Такова Ложь.

Кристофер стоял, не двигаясь, и снова и снова прокручивал в голове её слова.

С одной стороны — внутри было странное, почти оглушающее чувство радости. Он был по-настоящему удивлён тем, что услышал от неё. Не ожидал. Не верил, что она осмелится признаться — и всё же она сказала это.
Она любила его.

И он поверил. Потому что кто ещё станет молиться за человека, который сам не верит — ни в её молитвы, ни в её Бога, ни в то, что его вообще можно спасти? Кто станет просить за того, кто считает всё это бредом?
Ведь он причастен к совершенно другой религии.

А с другой стороны — вина.

Тяжёлая, липкая, не дающая вздохнуть.

Он злился на себя за то, что вывел её из себя. За то, что расстроил, обозлил, заставил почувствовать боль. Ясмин неправильно поняла его поступок. Он не хотел брать её за руку — не потому что не хотел прикосновения, а потому что уважал её границы.
Он боялся их нарушить.
А она увидела в этом совсем другое.

И как бы ужасно это ни звучало, где-то глубоко внутри Крис даже порадовался. Теперь он знал наверняка — она его любит.
Теперь он успокоился, зная, что он ей не противен. Хотя, может, из-за сегодняшнего дня — чуть-чуть.

Но радость быстро сменилась обидой.

Она сказала, что он просто «любит», а она — страдает.
И это било больнее всего.

Он чувствовал себя виноватым и совершенно не понимал, как доказать ей, что его любовь настоящая. Не игра. Не слабость. Не прихоть.

И как же его бесило это дурацкое правило.

Он не понимал его. Даже если ему объясняли — он всё равно не принимал. Что делать девушке, которая полюбила мужчину другой религии? Того, кто далёк от её мира, от её веры, от её жизни?

Злость и радость смешались внутри в один тугой узел.

Крис пошёл по координатам, которые скинул Ник. По его словам, парни ждали его там. Но когда он пришёл — место оказалось пустым.

Он выдохнул, достал телефон — и там было голосовое от Ника:

— Короче, дела плохи. Шон вообще съехал с катушек, но на некоторое время он вышел из игры. Мы разошлись по домам. Кстати, Хейли и Норт сильно поссорились, хз из-за чего, лучше у него спроси. Ладно, брат, ещё увидимся.

«Ага… значит, не только у меня душевные проблемы», — подумал Крис.

И почему-то сейчас его мог понять только Норт.

Кристофер до сих пор был в шоке от того, что Норт влюбился по-настоящему. Кто угодно — но не он. Парень, который менял девушек как перчатки, который никогда не хотел серьёзных отношений и всегда говорил, что любовь — это бред и ненужные чувства.

Но с появлением Хейли ещё в школе он изменился. Перестал общаться с девочками — и парни заметили это быстро. Тогда они и разочаровали его, сказав, что она с Майком.

После этого Норт так и не решился ничего сказать. Просто оставался в стороне, наблюдая, как она счастлива с ним.

А когда он увидел Майка в клубе с другой девушкой — сразу понял: тот изменяет. И тут же принялся за дело. Хотел показать Хейли, какой у неё «идеальный» парень. Ведь она всегда была ему верна.

Они даже раньше решили написать ей с фейкового аккаунта и познакомиться, но она отказалась, сказав, что у неё есть парень.

После разоблачения Майка Норт хотел признаться.
Но её принятие ислама разрушило все планы. И их странную идею с Крисом (женитьбой) — тоже.

Обдумывая весь этот день, Кристофер поехал домой.

Роскошная трёхэтажная вилла встретила его привычной тишиной. Работники и помощники поприветствовали его, а следом из комнаты вышла Лея.

— Ну наконец-то! Я уже думала, ты вообще сегодня не придёшь, — сказала она.

Светло-голубые глаза, как небо. Тёмные волосы, собранные в пучок. Широкая толстовка, светлые джинсы, очки, которые она надевала только для чтения или учёбы.

— Немного были дела. Чуть опоздал, — нейтрально ответил Кристофер, хотя видеть сестру ему всегда было в радость.

Лея хитро посмотрела на него и широко улыбнулась.

— Так. Папы нет, мамы тоже. Значит, живо сюда — у меня к тебе допрос.

