54
Мадина взяла с нее слово, что ничего другого предпринимать не будет, и Наташа заверила ее в этом, хотя про себя решила действовать несколько иначе. И прежде всего решила рассказать Ибрагиму о домогательствах Алихана, полагая, что ему совсем нелишне знать об этом. А вернувшись домой, Наташа рассказала обо всем матери. Люба слушала, прищелкивая языком и качая головой.
- Ну что ты будешь делать. Не дают девке спокойно учиться.
- Мам, как же быть- то, а? Как тут ей поступить?
- Да поступить-то всяко можно. Только вот не всяко им подходит. Я бы быстро нашла на него управу. Я бы на месте Тамары перехватила этого кавалера да таких бы чертей ему надавала, что он бы за версту обходил мою дочь. А у них же такое не принято делать. Поговорю с Тамарой. Она мать, ей и решать. Лучше бы, конечно, сразу Магомету.
- Ой, не надо. Я обещала Мадине.
Вечером Люба пришла к Тамаре, и они долго шептались, сидя на кухне. А через день, когда вновь приехала золовка, Тамара выразила ей свое недовольство по поводу недопустимого поведения Алихана. Выслушав невестку, та искренне поддержала ее, и вскоре трудно было понять, кто больше возмущен действиями Алихана, Тамара или ее золовка. Ведь и последней честь своей племянницы, а значит честь брата, была далеко не безразлична, а Алихан, судя по всему, намеревался умыкнуть. Во всяком случае, поведение его наводило на мысль об этом. Уехала она домой в тот же день, заверив Тамару, что примет все меры и впредь Алихан не появится здесь без ее ведома.
Прошло не больше четверти часа с начала консультации, как проткрылась дверь и преподаватель вышел, вызванный кем- то. Вернувшись, он назвал фамилию Мадины, ища ее глазами среди студентов. Мадина растерялась от неожиданности, встала.
- Выйдите, там вас ждут. - Словно тут же забыв о ее существовании, вновь приступил к прерванному объяснению.
Мадина медленно села, перевела вопросительный взгляд на Наташу.
- Кто это может быть?
- Иди, не трусь, я следом выйду. Но если тот, сразу возвращайся. Нет, лучше пойдем вместе, - поднялась Наташа.
- А вы куда? - окликнул ее преподаватель - Или вы так хорошо знаете математику, что не нуждаетесь в консультации? Что ж, завтра проверим, сколь вы сильны в ней.
Мадине послышалось в его тоне что-то зловещее, она шепнула подруге.
- Останься.
За дверью Мадина остановилась, не решаясь сделать шаг навстречу Ибрагиму. Он стоял поодаль, заложив руку за борт серого демисезонного пальто, и с жадным вниманием смотрел на нее.
"Какая у него грустная улыбка", - взволнованно подумала она.
- Почему там стоишь, словно приготовилась сбежать от меня? - Ибрагим подошел ближе. Они неторопливо пошли по коридору.
- Присядем где-нибудь, поговорим спокойно - Ибрагим хотел найти укромное место, чтобы никто не мог им помешать остаться наедине. Однако Мадина не захотела ходить по этажам в поисках такого места. Как- то само собой получилось, что она остановилась на той самой лестничной площадке.
- Останемся лучше здесь, зачем ходить по всему институту?
- Твоя воля для меня, закон - улыбнулся Ибрагим - Между прочим, это как раз наше место, помнишь?
Мадина смущенно отвела взгляд.
- Я приезжал позавчера, не нашел тебя. Хорошо, что хоть расписание ваших экзаменов внизу висит.
- Меня эти 2 дня не было здесь.
- Как сдаешь сессию? Получается?
- До сих пор все хорошо, вот только завтра не знаю как. Напоследок самый трудный остался.
- Да ты и с ним справишься, не волнуйся понапрасну. - Ибрагим не сводил с нее ласкового взгляда - Это всегда так бывает, предстоящий экзамен кажется самым трудным, а как только сдашь его, думаешь: "И стоило волноваться? Не такой уж и трудный оказался этот, вот следующий бы сдать! ". По себе знаю.
- А правда, так и бывает - улыбнулась Мадина.
Незаметно для себя она рассказала о своих, казавшихся сейчас смешными, переживаниях. Ибрагим с радостью замечал, что она освободилась от прежней натянутости в обращений с ним, что говорит с нескрываемым удовольствием, непринужденно, и, главное, говорит не одними словами. Он вглядывался в ее удивительные глаза, откровенно излучавшие сердечное тепло, и чувствовал, как вновь, словно во хмелю, кружится голова. С глубоким сожалением думал о том, что вот именно сейчас, когда наконец убедился, что действительно дорог ей, вынужден уехать. Тоска сжимала его взволнованное сердце. Но это было не горькое, мрачное чувство тоски, а какое- то сладостно- щемящее томительное чувство, причиной которому была уверенность в ответном чувстве этой бесконечно дорогой ему девушки.
