31
Мадина и Анжела, сидя на подоконнике, наблюдали.
- Пошли, что ли? - не удержалась от соблазна Анжела
- Да я не танцую. И умела бы, не пошла под его музыку, - поморщилась Мадина.
- Глупости! Записи-то у него, что надо! - справедливости ради возразила Анжела, однако осталась на месте.
Подошел Виталий:
- Почему не танцуете?
- Не хотим.
- Оно и видно! То-то ноги твои ходуном ходят.
- Так это у меня просто от недуга, - засмеялась Анжела.
- От какого такого "недуга"? - передразнил Виталий.
- Я тремором конечностей страдаю, - притворно вздохнула Анжела, продолжая по-прежнему трясти в такт музыке свешенными с подоконника ногами. Виталий понимающе усмехнулся, солидно покачал головой:
- Тогда дело другое, тогда с вами все ясно. Однако насколько позволяют судить мои познания в медицине, у вас в таком случае должны и руки трястись.
- А мой тремор избирательно действует, по обстоятельствам.
- Сразу видно, что у вас в семьях медики, - сказала Мадина.
- Именно поэтому и знаю, что активный отдых повышает рабочий тонус, а посему, в интересах повышения производительности труда и как лицо, ответственное за таковую, предлагаю вам малость поразмяться, - назидательно произнес Виталий, жестом приглашая девушек.
- Ох, как длинно и официально - улыбнулась Мадина.
- Хотя мои познания в медицине куда скромнее ваших, смею заверить, что свежий воздух для нас не менее важен. Пойдем лучше прогуляемся, - предложила Анжела.
Тут только Виталий обратил внимание на пыль, поднятую танцующими и висящую в помещении чуть не до самого потолка. Несколько секунд он молча созерцал эту картину, потом с видом мальчишки, решившего созорничать, сунул в рот пальцы и пронзительно свистнул. Вошедшие в экстаз танцоры вразнобой остановились в замешательстве и удивленно воззрились на него, а он картинным жестом трибуна вскинул руку, призывая всех к вниманию.
- Достойнейшему обществу предлагается покинуть на время сей храм! Место сбора, у "царь- пушки". Программа высочайшего собрания будет объявлена дополнительно!
Виталий первым двинулся к выходу. Ребята шумной гурьбой последовали за ним, догадываясь, что их вожак и заводила опять придумал какое-то развлечение. Эльбрус, помедлив, нехотя тронулся следом. Ему претило повиновение чужой воле, тем более воле Виталия, но любопытство и нежелание оставаться в меньшинстве взяли верх. Он шел вразвалочку в своем обычном окружении, держась на некотором расстоянии от основной группы.
Метрах в трехстах от здания, в стороне от дороги лежали три огромные железобетонные трубы: две рядом, параллельно друг другу, а третья сверху, поперек, прямо посредине первых двух, причем один ее конец был приподнят. Если смотреть со стороны дороги, эта композиция из труб почти метрового диаметра напоминала силуэт гигантской пушки. Вряд ли комбинация эта была случайностью, скорее всего она явилась плодом веселой фантазии строителей, для какой-то одним из известной надобности доставивших сюда трубы.
"Царь- пушкой" она была окрещена в первый же день с легкой руки Кости, заметившего это сооружение еще из окна автобуса. Неподалеку от нее, на пологом пригорке, сплошь поросшем густой, хотя уже по-осеннему пожухлой травой, и расположились, каждый по своему усмотрению.
Эльбрус и тут остался верен себе. Он влез на "царь-пушку" и сидел на ней верхом, окидывая окрестности победным взглядом, взглядом властелина.
Света и Мадина сидели рядом, привалившись друг к другу плечами. Стоял ясный нежаркий осенний день. Небо было чистое, и лишь над зубчатой грядой гор, тянувшейся справа вдоль всего горизонта, виднелись кое-где рваные белесые клочья облаков. Мадина сидела лицом к горам, полной грудью вдыхая свежий воздух и с удовольствием ощущая на своем лице слабый ветерок. Тишину нарушал лишь доносившийся изредка отдаленный шум машин, проезжавших по дороге, да все еще не замолкавший магнитофон Эльбруса, правда, звучавший здесь, на просторе, несколько приглушенно.
Переждав, пока все расположатся, Виталий, предусмотрительно занявший место в центре, с церемонной вежливостью сказал:
- Товарищи! Разрешите огласить предлагаемую вашему вниманию программу! Я бы ее назвал так: "Конкурс эрудитов второго курса экономического факультета". У кого есть возражения или другие предложения, прошу высказать.
- Принимается!
Виталий шутливо-почтительным полупоклоном выразил публике покорство.
