Мадина

Поначалу Мадина чувствовала себя сиротливо в чужой группе, среди незнакомых студентов, сознавая в душе их бесспорное превосходство над собой, ведь они были уже на втором курсе. В ее представлении одно это было большим преимуществом. Но вскоре, благодаря общей работе и свойственной юности общительности, она сблизилась с некоторыми из них и перестала чувствовать себя непрошеной гостьей.

Работали они по уборке территории и помещений лаборатории, в которой летом был проведен капитальный ремонт. Вся работа и заключалась в ликвидации нежелательных последствий ремонта. В корпусе была проведена кое-какая перестройка, и вот теперь по всей территории и в помещениях, там и сям, валялись груды строительного мусора, остатки стройматериалов, в основном состоявшие из битого кирпича и затвердевшего раствора, лежавшего бесформенными комьями. Ребята, которых в группе было 12 человек, почти половина, занимались вывозом мусора.

    А девушкам предстояло навести чистоту в помещениях. Это оказалось делом далеко не простым. Двери, окна, полы - все было беспощадно заляпано раствором и известью, давно засохшими и потому очень плохо поддававшимися усилиям девушек, у которых к тому же было на "вооружении" лишь несколько скребков на всех, да тряпки и веники.

Мадина все время работала с двумя девушками, Светой и Анжелой. В первые же дни, поняв, видимо, ее состояние и сочувствуя, они сами подошли к ней, заговорили. С тех пор они всюду держались вместе.

Работой студентов руководил молодой лаборант. Все его руководство заключалось в том, что по утрам проводил проверку и когда после неизменной раскачки ребята принимались за дело, уходил куда-то. Правда, в течение дня он наведывался несколько раз, чтобы убедиться, что работа идет. Некоторые из ребят, пользуясь тем, что большую часть времени предоставлены самим себе, работали с прохладцей, частенько устраивая продолжительные паузы. И тогда под несмолкавшую весь день музыку начинали танцевать, дурачиться, постепенно вовлекая других. Мадина в этом участия не принимала, оставалась всегда зрительницей.

      Инициаторами таких увеселительных паиз неизменно были трое ребят и две девки, державшиеся в группе особняком. Мадина мысленно окрестила их  "кучкой аристократов". Они выделялись сверхмодным обличием и своим вызывающим поведением и манерами демонстрировали собственное превосходство над всеми остальными. Появление руководителя во время "разминки" ничуть не смущало их, и ему не сразу удавалось урезонить их, заставить работать.

Признанным лидером, предводителем этой "кучки" был Эльбрус, невысокий смуглый парень, всегда одетый по последнему крику моды, с какой-то особенной, расхлябанной походкой. Это он каждый день приносил магнитофон и кассеты с ультрасовременными записями. К работе он относился с откровенным презрением и только в крайних случаях делал вид, что работает: то кончиком лопаты кидал из кучи мусор на носилки, то лениво перекидывал с места на место кирпичи. Но и это продолжалось только во время присутствия руководителя. Остальные члены его компании во всем старались подражать ему.

Возмутительнее всего было то, что они не только не работали сами, но и мешали остальным: поднимали на смех добросовестно работающих, подначивали, изощрялись в шутках, которые далеко не всегда были безобидными. Кое с кем из девушек вели себя развязно. Мадину не столько шокировали вольности, которые ими нередко допускались по отношению к некоторым девушкам, сколько то, что те принимали их благосклонно, даже не пытаясь пресечь. Она в душе презирала этих девушек и старалась не обращать на них внимания, чтобы не видеть сцены, которые воспринимала как оскорбление женского достоинства вообще.

Больше всех ей был неприятен Эльбрус. А после одного случая она просто возненавидела его. В тот день девки чистили окна. Вооружившись острыми щепками, Мадина с Анжелой соскабливали слой извести со стекол и рам. Над соседним окном трудились Лариса и Ада, девки из компании Эльбруса. Сам он, дымя сигаретой, слонялся без дела и под одобрительный хохот дружков, ходивших за ним свитой, время от времени отпускал язвительные шуточки по поводу работающих. Виталий, комсорг группы, на которого была возложена обязанность старшего, вместе с ребятами выгребал мусор.

