Глава 19. «Гинеколог».
***
Айсулу и Турбо сидели на крохотной кухне его квартиры. Места было так мало, что колени почти соприкасались под столом. Айсу грела ладони о кружку с чаем и разглядывала всё вокруг. Старенькие обои в цветочек, которые явно остались от прежних хозяев, аккуратно расставленные на полке банки с крупой, чистую, но давно не крашеную раму окна.
Туркин рассказывал о своём дне. Говорил просто, без пафоса, как-то по-домашнему уютно:
—С утра убрался, представляешь? Сам. Полы помыл, даже пыль протёр. - Он усмехнулся. —Потом в шиномонтажку завтра вызвали, сказали, заказов много. А мне уже отдыхать охота, сил нет.
Барыня слушала и улыбалась. В его голосе не было привычной бравады, только усталость и какая-то тёплая обыденность.
—Работа есть работа.
—Пойдём покурим? - вдруг спросил он, кивая в сторону балкона.
—Я не курю. - напомнила она.
—Точняк.. - он хлопнул себя по лбу. - Ну пойдём постоишь рядом!
Они вышли на балкон.
Казань встречала сыростью. Той самой, что бывает перед долгой зимой. Воздух был влажным, тяжёлым, пахло мокрым асфальтом и дымом из чьей-то трубы. Айсулу вспомнила календарь на кухне, который каждый день отрывала мать.
Скоро зима.
Снова холод, снова серое небо, снова настроение, которое прячется под одеяло.
Они замолчали. Каждый смотрел куда-то вдаль, за горизонт, где город растворялся в сумерках. Айсулу украдкой взглянула на него.
О чём он думает? Всегда такой загадочный в эти моменты. А ведь если послушать его рассказы, то он обычный домашний человек. Работа в шиномонтаже, дом, уборка, пацаны. И единственное, что выбивается из этого расписания:
Беготня за Валиевой.
Она улыбнулась этой мысли. И вдруг решилась.
—Валер, - голос её дрогнул, но она продолжила. - а вот честно.. Мы же встречаемся?
Он медленно повернул голову. В глазах заплясали чёртики.
—Ты же недавно мне кричала, чтоб я нашёл другую жертву для слежки? - усмешка вышла тёплой, не обидной.
—Дурак.. - выдохнула она, чувствуя, как щёки заливает краска. - Просто дурак!
Он рассмеялся. Коротко, но искренне.
—Да ладно тебе, я шучу же. - Он сделал шаг ближе. - Зачем ты спрашиваешь, если знаешь, какой будет ответ?
И вдруг несвойственно для него, он повернулся к ней и наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне. Так близко, что она видела каждую ресницу, каждую морщинку вокруг глаз, каждый шрамик на коже.
Айсу, хоть и не впервые была так близко к нему, попятилась назад. Сама не заметила как. Слишком много всего.
Этот взгляд, этот момент, эта тишина.
Он рассмеялся. Открыто, по-домашнему, заливисто.
—Чего пячишься? Я кусаюсь что-ли?
Она не нашлась, что ответить. Просто стояла, смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то большое, тёплое. За спиной шумела вечерняя Казань, пахло сыростью и приближающейся зимой, а здесь, на этом тесном балконе, было тепло.
Потому что он был рядом.
***
Айсулу замахнулась, и её ладонь врезалась Турбо прямо в плечо. Со всей дури, на какую только была способна.
—Дебил! - выкрикнула она, но в голосе дрожал смех.
Он даже не пошатнулся. Только откинулся назад, делая вид, что удар был сокрушительным, и на лице его расцвела та самая дурацкая, обезоруживающая улыбка.
—Да я случайно ведь! - поднял он руки в защитном жесте, но глаза смеялись.
—Случайно? - она шагнула ближе, замахиваясь снова. - Ты мне чуть волосы все не выдрал, когда «обниматься» полез!
Он ловко увернулся, но не отбежал, а только сильнее рассмеялся. Тихо, хрипловато, так, что у неё внутри всё перекрутилось.
—Ладно, ладно, сдаюсь! - он схватил её за запястья, не давая нанести новый удар. - Победила ты, как настоящий герой.
Она вырвала руки, но улыбнулась. Победила. Конечно, победила. Он же поддался.
Время близилось к четырём. Валиева вдруг замерла, и смех застрял у неё в горле. Взгляд её потускнел, забегал по сторонам.
Татьяна..
—Всё, Валер, - сказала она тихо, отводя глаза. - мне уже домой пора. Мама будет волноваться.
Он кивнул, не спрашивая лишнего.
—Давай, я тоже с тобой пойду. В магазин нужно.
Она сидела в коридоре, теребя край пальто, пока он застёгивал куртку. Пальцы не слушались, и Айсу не могла понять: то ли от холода, то ли от того, что внутри всё сжималось в тугой комок.
Они вышли из подъезда. Вечерний холодок обжёг лицо, заставил поёжиться. Да, точно подмечено, скоро зима. В воздухе пахло первым снегом, тем особенным, прозрачным холодом, который бывает только перед самыми морозами.
Дева шла и прокручивала в голове детство. Как выбегала во двор с родителями, когда выпадал первый снег. Как отец подбрасывал её вверх, а она визжала от восторга. Как мама лепила снежки, и они дурачились, пока щёки не становились красными, а варежки мокрыми.
