Запрещено прикасаться || Турбо

***

В подвале было накурено так, что хоть топор вешай. Единственная лампочка под потолком отбрасывала жёлтый, болезненный свет на лица пацанов, собравшихся вокруг стола. Туркин откинувшись на спинку, и крутил в пальцах пустую пачку из-под сигарет. Разговор шёл уже час, а может и больше. Был бурный, но сдержанный, потому что стены здесь были тонкие, а уши — везде.

—Короче, я считаю, нам надо свой бизнес замутить. — горячился Марат, размахивая руками. — Не век же мелочёвкой трясти?

Адидас сидел напротив, сложив руки на столе, и слушал с непроницаемым лицом.
—Бизнес — это дело хорошее, — наконец протянул он. — Но сначала стены.

—Это ты про Кащея? — подал голос Андрей из угла.

Все замолчали. Имя Кащея в подвале произносили редко и с оглядкой. Но в последнее время от него слишком много стало проблем: то мать чью-то разденет, то чекушкой своей до посинения гасится.

—Да отшить его надо, — выпалил Марат, не подумав.

Вова медленно перевёл на него взгляд. В этом взгляде читалось абсолютно всё.
—Кто его отошьёт? Ты, что-ли? — голос Вовы был спокойным, но от него веяло холодом. — Ты его выгнать попробуй ещё.

Марат сдулся, уставившись в стол.

—Надо вопросы решать, — продолжил Суворов, обводя взглядом присутствующих. — Коллективно. А не сидеть на жопе ровно и ждать.— Он сделал паузу и посмотрел прямо на Турбо. — Так что, дела отбрасываем. Девчонок тоже забываем. На время. Серьёзно.

В подвале повисла тишина. Валера даже не шелохнулся, только желваки на скулах заходили.

— Согласен.. — ляпнул Андрей, видимо, желая показать солидарность.

Парень медленно повернул голову. В его глазах полыхнуло то, от чего Андрей должен был бы съёжиться, но не успел.

—С чем ты, блять, согласен?! — рявкнул тот, и, не вставая с места, влепил ему увесистый подзатыльник. Звук получился гулкий, почти как выстрел в тишине.

Андрей дёрнулся, но промолчал. Только руку к затылку прижал и уставился в пол, злясь сам на себя.

Вова вздохнул, но ничего не сказал. Он понимал.

***

Что ещё надо обычной пионерке в жизни? Наверное, краски? Чтоб раскрашивать эти серые будни. Чего-нибудь интересного, приключений, чтобы сердце замирало, а потом выпрыгивало из груди от восторга. Может быть, тайны? Или просто права на ошибку?
Да, определённо. Айсулу хотелось всего этого. Чтобы не по расписанию, не по уставу, а просто так. Чтобы ветер в лицо и мысли в клочья. Чтобы однажды сказать: «А помнишь, мы тогда?..» — и улыбнуться той самой улыбкой, от которой у строгих матерей случается инфаркт.

Но, скорее, родители её так не считали.

Она росла в строгости. Но не в той, что с ремнём и криками, не в армейской дисциплине с казарменным бытом. Отношение было как к принцессе. Хрустальной, редкой, драгоценной. Её оберегали от всего: от плохой компании, от поздних прогулок, от горьких разочарований, от первой любви — особенно от неё. Зачем принцессе знать, какими бывают шрамы на костяшках уличных хулиганов?

Но стояло ли оно того? Все эти запреты, эти «нельзя», эти бесконечные «я лучше знаю»?

Валиева наверное часто думала об этом, лёжа в своей чистой, уютной комнате, где каждая вещь лежала на своём месте. Стоило ли это того чувства пустоты, когда ты есть, но тебя не видят? Когда твои родители любят не тебя, а свой идеальный проект под названием «дочь»?
Может, принцессе иногда хочется сбежать из замка. Не потому, что в замке плохо, а потому что за стенами — живой, настоящий, открытый для неё мир. Где пахнет дождём и прелыми листьями. Где можно упасть и разбить коленку, а потом засмеяться от облегчения, что ты живая.

Наверное, обычной пионерке нужна именно эта свобода. Свобода для тех, кто хочет быть неидеальной.

