Мадина

Тот сидел за столом с полной рюмкой в руке.
- Один пьешь? А я слышал, что ты сегодня вообще бросил, - поддел Ахмет.

- А-ай! - отмахнулся Алихан и разом вылил в рот содержимое рюмки - Что ты ей такое сказал, чем довел, что она готова была разорвать меня?

- В самом деле?

- Воллахи, правда. Надеюсь, ты себе лишнего не позволил?

- О чем говоришь? - Алихан невесело рассмеялся - Если б ты только слышал наш разговор! Воллахи, не узнал бы меня... Да что ты! Я сам себя не узнавал... Так, говоришь, разозлилась на тебя?

- Еще как.

- Это уже хорошооо, - довольно протянул Алихан.

- Что же в этом хорошего?

- Ты представляешь... Хотя я пустил в ход все свое умение, она со мной держалась до того невозмутимо и так уверенно, что меня просто бесило ее глубочайшее безразличие - Алихан опять наполнил рюмку - Это со мной-то так себя держала! - он сделал паузу, чтобы прежним манером, одним глотком, отправить внутрь очередную порцию - Да что тут прикидываться, тебе-то я могу признаться... Если хочешь правду, я просто растерялся перед ней. Это я то растерялся, а?! - с чувством прибавил он, тыча в грудь отопыренным большим пальцем правой руки, сжатой в кулак, и, коротко рассмеявшись, вновь потянулся за бутылкой - А если злилась на тебя значит, притворялась тут передо мной. Но какую силу воли нужно иметь, чтобы так, а? - восхищенно выдохнул он, наполняя рюмку и немного проливая на скатерть.

- Подождал бы ты пить.

- Это почему?

- У нас еще вечер и вся ночь впереди. Тебе нужно сохранить форму.

- Неужто боишься, что опьянею? Да чтоб меня напоить, ведра водки не хватит.

- Я в этом не сомневаюсь, но сегодня мне не очень нравится твое настроение. Да и мешать не следует.

Алихан, посмеиваясь, признался:
- Может, Ахмет, я и пьян, только больше коньяка и водки в этом виновата твоя родственница.

- Никогда не поверю, что тебя, сердцееда...

- Воллахи, правда. И ведь ничего в ней особенного, черт возьми! Обыкновенная девчонка... даже несколько худовата, я бы сказал... впрочем, хотя и тонкая, все, что нужно, при ней, - с пьяной ухмылочкой прибавил Алихан тоном знатока.

- Я ведь говорил, что и намного лучше ты имел. А ее давай оставим в покое.

- Как, оставим?! Воллахи-биллахи, не оставим, не посмотрев поближе, что она из себя представляет!

- Но ты же сам сказал, что она так себе.

- И все же есть в ней что-то такое. Черт его знает, что именно. Одно знаю точно, теперь не успокоюсь, пока не заполучу ее в свои руки.

  - Послушай-ка друг. Мне совсем не нравится этот твой разговор. По-моему, в тебе говорит одно уязвленное мужское самолюбие.

- Считаешь, этого мало?

- Бесконечно мало, чтобы составить счастье женщины.

Алихан окинул друга ироническим взглядом:
- Когда ты успел стать таким... сентиментальным, что тебя уже волнует женское счастье?

- Не забывай, о ком мы ведем речь. Как никак, она мне близкая родственница, и ее судьба не может меня не волновать, - строго проговорил Ахмет.

Алихан слегка призадумался и вновь заговорил уже совсем в ином тоне.

- Не беспокойся, Ахмет. Я ей ничего плохого не сделаю. Можешь нисколько в этом не сомневаться. Сам ведь знаешь, я могу своей избраннице, кто бы она ни была, счастливую жизнь обеспечить. Ты теперь должен помочь мне.

- Ладно, оставь, об этом после, - сказал Ахмет, поднимаясь навстречу входящим Тухану и Илезу. Алихан тоже приподнялся. Тухан лукаво подмигнул ему:

- Ну как, сговорился с девушкой?

- А как ты думал! - бодро отозвался Алихан. Ребята расселись в прежнем порядке.

- То то ты вчера коршуном вокруг нее вился. Я чувствовал, что все это неспроста.

- Дааа, танцует она красиво, ничего не скажешь. Не зря ты каждый раз именно ее приглашал, - подхватил Илез - Только вот для всего прочего- не слишком ли она для тебя молоденькая, а?

- Не слишком, - ухмыльнулся Алихан.

- Да она же небось и не знает ничего, всему ее учить придется, - с лукавой озабоченностью посочувствовал Илез.

