Мадина

Домой добрался к вечеру. Во дворе, взобравшись на стремянку, Хава бережно отламывала одну за другой виноградные кисти и складывала в ведро, висевшее на вделанном в верхнюю перекладину крюке.

- Вернулся?... Что там было? - прервала она свое занятие и устало присела на перекладину.

- Все нормально. - Ибрагим, подпрыгнув на ходу, сорвал дразняще свешивавшуюся над головой большую гроздь крупного зеленовато-белого винограда. Сверху посыпались полусухие листья, и несколько перезревших кисточек, видимо, едва державшихся на ножке, шлепнулись об асфальт и разлетелись вдребезги.

- Ай, что ты делаешь! Когда только повзрослеешь.

- Есть надежда, что скоро.

- Давно мужчина, а мальчишеские повадки никак не оставишь. Вот ведь здесь полное ведро отборного, - ласково укорила Хава.

- А чем же я не мальчик? - весело отозвался Ибрагим, усаживаясь на скамью под раскидистым орехом.

      - Для меня-то ты всегда мальчик. Только мальчики не бывают ростом под потолок.

- Нани, неужто не понимаешь: вкуснее ведь, когда сам сорвешь.

- Рассказывай, рассказывай. Из тебя слова не вытянешь. Как там Абукар, Фатима?

Ибрагим на секунду замер, словно подавившись виноградинкой. Потом, не глядя на мать, сказал:
- Да я не успел к ним заехать. Понимаешь, я бы тогда не смог домой вернуться, а мне завтра в первую смену. Я же по служебным делам ездил. А к Абукару послезавтра поеду.

- Как куда ехать, непременно ты. Неужели на этом вашем заводе один ты работаешь? Ведь только вернулся из командировки. Неужели сегодня кроме тебя никого нельзя было туда послать? - недовольно выговорила Хава, спускаясь вниз, осторожно нащупывая ногой перекладины стремянки.

- Нет, конечно, нани. Туда никто, кроме меня, не мог ехать. Да я б и не позволил, - многозначительно проговорил Ибрагим, и, спохватившись, обрадовался, что мать не смотрела на него, занятая небезопасным, на ее взгляд, спуском.

- Что же это за такие дела, которые, кроме тебя, никто не в силах сделать? - подсела она к сыну.

- Все равно не поймёшь, ты же не инженер. А виноград у нас в этом году хорошо уродился, - сказал Ибрагим, желая переменить тему разговора.

- Ничего не рассказываешь о своих делах, всегда отмахиваешься, - невесело покачала головой мать. - Виноград действительно хороший, а что толку... Люди компоты варят или еще что- то, а я что могу? Уже и пораздавала сколько, благо он у нас созревает поздно, когда у соседей отошел.

- Ты у меня не хуже других компоты варишь.

- Поешь еще, если я тебе сварю, - пригрозила Хава. - Почему я, старая, должна до сих пор заниматься этим? У счастливых людей такими делами невестки занимаются. А мой сын, видать, поклялся не жениться, пока я жива. Боится обременить свою жену уходом за свекровью. - Она, расстроенная, встала и пошла в дом.

Подобные сцены для Ибрагима были привычны, поскольку довольно часто повторялись, правда, в разных вариантах.

- Нани, иди-ка сюда.

- Что еще? - недовольно оглянулась мать.

- Иди, иди, поговорим немножко. Хава молча вернулась, села рядом.

  - Почему ты меня никак не оставляешь в покое, нани? Неужто тебе и в самом деле так сильно хочется иметь невестку?

- Зачем задаешь глупые вопросы?

- Делать нечего, - жертвенным тоном начал Ибрагим - Раз уж так жаждешь, будет у тебя невестка. Но знай: я только ради тебя иду на это, чтобы тебя освободить от домашней работы. А мне лично никто не нужен.

- У тебя есть на примете? - встрепенулась Хава, которую не ввел в заблуждение его наигранный тон.

- Ааа, мало ли девушек в нашем крае?

- Ты мне эти разговоры оставь. Я то подумала было, что всерьез за ум взялся, а ты опять шутки шутишь, - обиженно отвернулась мать.

- Да возьмусь я, возьмусь за ум, как ты говоришь, - примирительно сказал Ибрагим - Но вот никак не пойму, нани, почему ты так этого хочешь? Разве нам с тобой плохо вдвоем? К тому же, мы почти и не бываем одни, вон внуки твои здесь днюют и ночуют.

- Зачем их то считаешь? Они побудут да уйдут, а мне одной оставаться.

- Ну представь себе: придет сюда какая-то чужая и будет хозяйничать как у себя дома. Разве тебе приятно будет?

