Мадина

Приехав в воскресенье к дяде, он застал дома только Лиду и Беслана. Оказалось, что Абукар и Фатима еще утром уехали в соседнее село проведать больного родственника.

- Я по тебе так соскучилась, Ибрашка! - как всегда радостно встретила его Лида - А у Мадины ты не был?

- Нет еще, - слукавил Ибрагим - Вот сегодня, пока стариков дома нет, приведи ее сюда, посидим как в добрые старые времена.

- Я уже и не помню, когда мы в последний раз собирались, - подхватил Беслан.

- Я бы больше вас рада организовать, да только Мадины-то дома нет. Она с матерью вчера уехала на свадьбу в Малгобек.

- Что значит, не везет, - с откровенным сожалением протянул Ибрагим - Ну ничего, мы и втроем посидим. Послушайте, что я вам скажу. Впрочем, Бес, это больше тебя касается. Решил я все же дать вам возможность погулять.

- Давно пора.

- Так вот теперь посмотрю, как вы мне поможете, - улыбнулся Ибрагим - До сих пор я был виноват в промедлении, а теперь... Узнаем, на что вы способны.

- А как же Мадина? Она ведь и слушать не хочет о свадьбе, - озадаченно проговорила Лида.

- Это ее дело. Мне дооолго придется ждать ее хотения. А ждать я больше не буду - Ибрагим серьезно взглянул на Беслана:

- В общем, скажи отцу, пусть действует, да поживей, а то он все переживал, тяготился моим холостячеством. Он ведь им родственник, ему и карты в руки. Да, только все это от себя говори. Не вздумай сказать, что я так поручил, - спохватился он.

Лида приблизилась к нему, заглянула в глаза:
- Ты бы все же поговорил прежде с ней. Оскорбится чего доброго, если ее волю совсем проигнорируешь. Она ж такая гордячка.

- Пусть только попадет к нам, там с ней гораздо проще будет договориться, - улыбнулся Ибрагим.

- Какие же вы все... такие. . противные! Что, поговорить лишний раз трудно? Я бы на ее месте обиделась за такое коварное наступление с тыла! - с чувством проговорила Лида. В ней заговорила женская солидарность, и она рьяно отстаивала вариант, наименее болезненный для девичьего самолюбия.

   - Ну что ты на меня напустилась? - отмахнулся Ибрагим - Мало, что ли, говорили об этом? Сколько можно об одном и том же!

- А сколько нужно, столько говорить. Лишним это никогда не будет. И вообще, умный мужчина никогда не станет поступать наперекор женщине.

- Ого-го!... По- твоему выходит, умен тот, кто во всем потакает женщине, покоряется ей? Чушь несусветную городишь, сестренка. Такой мужчина копейки не стоит.

- Иии, какой ты непонятливый! Да такой тряпка мужчина женщине и подавно не нужен!

- Вот и пойми тебя. Ты же только что сказала, умный не поступит наперекор.

- Вот именно. Умный не станет спорить да грозиться, а всегда сумеет склонить женщину к согласию по-хорошему, убедить в том, что поступает согласно ее воле. А дурак попрет напролом и... уподобится тому "смельчаку", которого в старину на посмешище выставили.

- Какому-какому?

- Будто не знаешь!

- Может, и знал когда, да забыл. Договаривай, раз начала, - потребовал Ибрагим, делая вид, что крайне заинтересован. Он много раз слышал эту притчу, но очень забавляла запальчивость Лиды, и он нарочно подзадоривал ее - Я ведь себя тоже отношу к числу смельчаков, а потому мне небезынтересно узнать о судьбе себе подобных в старину и представить себя на их месте.

      - Ладно, слушай тогда и представляй. Говорят, однажды наши предки решили выявить самого смелого со своей женой мужчину. Созвали старейшие всех мужчин, и мудрец говорит: "Пусть выйдут на середину те из вас, кто смел против своей жены! ". И вышел из всего множества мужчина один-единственный неказистый на вид, в грязных латаных-перелатаных лохмотьях вместо черкески, на зато при огромном кинжале, на выглядывавшее из драных ножен острие которого была насажена кукурузная кочерыжка, чтоб, значит, не пораниться ненароком. И вот стоит сей отважный муж в центре круга, гордо выпячивая грудь и оглядывая остальных мужей, менее смелых, победным взглядом, и ждёт, что же скажет мудрец? А мудрец и говорит: "Ва, мужи! Хорошенько посмотрите на этого смелого мужчину и запомните: мужья, которые смелы против своих жен, всегда будут иметь такой вид!... "

Лида проговорила последние слова с веселой мстительностью и рассмеялась:

- Ну что, представил?

- Уж это-то мне совсем не грозит.

