Глава 14. Что это за сны..
***
Айсулу сидела за письменным столом, уткнувшись в раскрытый учебник истории. Слова прыгали перед глазами, не желая складываться в предложения. Она уже в третий раз перечитывала один и тот же абзац про какие-то реформы, но смысл ускользал, растворяясь в странном, щекочущем предчувствии, которое поселилось в груди с самого утра. За окном было невероятно красиво. Солнце, редкий гость в этой промозглой осени, наконец пробилось сквозь тучи и заливало комнату тёплым, почти янтарным светом. Оно играло на пожелтевших листьях, которые ещё держались на ветках, и те казались маленькими золотыми монетками. Айсулу поймала себя на том, что уже пять минут просто смотрит в окно, забыв про учебник. Настроение было слишком хорошим для того, чтобы портить его зубрёжкой. Она улыбнулась сама себе, поправила локон, выбившийся из пучка, и снова уткнулась в книгу, но через минуту её взгляд уже скользил по комнате, цепляясь за безделушки. И тут раздался звонок. Резкий, пронзительный, как всегда. Стационарный телефон в коридоре надрывался, требуя внимания.
Айсулу подошла к нему, чувствуя, как сердце почему-то ёкнуло.
—Алло? — сказала она в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
—Алё, привет. — Голос на том конце был низким, хрипловатым и до боли знакомым.
Она выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.
—Чего случилось? — спросила она, но в голосе не было обычной колкости. Было что-то другое, почти тёплое.
—Да так, — протянул Турбо. — Позвонил проведать. Послушать тебя хочу.
Айсулу прислонилась плечом к стене, накручивая телефонный провод на палец.
—Я в норме, если ты, конечно, этого ожидал услышать.
В трубке повисла короткая пауза, а потом он выдал, без всяких предисловий, как всегда рубя с плеча:
—Слушай, Айсу, сходи со мной на свидание.
Она фыркнула, но щёки предательски потеплели.
—Ну здрасьте. А чего без прелюдий? Как указание какое-то.
—Нуу, — он замялся, подбирая слова, что было ему несвойственно. — Чего стесняться-то? Пойдёшь?
Айсулу сделала паузу, наслаждаясь моментом. Внутри всё пело, но она не могла позволить ему так легко всё получить.
—Нет, не пойду.
—А чего так? — в его голосе послышалась не обида, а скорее любопытство. — Ты уже с Андрейкой мутишь?
—Ты чё, дурак? — возмутилась она, но тут же поняла, что он шутит.
—Да ладно, я шучу! — быстро поправился Турбо, но потом добавил уже серьёзнее: — Он просто мутный какой-то ходит последнее время. Странно поглядывает, как про тебя заговорю.
Айсулу нахмурилась, но решила не углубляться.
—Странно.. Ладно, я занята чуть. Это всё?
—Ну да, — в его голосе послышалась улыбка. — Завтра к пяти зайду за тобой.
Она хотела возразить, сказать, что не соглашалась, но язык не повернулся. Вместо этого вырвалось короткое:
—Пока.
Она положила трубку и замерла посреди коридора, прижимая ладони к горящим щекам. За окном всё так же светило солнце, и весь мир казался залитым золотом. Она улыбнулась, не в силах сдержать эту глупую, счастливую улыбку, и пошла обратно к столу. Учебник по-прежнему был открыт на той же странице, но историю можно было поучить и завтра. Сегодня был слишком хороший день.
Ближе к вечеру вернулись родители. Айсулу помогла накрыть на стол, и вскоре вся семья сидела на кухне, залитой тёплым светом лампы. За окном давно стемнело, но здесь, в этом маленьком пространстве, было уютно и спокойно. Мама рассказывала о забавном случае на работе: какой-то подросток попытался украсть шапку с лотка, а продавщица, бабушка бойкая, сама его скрутила и в милицию привела. Отец делился новостями с завода: новый станок запустили, начальник обещал премию к Новому году. Они смеялись, перебивали друг друга, и их голоса сливались в уютный, домашний гул. Атмосфера была тёплой, почти незнакомой — такой редкой в их семье.
Но Валиева не слышала их.
Она сидела с улыбкой на лице, кивала в нужных местах, но мысли её были далеко. Они парили где-то высоко, над этой кухней, над этим вечером, над всей её обычной жизнью. Она снова и снова прокручивала в голове его голос в трубке, его нелепое «сходи со мной на свидание», его хриплое «послушать тебя хочу». И внутри разливалось то самое странное, пузырчатое тепло, от которого хотелось улыбаться без причины.
«Почему-то подростковая жизнь полностью засосала меня», — мелькнула мысль. И правда. Раньше её мир был чёток и предсказуем: тренировки, учёба, домашние дела. А теперь появился ОН — совершенно не вписывающийся ни в какие планы. Ни в мамины планы на её будущее, ни в её собственные представления о правильной жизни.
—Айсу, ты чего? — голос отца вырвал её из задумчивости.
Она вздрогнула и подняла глаза. Отец смотрел на неё внимательно, с той особой отцовской настороженностью, которая видит больше, чем хотелось бы.
—А? — переспросила она, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Да так, просто задумалась.
—Ты с самого утра какая-то странная, — не отставал отец. — Что случилось?
Она отвела взгляд, уставившись в тарелку.
—Да так.. Ничего. — Она встала из-за стола, чувствуя необходимость сбежать от этих проницательных глаз. — Я уже пойду отдыхать. Спокойной ночи.
Она вышла, оставив родителей за столом, и тихо закрыла за собой дверь.
***
В комнате было темно и тихо. Девушка лежала в постели, уставившись в потолок, но сон не шёл. Мысли роились в голове, как мошкара в летний вечер. Она ворочалась с боку на бок, считала овец, смотрела в окно на тёмное небо — ничего не помогало.
А потом, сама не заметив как, провалилась.
Сон был странно реальным. Таким реальным, что она чувствовала кожей тёплый ветер.
Они стояли на берегу реки, там, где заканчивался их район. Солнце садилось, заливая всё вокруг оранжево-розовым светом. Небо горело, отражаясь в воде тысячами искр. И она стояла, держа его за руку. Его ладонь была тёплой, чуть шершавой, но такой надёжной. Пара оба смотрели куда-то вдаль, туда, где солнце медленно опускалось за горизонт. Время остановилось. Не было ни страха, ни тревоги, ни родительских запретов. Было только это мгновение — бесконечное и прекрасное. Её голова сама, словно по своему желанию, опустилась ему на плечо. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. Он повернул голову, и его губы оказались совсем близко. Она видела его глаза — тёмные, глубокие, полные того самого чувства, о котором они оба боялись говорить.
Их губы встретились.
Это было невесомо, нежно, как прикосновение осеннего листа. Вкус ветра, заката и чего-то такого родного, отчего сердце замерло и пропустило удар.
Айсулу резко села на кровати, распахнув глаза.
Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Комната была погружена в темноту, только тусклый свет фонаря пробивался сквозь занавески. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный стук.
—Господи..— прошептала она в пустоту, чувствуя, как щёки горят огнём. — Что это за сны..
Она откинулась на подушку, глядя в потолок, и поняла, что теперь точно не заснёт. Потому что это чувство — это проклятое, сладкое, невозможное чувство — теперь жило в ней. И оно требовало выхода. А завтра в пять он придёт. И она не знала, что делать с этим знанием.
________________________________
четырнадцатая глава — 1088 слов.