Стало до слёз обидно и больно.
Всё всплыло перед глазами, и мир померк. Но рядом шёл он.
Валера.
Тот, кто даже не знал, что ей пришлось пережить совсем недавно. Но был так рядом. Просто шёл, и его плечо иногда касалось её плеча. И этого было достаточно.
Они завернули за угол, к её дому.
Чёрная «Волга» стояла у подъезда. За рулём Татьяна Валерьяна. Синеглазка узнала её сразу. Туркин тоже узнал. Всё его тело напряглось в один миг. Скулы сжались, кулаки в карманах куртки сжались, плечи развернулись.
Они оба остановились. Айсулу чувствовала, как в нём всё кипит, как он переводит взгляд с машины на неё, с неё на машину.
—Ну всё, - сказал он вдруг, и голос его прозвучал слишком быстро, слишком резко. - мне спешить надо. Давай.
Он наклонился, поцеловал её в лоб коротко, крепко, как ставят печать. Валиева даже не успела ничего сказать, только почувствовала тепло его губ на холодной коже.
И он сбежал. Так же быстро, как ветер вокруг них.
Раз и его нет.
Только мелькнула тёмная куртка за углом.
Айсулу села в машину, и дверь за ней захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Тишину разрезал голос Татьяны. Спокойный, но цепкий:
—Чё за тип?
Та же замешкала. Глаза разбежались, ища спасения где-то в окне, в своих руках, в любой точке, только не в зеркале заднего вида, где отражался строгий взгляд.
—Парень.. — ответила она на свой страх и риск. Слово вырвалось само, не спросив разрешения.
Танька странно глянула на неё. В этом взгляде было всё: и удивление, и какое-то понимание, и, кажется, тень улыбки.
—Ясно, — только и сказала женщина. — будь аккуратнее.
Машина выехала из двора. Айсу сидела, словно на иголках, вжимаясь в сиденье. Каждая кочка, каждый поворот отдавался в висках. Она боялась позора, осуждения, этих взглядов, которые будут её раздевать, даже не зная всей правды. Гордость школы, отличница, дочь Натальи Михайловны. И клеймо на всю жизнь, если хоть кто-то узнает. Если хоть одно слово вылетит из этого кабинета.
Они зашли в здание. Больничный коридор встретил запахом лекарств и стерильной чистоты. Татьяна шла впереди уверенно, как у себя дома.
—Оля, мы от Павловича. — быстро шикнула она, вальяжно махнув рукой куда-то в сторону пожилой женщины у входа.
Та только кивнула и снова уткнулась в свои бумаги. Айсулу смотрела на Татьяну и удивлялась её самооценке.
Она делала то, что хотела, вела себя так, как ей угодно. И ведь, несмотря на эту напускную грубость, она была хорошим и добрым человеком.
Они поднялись на второй этаж. Коридор тянулся бесконечной чередой белых дверей. Направо, в самом конце, была старая дверь с надколотой табличкой: «Гинеколог». Валиева остановилась. Внутри всё сжалось в тугой, ледяной ком. В помещении сразу стало страшно и жарко. Пот подступал так же резко, как и страх. Она представила, что ближайшие минуты будет с ней, и ноги стали ватными.
Татьяна открыла дверь, мягко, но настойчиво подтолкнула Айсулу вперёд. За столом сидела кудрявая девушка лет двадцати, перебирая какие-то бумаги. Лицо у неё было усталое, будто этот день тянулся уже вечность.
—Наташа, хватит хуйней маяться. — серьёзно, без лишних церемоний произнесла Татьяна.
Девушка сразу же отодвинула всю стопку, повернувшись к двери.
—Да-да, Татьяна Валерьяна, проходите.
—Девочку проверь. Я тут буду.
—Но.. У нас так нельзя.. — Наталья замялась, бросив взгляд на Айсулу.
—Меня не ебет. — Таня села на стул у двери, скрестив руки. — Наталья, выполняем свою работу.
Наталья кивнула, больше не споря. Она указала на кушетку, застеленную белой простынёй, и отвернулась к столу, что-то ища в ящиках.
Айсу медленно, словно сквозь вату, сняла нижнюю часть одежды. Пальцы не слушались, дрожали. Она легла на кушетку, и холод бумажной простыни обжёг спину. Взгляд её уставился в белый потолок, стерильный, с одной-единственной трещиной, которая тянулась от лампы к углу.
Наташа что-то искала на столе, отвлекаясь от этой мерзкой работы. Для неё, наверное, это давно стало обыденным. Для Айсулу адом, который длился целую вечность.
Каждое прикосновение, каждый шорох отдавался в висках. Она сжимала край кушетки, стараясь дышать ровно, но дыхание сбивалось, предательски вырываясь из груди. Наталья работала молча, лишь изредка переспрашивая что-то у Татьяны, и та отвечала коротко, по-деловому, не повышая голоса.
Пять минут. Всего пять минут. Но для Айсулу они тянулись, как вся её прошлая жизнь.
—Всё, — наконец сказала Наталья, выпрямляясь. — одевайся и проходи в коридор.
________________________________
девятнадцатая глава — 1413 слов.
TGK: @tuurkinwt