- Будем считать: принято единогласно. Программа заключается в следующем: каждый участник конкурса, а от участия в нем, предупреждаю, никто не освобождается, должен исполнить какой-нибудь номер по своему выбору. Это может быть юмористическая сценка, танец, песня, анекдот, чур, не из числа седобородых, давно затасканных! А если у кого на большее не хватит фантазии, можно просто продекламировать стихи. Но в любом случае необходимо соблюсти обязательные условия: каждый номер должен демонстрировать остроумие, и в роли конферансье тоже выступает исполнитель.То бишь каждый сам предлагает свой номер, и чем изобретательнее и остроумнее он это сделает, тем лучше для него. Если эти условия не будут выполнены, номер не засчитывается. А форму наказания проигравших давайте сообща определим, чтобы без обид было.
- Обежать вокруг царь-пушки десять раз!
- На одной ноге скакать...
- Да нет, пусть лучше вприсядку до дороги...
- Минуточку-минуточку! - вмешалась Света - Да вы хоть поняли суть предлагаемого конкурса? Конкурс-то ведь на эрудицию, на остроумие! А вы предлагаете такие наказания, которые достойны разве что низших умов! Лучше давайте предоставим вторую попытку или исключим из числа эрудитов.
Мнения разошлись. Ребята еще какое-то время спорили, но все же пришли к соглашению: лучше предоставить вторую попытку. В конце концов, все понимали, что никто из них не застрахован от перспективы проиграть, а быть признанным несостоятельным как эрудит никто, разумеется, не желал.
- Да, и еще одно! Предлагаю разрешить желающим скооперироваться по нескольку человек, так намного интереснее, да и программа получится содержательнее.
Это предложение Светы было дружно принято. Роль распорядителя добровольно взял на себя Виталий:
- Пойдем по кругу, по часовой стрелке, так что, кто с кем желает выступать, садитесь рядом, чтобы сподручнее было. На это дается 5 мин.
Тотчас же поднялась невообразимая суета. Каждый старался занять место по правую руку Виталия, чтобы как можно дальше отодвинуть свою очередь выступать. Завязалась шумная возня. Виталий тщетно пытался урезонить расходившихся ребят, которым эта веселая борьба уже сама по себе доставляла удовольствие. И тогда Костя применил испытанный и безотказный прием. От его оглушительного "разбойничьего" свиста все на секунду стихли. Воспользовавшись наступившей паузой, Костя громко объявил:
- Зря стараетесь! За точку отсчета мы не Виталия возьмем, а определим ее по жребию!
Тишину взорвал дружный смех. Теперь от души хохотали те, кому не особенно повезло в состязании за более выгодное место. Они смеялись над "победителями", откровенно наслаждаясь их разочарованием. Наконец, угомонившись, все расселись полукругом. Даже Эльбрус с компанией, притянутые общим весельем, сидели тут же.
Костя сбегал в здание лаборатории и вернулся, победно размахивая гитарой и порожней бутылкой из-под шампанского. Он расчистил небольшую площадку в центре и, положив бутылку, сильно крутанул ее. Ему пришлось проделать это несколько раз подряд, пока горлышко бутылки не замерло прямо напротив одного из ребят, что уже исключало сомнения по поводу бесспорности жребия. По кругу пронесся облегченный смешок.
- А время на подготовку дается? - спросил парень, которому выпало начинать.
- Первому на обдумывание 10 мин , остальным, по 3 - Виталий засек время.
Парень задумчиво тер указательным пальцем веснушчатый нос, всякий раз касаясь дужки покоившихся на нем очков, и блуждал по небу глазами, словно надеясь найти там помощь. Каждый был так же занят обдумыванием собственного номера, и только слышавшееся отовсюду приглушенное перешептывание да негромкая музыка нарушали воцарившуюся над взгорком относительную тишину. По истечении установленных десяти минут, парень поднялся, вышел в середину круга, встал в картинную позу и торжественно объявил:
- Выступает всемирно известный учёный, непревзойденный специалист современности по части" унутрэнних" болезней человеческих натур, чьи исследования весьма основательны, глубоки и на злобу дня: но всегда они относятся к кому угодно другому, только не к нам! Иначе нам бы не так весело было его слушать.
При последних словах он понизил голос и доверительно подмигнул, хитро прищуривая серо-зеленые глаза, смотревшие весело из-за выпуклых стекол очков. Затем, после секундной паузы, коротким энергичным жестом привел в полный беспорядок свои довольно длинные светлые волосы, очки сдвинул на самый кончик носа. Тело его все как-то неимоверно перекосилось, расслабленно покачиваясь, и на лице появилось эдакое туповатое выражение.
Эта поза и гримаса были настолько характерны и знакомы, что все сразу узнали один из персонажей всеми любимого Аркадия Райкина, и вновь раздался дружный смех, который довольно долго поддерживался тем, что выступавший то и дело вполне артистично менял позу, очень удачно подражая знаменитому актеру. И лишь когда волна смеха заметно спала, парень забавно измененным голосом начал монолог своего героя.