      - Брось валять дурака, принимайся за работу, - попытался он призвать к порядку Эльбруса. Тот вызывающе остановился перед ним и стоял, засунув руку глубоко в карман и покачиваясь взад-вперед на своих кривоватых, широко расставленных ногах.

- Вкалывайте, вкалывайте, патриоты! Вам за это орден повесят, - сплюнул сквозь стиснутые зубы под ноги Виталию.
Виталий медленно выпрямился:
- А ну бери сейчас же лопату! Барин нашелся.

Задетый его тоном Эльбрус, перекатывая из угла в угол рта сигарету, с убийственным презрением процедил:

- Тыы! Оставь меня в покое, не то плохо будет. Сам надрывайся, если охота. От меня не дождешься.

- А чем ты лучше? Почему это другие за тебя должны работать? - сверкнул глазами Виталий.

- Да на меня всю жизнь такие, как ты, работают!

Виталий, сжав кулаки, со зловещей медлительностью двинулся на Эльбруса. Желваки заходили у него под бледной кожей. С ненавистью глядя в наглые его глаза, гневно выдавил:
- Ты, подонок! Плевать мне на то, что сынок министра! Пусть с тобой, недоноском своим, дома носятся, как с писаной торбой, а здесь ты будешь работать как все!

- Ах ты... - Эльбрус грязно выругался - А ну заставь, попробуй!...

Виталий бросился на него с кулаками, но ребята вовремя удержали.
- Не связывайся ты с ним. Не стоит руки марать...

Виталий не переставал вырываться и, тяжело дыша, не сводил ненавидящего взгляда с Эльбруса, который, ухмыляясь, стоял все в той же позе, всем своим видом выражая полное презрение. Ребята, оттеснив Виталия назад, придвинулись к Эльбрусу стеной.

- Так ты будешь работать? - угрожающе спросил один из них, вплотную подступая к нему. Это был Костя. Обычно спокойный, невозмутимый, в ту минуту он был неузнаваем. Эльбрус попятился от его горящего гневом взгляда. На лице застыла прежняя ухмылка, но мелкое подрагивание уголков губ выдавало его. Да, ему теперь явно было не по себе. Даже закадычные дружки отступили подальше, и он остался один перед плотной, враждебно настроенной стеной ребят.

      Девки, почувствовав назревающую нешуточную драку, бросили работу, встревоженно сгрудились. Некоторые из них со своих мест попытались урезонить ребят. Одна Света отважилась подойти ближе, вмешаться.

- Да оставьте его в покое! Что вы к нему привязались, в самом деле... Горбатого могила исправит.

Эльбрус посмотрел на нее, отступил назад. Но Костя опять приблизился к нему вплотную и зло начал говорить по-осетински. Мадина не понимала ни слова, но полыхающие гневом черные глаза Кости и его грозный тон говорили сами за себя.

- Может, переведешь? - попросила она Анжелу.

- Ааа, ругает, - отмахнулась та, не желая вдаваться в подробности

- И сама догадываюсь, что не хвалит. Просто хотелось узнать, отчего он так сдрейфил.

Эльбрус теперь, как-то сразу обмякнув, стоял со скучающим видом, все еще держа руки в карманах и вяло огрызаясь. Брезгливо кривя рот, он выдавил:

- Черт с вами... Раз без меня не можете справиться, поработаю - И, взяв лопату, принялся размашисто швырять мусор на носилки, поднимая облака пыли, девки облегченно вздохнули:

- Пронесло.

Костя недобро взглянул на него:
- Брось пылить.

- Ах, вам опять не нравится? - окрысился Эльбрус.

- Не пыли, работай как все.

- А я, как все, не могу! Я лучше пойду девушкам помогать.

Бросив лопату, Эльбрус направился к девушкам. Костя сделал порывистое движение в его сторону, но, выразительно сплюнув, махнул рукой. Эльбрус вразвалочку подошел к окну, с которым возились Лариса и Ада. Лариса, стоя на подоконнике, вытирала тряпкой стекло. Он уселся рядом.

- Ну, чем вам помочь?

- Вот с косяка известь соскобли, если горишь желанием, - игриво взглянула на него сверху вниз Лариса.