- А я для чего? Сам всему научу, не беспокойся. Зачем нам та, которую другие научили! Верно говорю? - под одобрительный смешок договорил Алихан.

      Ахмет, остававшийся серьезным, недовольно взглянул на него:
- Послушай, может, хватит? Прекрати.

- Извини, ради бога, - спохватился Алихан - Я, кажется, опять забылся. Но знаешь, Ахмет, что я сейчас понял? Оказывается, есть на свете вещи покрепче нашей с тобой дружбы. Я то думал, она мне дает право допускать в твоем присутствии подобные безобидные вольности в разговоре, - посмеиваясь, прибавил он.

Однако ему почему то вовсе не хотелось смеяться, хотя внешне он казался весел.

- Для таких разговоров есть свое время и свое место. И в твоем возрасте пора бы это знать.

- Извини, извини, Ахмет. Больше о ней, ни слова такого... Только смотри, чтобы она не уехала сегодня.

- Я теперь сомневаюсь, удастся ли. С нею бесполезно говорить на этот счет.

- Так действуй через стариков. Да что ты в самом деле. Не мне же тебя учить, - не скрыл досады Алихан.

- Ладно, попробую что-нибудь придумать - Ахмет нехотя поднялся из-за стола и вышел. Он изрядно устал от беготни и хлопот этих нескольких дней, но отдых для него еще не предвиделся, к вечеру обещали прийти товарищи по работе, начальство с автобазы, и им следовало обеспечить должный прием.

Оставшиеся в комнате вели обычный для хмельного застолья мужской разговор, пересыпанный солеными шуточками, громко смеялись.

- Алихан, отчего призадумался? Или по женскому обществу затосковал? - поддел Илез, приумолкшего друга.

- Женское общество, конечно, вещь хорошая, только сейчас я далек от мыслей о нём.

- Уж в это трудно поверить, это на тебя совсем не похоже. Что с тобой?

- Да голова разболелась. То ли перепил, то ли недоспал.

- Перепить-то не перепил. Скорее из-за потери сна, - предположил Тухан.

      Голова у Алихана в самом деле побаливала, однако не в этом была причина нежелания поддерживать беседу. Мысли были заняты этой девушкой, так неожиданно для него возмутившей душевное спокойствие. Причем он вспоминал вчерашнюю веселую Мадину и недоумевал по поводу происшедшей в ней перемены. Сегодня она показалась совсем другой.

"Видно, это у нее от усталости. Конечно, после эдакой беготни и разговаривать не захочешь", - думал он.
Но в глубине души понимал всю иллюзорность такого объяснения, ибо на вид она вовсе не казалась утомленной.

"Ничего, ничего! Вечером мы с тобой еще потанцуем. Тебе все же придется изменить свое отношение ко мне. Уж я то постараюсь. "

К городу подъезжали уже в сумерках. Мадина, пристроившаяся с родителями на самом заднем, тряском сиденье, смотрела в окно, за которым далеко впереди виднелись смутные очертания городской окраины с множеством неярких огней, тускло мерцающих в неуспевшей еще сгуститься в темноте. Тамара уже в который раз за весь долгий путь посетовала:

- Зря мы ее забрали всем наперекор. Надо было оставить. Мне было стыдно за ваше упрямство.

- Помолчи. Это все ваша женская прихоть, - недовольно отозвался Магомет.

- Хотя бы из уважения к тем людям, которые восстали против ее отъезда. Хоть бы просьбу своей сестры уважил.

- Прекрати, я сказал! Если бы она ей для дела нужна была, оставил бы. А так, просто ради развлечения, нечего занятия пропускать.

Мадина не встревала в разговор, уже чувствовала себя вне опасности. Ведь назад ее все равно не вернут.

"А нани пусть выговорится, раз так хочется. Может, ей от этого легче станет", - думала она, мечтая лишь об одном, поскорее добраться до своей постели. Только здесь, пригревшись в укачивающем автобусе, она ощутила, до чего устала за эти два суматошных дня.

      Ноги от длительной ходьбы в туфлях на высоких каблуках болели. Когда села на свое место, первым делом скинула туфли. Теперь же они никак не хотели налезать на слегка отекшие ноги, и ей стоило немалого труда добиться этого.

Заметив, как она мучается, отец сказал:
- Не могла там себе тапочки какие-нибудь найти?

- Да им самим их недоставало, - ответила Мадина, будто все дело было именно в этом.
"Еще не хватало в тапках там красоваться! Хороша бы я была, нечего сказать! "- улыбнулась, представив себя в больших суконных тапочках, которые ей настойчиво предлагала тетя.