Она взяла его за руку и потянула в свою комнату.

— Какой ещё допрос? Ты же просила помочь с учёбой, — не понимая, сказал Крис, но всё же пошёл за ней.

— Да, но кое-что я всё равно должна спросить.

Комната была уютной: роскошная кровать, рабочий стол, нежно-голубые шторы, плакаты k-pop групп на стенах. Лея села на кровать, Кристофер — в кресло у стола.

— Ну? — спросил он. — Что ты хочешь спросить?

— Ты же знаешь, от меня нельзя ничего скрывать. Особенно… душевное.

— Лея, давай сразу, — перебил он. — Что ты хочешь услышать?

Она посмотрела на него внимательно.

— Мне кажется… или мой брат в кого-то влюблён?

Кристофер усмехнулся, и, не дав ответить, Лея уже сделала свой вывод.

— Так значит, я оказалась права, — сказала она, кинув в него подушку. Тот лишь кинул её в ответ.

— Лея, да не влюблён я. Просто смешно, что ты так думаешь, — спокойно солгал Кристофер, даже если понимал, что отрицать уже нет смысла. Лея его спалила, но он собирался держаться до последнего.

— Ага, конечно! Мне 17, а не 7. Я всё поняла давно. Ты изменился. Скажи, кто она. У тебя уже девушка? Покажи её.

Он вздохнул и сдался.

— Возможно, ты права. Но нет, она не моя девушка. Даже если бы мне этого хотелось…

Улыбка на секунду исчезла, когда он вспомнил последний разговор с Ясмин, но тут же вернулась. Лея это заметила.

— Так я должна её увидеть! Фотки есть? Или просто познакомишь меня с ней!

Она уже строила планы, уверенная, что поможет ему. Крис слушал её, улыбаясь. Лея всегда была такой — постоянно шутила, веселилась. Несмотря на холодные отношения с отцом, она всегда была в своём духе и всегда находила нужные слова поддержки.

С Кристофером они всегда были на одной волне. Даже если они были очень разными, они всё же семья. И сколько же всего они вытворяли в детстве, получая наказания от отца.

Когда она закончила, он попросил её сесть.

— Лея… план классный. Но он не сработает. Эта девушка — мусульманка.

— И что? — удивилась она. — У меня подруга мусульманка. Мы прекрасно общаемся.

— В исламе отношения до брака запрещены. И запрещено выходить замуж за мужчину другой религии.

Он уже собрался уходить — было поздно, да и он устал, а ему ещё нужно было сделать дела к завтрашнему дню. Лея смотрела на него как на полуумного и сказала:

— Крис… а ведь в исламе любовь не запрещена. Так что тебе мешает просто делать ей приятно? Показывать, что она тебе дорога? Разве любовь — это только отношения и брак?

Он замер.

Будто что-то щёлкнуло внутри. Он словно снова ожил, будто понял что-то новое, услышал именно то, что ему было нужно прямо сейчас.
А ведь и правда — что ему мешает просто любить? Показывать, как же она ему дорога.

Он широко улыбнулся и обнял сестру.

— Спасибо.

— Ты правда этого не понимал? — рассмеялась она.

— Не понимал.

— Иди спать. Ты устал, по глазам вижу. Уроки я уже доделала.

— Прости… Обещаю исполнить любое желание, — сказал Кристофер и тут же пожалел, поняв, что именно сейчас она может пожелать всё что угодно.

— Тогда познакомишь меня с ней. Ответ «нет» не принимается. Ну да, что и требовалось доказать — ожидаемо.

— Ладно… как-нибудь, — подумал он. — Если сам смогу с ней увидеться.

Кристофер ушёл в свою комнату, снова прокручивая её слова. Понимая, что будет просто любить её — без преувеличений, просто показывать, что она ему очень дорога.

Но тут же возник другой вопрос:
как любить человека, зная, что вы никогда не будете вместе?

Он разозлился на свои же мысли. Ну любишь — и любишь, а дальше что? Должно же это всё куда-то привести. Либо к хорошему, либо…

«Либо по-другому не будет. Я не позволю», — тут же оборвал он свои плохие мысли.

Кристофер уснул, так и не доделав дела к завтрашней паре.