- Горю... желанием... только не таким, - попыхивая сигаретой, ответил, оставаясь сидеть.

Он некоторое время наблюдал за ребятами, с откровенным осуждением глядя на своих дружков, работающих теперь вместе со всеми, но от обычных своих подковырок воздерживался. Задевало за живое то, что ребята как будто совсем забыли о его существовании. Его, привыкшего быть всегда в центре внимания, не замечают! Он обвел присутствующих неприязненным взглядом. Не мог им простить, что стали сегодня свидетелями его поражения.

      "Вот и эта... смотрит свысока! "- зло покосился на стройные ноги Ларисы. В следующую секунду Лариса, пронзительно визжа, скатилась с подоконника и набросилась на Эльбруса, который, заслоняясь от ее тумаков, хохотал. Игривое выражение на ее лицо исключало первоначально мелькнувшую у всех мысль о том, что случилось неладное, и все присутствующие, так и не поняв, что же с ней произошло, продолжили свое занятие.

Мадина молча наблюдала, как Эльбрус и Лариса со смехом гоняются друг за другом. Она уже хотела было отвернуться, но взгляд невольно задержался на лице Ады, стоявшей возле. Прислонившись спиной к простенку между окнами, Ада нездорово горящими глазами напряженно следила за расходившейся в веселье парой. Мадина легонько толкнула локтем Анжелу, и показав глазами на Аду, озадаченно пожала плечами. Анжела с трудом превозмогая смех, прошептала, склонившись к самому уху Мадины:

- Да ведь они обе вокруг него, как кошки, увиваются.

Теперь Мадина с новым интересом наблюдала за происходящим, время от времени поглядывая на лицо Ады, как экран отражавшее целую гамму противоречивых чувств, бушевавших в ее груди. Мадина с возмущением смотрела на Ларису, спокойно реагирующую на весьма неделикатные жесты Эльбруса.

Вырвавшись, Лариса вновь мелкими перебежками устремилась вперед, смеясь и строя без особой прыти догоняющему Эльбрусу, кокетливые гримасы. Но вдруг он рванулся вперед, сделал какое-то неуловимое движение. В ту же секунду Лариса с размаху полетела на кучу мусора и растянулась на ней в безобразной позе. Мадина вскрикнула. Анжела, удивленная неподдельным испугом, отразившимся в ее расширившихся глазах, тронула ее за плечо:

- Эй, ты что ее пожалела?... - И мстительно, с нажимом:
- Да так ей, дряни, и надо!

Мадина с трудом разжала губы:
- Он... он ей подножку поставил.

- Да ну?

Вокруг Ларисы собрались девки, помогли подняться. Она, постанывая, отряхивала платье. Видно было, что не на шутку ушиблась, но и в эту минуту ее больше заботил собственный внешний вид. Она, через силу выпрямляя ушибленное колено, поспешно приводила в порядок платье и волосы.

      - Вот... Из-за тебя все, - взглянула на Эльбруса.

Тот только посмеивался:

- Под ноги надо смотреть! Кто виноват, если ты споткнулась? Не я же здесь этих кирпичей накидал.

Не найдя в его взгляде ни тени сочувствия, Лариса обиженно отвернулась. Мадина, все еще стоявшая на прежнем месте, видела, что Ада теперь с откровенным злорадством наблюдает за соперницей. В душе ее шевельнулась жалость к Ларисе, которую еще минуту назад презирала. Она подошла к ней, сочувственно заглянула в глаза:

- И вовсе ты не споткнулась! Это он тебе подножку поставил.

Лариса растерянно оглянулась на Эльбруса. Но тот никак не ответил на ее немой вопрос, а, раскачиваясь, медленно пошел на Мадину.

- Это еще кто тут пищит? - процедил, в своей привычной брезгливой гримасе кривя рот - Ааа, это ты здесь голос подаешь, ингушка? Ишь ты!...

Сказано это было с таким убийственным презрением, что уже сама интонация глубоко оскорбила Мадину, разбудила в ней злобу. Смело глядя в его противные наглые глаза, она звенящим голосом выговорила:

- Я все видела! Это ты поставил ей подножку, а теперь трусливо отпираешься. Нахал!

- Ого! Оказывается, у тя и голос прорезался?!