- Почему так смотришь? Сказать что-то хочешь? - совсем тихо спросила она и перевела глаза на высившиеся вдали горы, покрытые снегом.
Но холод далеких снежных вершин был бессилен остудить пылавший в ее груди жар, все сильнее раздуваемый необыкновенно ласковым тоном Ибрагима.
- Я очень многое хотел тебе сказать, Мадина. Мы так давно не виделись.
- Кто виноват? - тихо обронила она.
- Сам. Конечно, сам во всем виноват. Поверь, Мадина, я готов был каждый день приезжать, но ведь тебя здесь не бывает по вечерам, а в те часы, когда ты здесь, я на работе.
- Зачем оправдываешься? Я же просила не приезжать.
- Да я не столько перед тобой оправдываюсь, сколько перед самим собой, - тяжело вздохнул Ибрагим.
Он бессознательно мял в руках свою черную кроличью шапку. Это немного развеселило Мадину.
- Не мучай шапку, Ибрагим. Лучше надень.
Слова её прозвучали покровительственно- насмешливо, и, почувствовав это, она виновато улыбнулась. Ибрагим несколько секунд растерянно разглядывал шапку, а потом коротко рассмеялся и надел.
- Вот так говоришь?
- Так лучше, а то она форму потеряет.
Ибрагим взял ее руку, сжал в ладонях, и впервые она не попыталась отнять ее, только опустила глаза. Он любовно поглаживал руку, перебирая тонкие пальцы, и чуть слышно повторял ее имя, словно силясь сказать что- то очень важное и не решаясь.
"Сейчас скажет... Сейчас!..." - с трепетом ждала Мадина, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Казалось, оно бьется даже в кончиках пальцев, заполняет все ее существо, стремится вырваться вон. В эту минуту она была полностью в его власти, была готова спрятать свое пылающее лицо у него на груди. Достаточно было одного его слова, одного движения. Но он не догадался сказать его. Не догадался прижать ее к груди и помочь унять неистовствующее сердце. Он сказал совсем не то, что она жаждала услышать.
- Мадина, я приехал попрощаться. Завтра улетаю.
У нее потемнело в глазах. Но минута безумия прошла. Она отняла свою руку, выдохнула.
- Куда?
- Я же говорил тебе. К арабам еду. Видишь, по- твоему все вышло, один еду, - договорил с неподдельной грустью.
До нее плохо доходило, что говорил Ибрагим.
"Зачем мне эти объяснения? Зачем? Главное, уезжает теперь, когда я так не хочу!"
Она порывалась сказать ему об этом вслух, но не могла. В душе поднималась обида на него за непонятливость, за то, что сам не догадывается о ее невысказанном желании. Ибрагим почувствовал в ней перемену настроения.
- Я часто буду писать, Мадина Обещай отвечать мне хоть изредка, если не на каждое письмо. Обещаешь?
Она кивнула, по- прежнему не глядя на него.
- Но почему ты молчишь? Неужели совсем нечего сказать мне на прощание?
- Счастливого пути.
- И все? - разочарованно вздохнул он - Неужели сердце тебе не подскажет хоть несколько теплых слов для меня?
- А что я должна говорить? Подскажи.
- Если только по моей подсказке можешь, это уже не от души будет. Раз так, лучше вовсе не говори ничего.
"А ты не уезжай! Не уезжай!... Найдутся у меня и тёплые слова..." - мысленно молила она, не в силах поднять на него глаза.
- Летом я приеду, и тогда уж заберу тебя, что бы ты ни говорила.
- Это потом видно будет, - сказала она опять не то, что думала, и совсем не то, что хотела, и, досадуя на себя и на него, прерывисто вздохнула и направилась вверх по лестнице. Ибрагим схватил ее за руку.
- Куда ты? Подожди!
- Сейчас преподаватель уйдет, а у меня есть неясные вопросы.
Ибрагим заключил в свои широкие ладони обе ее руки и вовсе не собирался их выпускать. Он стоял двумя ступеньками ниже и, нервно закусив губу, пристальным запоминающим взглядом, окидывал ее ладную фигурку в тонком кремовом свитере и темно- коричневой юбке, едва прикрывавшей колени. Мимо прошли, деликатно не обращая на них внимания, двое старшекурсников.
- Ну пусти же наконец!... - со слезами в голосе выговорила Мадина.
Тут только Ибрагим заметил, что она смотрит на него полными слез глазами.
- Да ты что? ! Мадина, что ты? Из-за них обиделась на меня? Их устыдилась? Да у них же такое в порядке вещей, - взволнованно проговорил он, по-своему истолковав ее состояние.