Именно поэтому среди всего этого правильного мира, расписанного по минутам, единственным, что было не по правилам, оказался вчерашний день. Но сегодня радость, которая ещё вчера переполняла её, тихо, но медленно угасла. Как огонёк свечи.
Сегодня всё было иначе. Солнце спряталось за тучи, ветер гнал по асфальту пожухлые листья, и каждый шорох казался грустным вздохом. Наверное, там, где они вчера проходили вдвоём, каждый листик, каждая травинка тихо-тихо грустили. теперь ждали, когда эта странно красивая пара снова пройдёт тут.

В школе, на перемене, дева сидела за партой, уставившись в одну точку на доске. Мысли были далеко, где пахло табаком и мятной жвачкой, где тёплая ладонь накрывала её дрожащие пальцы.

—Привет.

Она вздрогнула. Рядом, присев на соседний стул, оказался Андрей. Смотрел он как-то странно. То ли с сочувствием, то ли с надеждой.

—Айсу, чего грустишь? — спросил он тихо.

Айсулу повернула голову, посмотрела на него отсутствующим взглядом.
—Не грущу. — ответила она с призрением. — Но спасибо за внимательность.

Андрей помялся, перебирая в руках какой-то свёрток бумаги.
—А как у вас с Валерой там? — выпалил он, не глядя на неё.

Внутри всё сжалось.
—Никак, — отрезала синеглазая, чувствуя, как раздражение поднимается до предела. — Не хочу отвечать на глупые вопросы. Догадываешься?

Она надеялась, что он поймёт намёк и отстанет. Но истолковал он её слова по другому. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

—Аа.. — протянул он, переваривая. — Я думаю, если никак, пойдём погуляем после школы?

Айсулу даже не повернулась. Голос её стал ледяным:
—Нет.

Она ждала, что он скажет ещё что-то, начнёт уговаривать, спорить. Но вместо ответа только тишина.
Она подняла глаза. Андрей уже вставал, и на его лице застыло странное выражение. Не обида, не злость. Он просто посмотрел на неё долгим взглядом, развернулся и ушёл.
Айсулу осталась одна. За окном всё так же кружились листья, в коридоре шумели одноклассники, а в груди поселилась тяжёлая, липкая пустота.

Валиева медленно брела домой, пиная носком ботинка пожухлые листья. Осень окончательно вступила в свои права: небо затянуло серой ватой, ветер пронизывал до костей, и даже редкие прохожие спешили поскорее нырнуть в тёплые подъезды. Мысли её были далеко.
Там, где пахло табаком и мятой, где тёплая ладонь накрывала её дрожащие пальцы, где впервые в жизни случилось то, от чего до сих пор кружилась голова.

Вдруг впереди, из-за поворота, вылетела знакомая фигура. Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это так несётся, размахивая руками, словно за ней черти гнались.

—Айсу! — пронзительный голос разрезал осеннюю тишину. — Айсу, стой!

—О боже.. — еле слышно выдохнула Айсулу, узнав бегущую.

Люба. Конечно. Кто же ещё мог так носиться по району в поисках жертвы для своих бесконечных разговоров о мальчиках. Айсулу вздохнула. Она любила Любу, правда. Та была искренней, доброй, всегда готовой прийти на помощь. Но её характер..

Господи, этот характер сводил с ума. Люба была такой легкомысленной, что казалось, её мысли порхают где-то в параллельной вселенной. И при этом.. Ну как бы помягче сказать. Она была не самой сообразительной девушкой на свете. Её мир вращался исключительно вокруг парней, свиданий и того, как бы покрасивее накраситься к очередной дискотеке.

—Айсу, господи, как тебе повезло! — Люба налетела на неё, запыхавшаяся, с горящими глазами. — Мы сегодня идём гулять с такими парнями! Ты даже не представляешь!

Айсулу закатила глаза. Этот жест получился сам собой, непроизвольно.
—Какими ещё парнями? Люба, иди гуляй. — Она попыталась обойти подругу, но та ухватила её за рукав.

—Не ломайся! — заныла Люба, строя щенячьи глазки. — Пойдём, пожалуйста! Скучно одной, а с тобой весело. Ну пожалуйста-пожалуйста!

Айсулу уже открыла рот, чтобы в очередной раз отказаться, но вдруг замерла.

А может.. А может и правда?
_______________________________
шестнадцатая глава — 1151 слово.