Глава 34-Оттенки.
Я шла на практику чуть быстрее обычного, будто спешка могла защитить меня от мыслей.
От воспоминаний.
От него.
Кристофера я избегала намеренно — не потому, что не хотела говорить, а потому что слишком хотела. И боялась, что если встречу его взгляд, то сорвусь, скажу лишнее, услышу лишнее… и всё снова станет сложнее.
Снова что-то ляпну ненужное или же… он скажет что-то, чего я тоже боялась.
Юридическая фирма встретила меня привычной строгостью: стеклянные перегородки, запах кофе и бумаги, приглушённые голоса. Я только успела снять пальто, как меня остановил мистер Рубио.
— Ясмин, — сказал он, протягивая папку. — У нас для тебя новое дело.
Я машинально взяла документы, но насторожилась, увидев первые страницы.
— Это… суд? — уточнила я.
— Настоящий, — кивнул он. — Подготовка, заседание, наблюдение. Ты справишься. Впрочем, это не первый твой суд, но на этот раз ты просто наблюдатель.
Сердце ударило сильнее.
Я радовалась — ведь именно этого и хотела: просто понаблюдать за оправданиями, движениями, разговорами в суде. Побыть наблюдателем со стороны, смотреть, как кто будет что-то предпринимать, как держаться и оправдывать.
Как бы странно это ни звучало, мне это было нужно. Я даже читала психологию, чтобы точнее понимать людей — их замыслы, реакции, движения.
— Хорошо, — сказала я искренне.
Он едва заметно улыбнулся и ушёл, оставив меня наедине с папкой и ощущением, что моя жизнь начинает поворачиваться в нужную сторону… пусть и не без боли.
Зато я забуду об этой дурацкой симпатии хотя бы на время.
После практики я поехала к Хейли. Она пригласила меня на ночёвку ещё утром, и я согласилась — мне нужно было быть не одной.
Дверь она открыла почти сразу, но выглядела… сломанной. Глаза уставшие, движения медленные, улыбка — слишком натянутая.
— Проходи, — тихо сказала она.
Мы поставили чайник, сели на кухне, укрывшись привычной тишиной, в которой обычно было уютно, но сегодня — тяжело.
— Как прошёл вчерашний разговор с Крисом? — осторожно спросила она.
И словно кто-то нажал внутри кнопку.
Она спросила то, чего я так боялась. Вчера я так и не перезвонила ей.
— Нормально, — ответила я, глядя в кружку. — Просто… он меня немного выбесил.
Хейли кивнула, не настаивая. Я подняла на неё взгляд:
— А что случилось между тобой и Нортоном?
Она глубоко вдохнула.
— Мы поссорились.
— Он кричал? — тут же запереживала я за подругу.
— Нет, — покачала она головой. — Вот именно. Он был слишком спокойный. А я… нет.
Она усмехнулась без радости.
А мне стало интересно — причина ли это или то, о чём я думаю…
— Из-за чего?
— Из-за глупости. Правда. Но эта глупость вдруг стала чем-то большим. Спор, слова… и мы просто ушли. Оба. Не договорив.
Я некоторое время молчала, а потом осторожно спросила:
— Ты… не жалеешь, что приняла ислам?
Да, это было важно спросить. Я поняла, что симпатия у Хейли к Нортону всё-таки есть. Она поняла, что не сможет быть с ним — так же, как поняла это и я в своей ситуации.
Но мне хотелось знать правду: жалеет ли она о своём выборе.
Она подняла на меня глаза — и в них была твёрдость.
— Нет. Никогда.
Если кому-то трудно принять меня такой, какая я есть — значит, это не мой человек.
Похоже, она сразу поняла меня. Ох, какая же она прекрасная подруга.
Я протянула руку и сжала её пальцы.
— Ты сильная, Хейли. Я просто восхищаюсь тобой, правда. Ма ша Аллах, — сказала я.
И это было искренне. Она сказала то, что я сама пока не могла ни сказать, ни принять. Она была сильной, решительной — в ней были те качества, которых мне самой не хватало.
Она улыбнулась впервые за вечер — по-настоящему.
— Давай порисуем? — вдруг сказала она.
— Почему бы и нет, — порадовалась я.
Мы достали краски, кисточки, рамки, холсты. Хейли оживилась — рисование она любила с детства, ходила на кружки, знала техники, оттенки, детали.
Я же просто хотела выразить то, что не умела сказать словами.
— А давай сделаем так, — предложила она. — Мы не будем знать, что рисует другая. А потом подарим друг другу.
— Договорились, — улыбнулась я.
Я выбрала фиолетовый фон — глубокий, спокойный. Долго думала, что написать. Какой аят… или, может, хадис, который подарю Хейли.
И вдруг поняла.
Чёрной надписью я вывела:
«Он нашёл тебя заблудшим и повёл прямым путём»
А ниже —
93:7
Когда мы закончили и одновременно перевернули холсты, Хейли ахнула.
— Ясмин… — прошептала она. — Это так красиво!
Она обняла меня так крепко, будто я держала её на плаву.
Её картина была тёплой: букет роз в вазе, мягкие оттенки, свет. Жизнь. Надежда.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Очень, — честно ответила я. — У тебя получилось даже лучше, чем у меня. Впрочем, я и не сомневалась.
— А ты угадала, — сказала Хейли, вытирая глаза. — Это мой любимый аят.
Мы поблагодарили друг друга и решили просто продолжить ночёвку — без лишних слов.
*********
Старый проулок между улицами был почти забыт городом.
Там не было камер, прохожих, лишних глаз и ушей. Идеальное место для разговоров, которые не должны быть услышаны.
Мужчина в дорогом костюме выглядел чужеродно среди облупленных стен. Ухоженный, до безупречности аккуратный, с чуть поседевшими волосами и начищенными до блеска чёрными туфлями.
Он ждал, всё время поглядывая на свои дорогие часы.
Из-за угла вышел Шон. Взволнованный, напряжённый, но довольный.
— Ну что, как всё идёт? — спросил мужчина холодным, уверенным голосом.
— Сделал всё, что смог, — ответил Шон. — Обернул так, чтобы в её глазах всё выглядело… хуже. Намного хуже.
Мужчина кивнул, не скрывая удовлетворения.
— Хорошо. Можешь пока выйти из игры. Остальное я возьму на себя.
Он уже собирался уйти, когда Шон пробормотал ему вслед:
— Чувствую, сейчас-то и начнётся главное…
Держись, Кристофер.