- Тебе то все равно, - обиженно сказала Мадина, настойчиво высвобождая руки, хотя ей этого совсем не хотелось.
- Э- эх, Мадина, Мадина - тяжело вздохнул Ибрагим - Почему ты так плохо относишься ко мне? Почему нисколько не жалеешь? Мне гораздо легче вот с ней говорить, она, по крайней мере, никогда не возражает и... ласкать себя позволяет сколько угодно - он достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, извлек небольшую фотокарточку, приложил к губам - пусть она и не такая красивая, как ты, но зато, моя.
Мадина, опешив от неожиданности молча смотрела на него расширившимися от изумления глазами, уже высохшими от слез. Она ощутила тяжело ворохнувшуюся в глубине души ревность.
- Ну и хорошо, вот и оставь ее себе, мне-то какое дело, - сказала с посильным безразличием, медленно поднимаясь на следующую ступеньку и не понимая, отчего вдруг так отяжелели ноги, словно к ним привязали по пудовой гире.
- И тебе даже не интересно узнать, кто это?
- Ничуть не интересно.
- Да нет, ты все же познакомься! - показал он фото. Взглянув на нее, Мадина вспыхнула, в руках у него была ее фотография, снятая еще в школе, перед выпускным экзаменом.
- Откуда... откуда она у тебя? Отдай!
- Нет, уж извини. Мне с ней легче будет переносить разлуку.
- Но где ты ее взял?
- Разве это так важно? Уж ты бы мне ее небось не подарила - Ибрагим подчеркнуто бережно спрятал картинку. Показалась группа студентов.
- Иди, иди, на нас смотрят - Мадина сделала еще несколько шагов вверх по лестнице.
- Так и уходишь, ниче мне не сказав?
- Благополучного тебе возвращения.
- Не забывай, Мадина, о чем мы говорили, - неожиданно глухо проговорил Ибрагим, провожая ее взглядом. Она молча посмотрела на него и торопливо зашагала прочь. Едва успела подняться на нужный этаж, как увидела Наташу, которая стояла посреди коридора растерянно оглядываясь и, видимо, решая, в какую сторону идти. Мадина почувствовала некоторое облегчение.
- Ната, кого ищешь?
- Да тебя же!
Наташа подошла, вглядываясь в расстроенное лицо подруги.
- Ну, кто здесь был?
- Ибрагим.
Мадина отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Но разве от Наташи что-нибудь скроешь! Она взяла ее за плечи, повернула к себе и принялась бесцеремонно допытываться о причине мокрых глаз.
- Ох, потом, потом... оставь хоть ты меня в покое...
- Где он? Где? В какую сторону пошел? - Вид Наташи говорил о ее отчаянной решимости сейчас же догнать и вернуть Ибрагима. Мадина сказала, что он давно ушел и теперь уже, наверно, далеко, и что вообще ничего предпринимать не нужно.
- Но что он сделал? Что он тебе такое сказал?
- Да ничего такого... не сказал и не сделал, - прерывисто вздохнув, Мадина с обреченностью в голосе договорила - просто уехал и все...
- Хм. Уехал! Так он и раньше уезжал, ты же не плакала? ! Еще приедет.
- Да насовсем уехал. Понимаешь? На-сов-сем! - трагическим тоном выговорила Мадина.
- Вот те раз... И ты ему ничего не сказала?
- А зачем? У него ведь все наперед решено... Да и унизительно б это было, тем более что он даже не заикнулся.
- Унизииительно б было! - с чувством передразнила Наташа - А плакать по нем, по такому недотепе, не унизительно?
- И вовсе я не плачу.
Мадина усилием воли взяла себя в руки. Однако в голосе ее по- прежнему звучали слезы.
- Просто, знаешь, у меня такое предчувствие, что мы с ним больше никогда не встретимся, что больше не увижу его...
- Не каркай, ворона, а то накаркаешь тут! - с нарочитой грубостью оборвала ее Наташа - Э- эх, жаль, мне не удалось с ним поговорить.
- И хорошо, что не удалось. Да и что бы ты ему сказала?
Мадина расслабленно прислонилась к стене, заложив руки за спину.
- Нашла бы что сказать, не сомневайся. Прежде всего дала бы понять... да прямо в глаза бы ему сказала, что он, олух царя небесного! - гневно выпалила Наташа.
Ее горячность вызвала у Мадины грустную улыбку.
- Брось, Ната... Ты прямо как ребенок. Пошли лучше домой.
Всем привет, вот вам новая глава. 🤗😺
Извините, что заставляю ждать 🙀 я постараюсь выкладывать главы почаще, а вы постарайтесь ставить звёздочки или писать комментарии, чтобы я знала, что читатели у этой истории есть 😍🤗