптеки, будто за ней гнались. Быстрым шагом, почти бегом, она направилась по оставшемуся пути. В голове мысли перемешались в дикий поток.
Она пыталась не подавать виду, но сердце колотилось где-то в горле, а в глазах темнело от напряжения.

Знакомый дом.

Старая пятиэтажка с облупившейся краской. На стене табличка: «Ленина 13». Тот самый дом, где она проходит каждый раз, держа путь после школы.
Айсулу зашла в подъезд. Снова этот запах сырости. Каблуки сапог отбивали чёткий, гулкий ритм по бетонным ступеням. Как вчера. Как тогда, когда она поднималась к себе, не зная, что ждёт за дверью.

Она постучала в дверь второго этажа и замерла, вслушиваясь. Из-за двери доносилась возня и характерный, немного раздражённый голос Турбо:

—Кая инде минем футболка?! — причитал он на татарском, и в голосе слышалась паника. — Сугарга тотындык!

ПЕРЕВОД: «Да сука, где моя футболка?! Заебали звонить!»

Она даже не смогла сдержать улыбку. Первую за сегодня. Ну надо же, переживает, где футболка. Такой обычный, живой, настоящий. Несмотря ни на что, внутри потеплело.

Замок щёлкнул, дверь распахнулась.

На пороге стоял Турбо. Полураздетый, в одних спортивных штанах, босой, с взлохмаченными волосами и растерянным выражением лица.

—Ой, Айсу.. Гафу ит, җаным, мин футболканы эзләргә керештем инде!

ПЕРЕВОД: «Ой, Айсу.. Извини, душа моя, я футболку искал!»

Девушка смотрела на него и чувствовала, как тяжёлый ком в груди понемногу отпускает. Это было так нелепо и смешно..

—Ярар инде, — сказала она тихо, с теплотой в голосе. — борчылма.

ПЕРЕВОД: «Да ладно, не волнуйся.»

Щелчок замка — и всё плохое осталось снаружи..

________________________________
восемнадцатая глава — 1256 слов.

Вот пишу и думаю: сделать happy end или разбить самой себе сердце?💔