- Эх ты! - Хава дернула сына за нос, передразнила:
- "Какая- то!"А ты не бери какую-то, ты хорошую возьми, чтобы люди не смеялись, говоря: "Так он до сих пор не женился, потому что такую не мог найти? ".

Ее не обмануло наигранное безразличие, с каким говорил Ибрагим. Она поняла, что разговор этот имеет серьезную подоплеку и теперь думала, как бы подипломатичнее разузнать подробности.

- Так ты скажи: какую именно хотела бы иметь невестку? Мне ведь нужно знать, какую для тебя выбирать, - сказал Ибрагим. Тянуло закурить, но в присутствии матери это было недопустимо, и потому он вновь принялся за виноград. Отрывая крупные ягоды, с размаху отправлял их в рот, делая вид, что целиком увлечен этим занятием.

- За тебя любая девка пойдет, будь она хоть из чистого золота, так что смотри сам.

Ибрагима рассмешила убежденность, с которой мать произнесла это.

- Разумеется! Я ведь не кто-нибудь, а твой сын!... - сквозь смех проговорил он. - Но из чистого золота нам, наверно, ни к чему, а? Нам же тогда придется посадить ее в угол и молиться на нее...

 - Опять шутишь! Ты же отлично понял, что я хотела сказать.

- А ты не ответила на мой вопрос.

- Прежде всего, она должна быть из хорошей семьи, скромная, хорошего поведения. И чтобы, не дай бог!, не была из того тайпа, с которым у нас в прошлом вражда была. А насчет остального, смотри сам.

- Хм... Ты немного требуешь! А если она при всем при этом окажется неряхой и ничего не будет уметь делать?

- Научим. Лишь бы она тебя устраивала, - вкрадчиво сказала Хава, заглядывая сыну в глаза.

- Нет, так дело не пойдет! - возмутился он - Я же сказал: главное, чтобы тебя устраивала. Ладно, оставим этот разговор. Есть будем сегодня? Я с тех пор, как ушел из дома, в рот ничего не брал.

- Неужели в том городе поесть негде было?

- Но ты же знаешь, я не переношу столовые.

Хава заспешила в дом. Ибрагим пошел следом, захватив ведро, доверху наполненное виноградными гроздьями. За ужином Хава попыталась возобновить волновавший ее разговор:

- Скажи хотя бы, какого она тайпа?

- Кто? - поднял на мать невинный взгляд Ибрагим.

- Не прикидывайся! Сам знаешь кто.

- Не будем об этом.

- Почему? Разве я не имею права знать? Я ведь, как-никак, мать тебе!

- Вот именно...

Хава уловила тень смущения на лице сына, и это было верным признаком того, что он всерьез сделал свой выбор.

Поздно вечером, посидев полчаса у брата, Ибрагим собрался домой:

- ... Нани там одна. Я обещал быстро вернуться.

- С каких пор тебя беспокоит ее одиночество? - улыбнулся брат.

Ибрагим засмеялся:
- А это не одного меня должно беспокоить, но и вас всех. У меня к тебе одно дело есть, - посерьезнев, добавил он, не желая говорить в присутствии племянников.

- Дело? Пошли сюда. - Брат увлек его в смежную комнату, прикрыл дверь. Ибрагим тихо начал:
- Тут такое дело... Вам все не терпелось женить меня...

- Нам и сейчас не терпится.

- Так вот: я не против.

- Слава богу. Присмотрел девушку?

- Да есть там одна... - замялся Ибрагим.

- Ну говори, чего тянешь?

Ибрагим сказал, чья девушка и откуда, не вдаваясь в подробности.

- Завтра же переговорю с Хамзатом и вместе решим, что делать. Сам знаешь: за ним решающее слово, как за старшим в семье.

- Смотрите сами. Вам лучше знать, что делать да как, только... - Ибрагим опять несколько замялся и, глядя в сторону, договорил: - Не тяните с этим.

Брат откровенно рассмеялся. - Ишь, как ему загорелось! Если так невтерпеж, почему до сих пор сидел?

- Да брось ты! - смутился Ибрагим - Что я, мальчишка, что ли? Просто боюсь, что вызов скоро придет.

- Не переживай! Мы меньше, чем ты, заинтересованы тянуть. Только как же потом уедешь от молодой невесты? Как ее оставишь? - лукаво подмигнул брат. - Учти, это дело не из легких.

- Обыкновенно, - отмахнулся Ибрагим. - Я же ее не ради себя, ради матери беру, чтобы ей не одной здесь оставаться.

Брат расхохотался, оценив его наивное лукавство. Спустя несколько минут, Ибрагим бодро шагал домой по пустынной ночной улице, испытывая чувство облегчения, как человек, выполнивший трудную задачу.