- Конечно!... Это ты сейчас такой. А потом, наедине со своей Мадиночкой небось совсем другой будешь, знаем мы вас!

- Да нет, не потому вовсе. Ты же знаешь: у меня нет не только такого огромного кинжала, но далее самого маленького. Да и жены нет, - развел руками Ибрагим. - А если, как ты говоришь, ждать, пока она скажет: "Согласна", мне придется до самой старости в холостяках ходить.

- Не обращай внимания на эти женские разговоры, - серьезно сказал Беслан - Лично я бы на твоем месте... учти, промедление в этом деле небезопасно. Сам понимаешь, такая девчонка не останется незамеченной.

- Да, - подхватила Лида, - она похорошела в последнее время, поправилась.

Беслан рассмеялся.
- У тебя все одно на уме. Будто главное, поправиться. Просто редко теперь танцует, не то с ее темпераментом вес бы не набрала.

- И в самом деле она так поправилась? Полные девки совсем не в моем вкусе. Я еще посмотрю, стоит ли ее и брать, - с наигранной озадаченностью проговорил Ибрагим.

- С ума сошел?... Насколько, думаешь, она могла поправиться за это время? И вообще, Ибрашка, должна сказать, что ты, порядочный невежа! Прежде чем делать такое признание, взглянул бы на меня.

      - Что ты, сестренка! Ты же вне всякого конкурса. Я имел в виду чужих девушек. Сама понимаешь: мне нужна подвижная, сноровистая жена, а полные... они же медлительные да неповоротливые бывают. Так что...

- Не беспокойся. Поправилась она самую малость, просто не такая тоненькая, как раньше.

- Ну нет, - упрямо мотнул головой Ибрагим - Так дело не пойдет. Я сам должен увидеть ее. Кто знает, какая она стала за эти месяцы.

- Ты это серьезно? - Лида уже не знала, что и думать, хотя, улавливая озорные искорки в глазах Ибрагима, догадывалась, что он разыгрывает ее.

На свадьбу Мадина собиралась с превеликим удовольствием. Бывать на подобных торжествах доводилось нечасто, и потому предстоящая поездка была для нее большим событием. Ломать голову над выбором наряда не было нужды, потому как единственный достойный наряд, по ее личному убеждению, любимое платье из тонкой вишневой шерсти, то самое, что впервые надела в памятную новогоднюю ночь. Она надевала его только в особо торжественных случаях. Но мать отнюдь не разделяла ее мнение на этот счет.

"И чем оно ее не устраивает? Отличное ведь платье! Разве я виновата, что оно мне чуть тесновато стало?... Да и не тесновато вовсе, а в самый раз!" - Мадина разглядывала в зеркале свою фигуру, с внутренним ликованием отмечая, как выгодно оно подчеркивает заметно округлившиеся формы.

- Очень жаль, что Ибрашки моего там не будет..." - вздохнула она, призадумавшись, и, помедлив, нехотя стянула платье, еще предстояла кое-какая работа по хозяйству.

Тамара вернулась с работы раньше обычного и, наспех перекусив, принялась собираться. Узнав, в чем дочь намеревается ехать, возмутилась:

- Сколько раз тебе сказано, в нем на людях стыдно показываться! Наденешь свое новое, шелковое.

- Этот балахон? Да ни за что!

- А тебе только и надо, чтобы в обтяжку было, бесстыдница.

- Ну нани! Разве лучше, когда болтается, как аба? (Аба- это накидка, халат)- взмолилась Мадина, глядя на рассерженную мать.

- Твое счастье, что мне не хочется перед дорогой скандалить, - уступила чуть погодя Тамара, но предупредила, что впредь не позволит показываться на людях в "таком узком и коротком и позорить свой дом".

      Мадина была рада благополучному исходу, и вскоре со сборами было покончено.

- Я Любу предупредила, она здесь присмотрит, - сказала Тамара мужу, к тому времени вернувшемуся с работы и сидевшему на кухне за столом.

- Разве это удобно при ее заботах о больной? - возразил Магомет.

- Здесь же Аза остается, сама присмотрит.

- Что на нее оставишь, того не застанешь. У нее пока одна игра на уме, - отмахнулась Тамара.

Аза обиженно поджала губы:

- Ага... Сами-то гулять едут...

- Смотри тогда, постарайся, чтобы Любе только корову пришлось доить, - примирительно сказала Тамара насупившейся дочери.

- Она не хуже вас все сделает, не волнуйтесь, - ободряюще улыбнулся Азе отец и хитро прищурил глаза:
- Им кажется, что мы тут без них совсем пропадем.

От такой поддержки Аза воспрянула духом, уже не так обидно было оставаться дома. Но она с откровенной завистью смотрела на нарядную старшую сестру. Ах, как ей хотелось быть сейчас на ее месте!