Мадина

Ее мысли прервало появление Мустафы.
- Все читаешь? А не помнишь, кто мне брюки обещал отпустить?

- Помню, не беспокойся. К завтрашнему утру будут готовы.

- Идет, - кивнул Мустафа, не сомневаясь, что обещание будет выполнено.
Их отношения в последнее время заметно изменились: исчезли нередкие в прошлые годы взаимные придирки и неуступчивость.

Первопричиной была, конечно, Мадина, относившаяся теперь к поступкам брата более терпимо и в случае необходимости, защищавшая его от родительского гнева.

- Что ты там нашла интересного? - Мустафа оставался стоять в дверях.

- Опять собираешься смыться? Иди-ка посиди со мной.

Мустафа послушно сел рядом, глядя то на сестру, то на закрытую книгу, лежащую у нее на коленях.
"Как он вырос за лето. Вон и усики уже растут"- с неясностью подумала Мадина, разглядывая густой темный пушок на верхней губе брата.

- Чего уставилась? - спросил нарочно грубовато, чтобы скрыть свое непонятное смущение.

- Мустик, а ты тоже, как Муслим, усы отрастишь? - заулыбалась Мадина.

- А что? - Мустафа невольно потянулся к верхней губе, провел по ней пальцами.

- Да ничего. Тебе пойдут. Ох, и красавец же парень будешь! Все девки за тобой будут бегать, - сказала Мадина, с удовольствием обнаруживая тень смущения на лице брата.

- Ты для этого меня позвала? Нашла о чем говорить, - пренебрежительно скривил губы Мустафа и, с чувством собственного превосходства, заключил - Одно слово, девчонка!

- Ну что ты вскочил? Между прочим, у меня к тебе серьезный разговор.

Мустафа опять сел в выжидательной позе, готовый в любую минуту уйти. Мадина немного помолчала, собираясь с мыслями.

- Что вам в школе про войну во Вьетнаме рассказывают? Когда же Америка оставит его в покое?

Мустафа удивленно поднял брови и в следующую секунду рассмеялся, поняв, что она задает этот вопрос на полном серьезе и в самом деле ждет от него ответа.

- Представляешь, я еще не говорил с президентом на эту тему, как-то случая не подвернулось! А потому не могу пока судить о его дальнейших планах на сей счет, - сказал он, пытаясь принять важный вид.

- Да ладно тебе, - улыбнулась Мадина, осознав нелепость своего вопроса. - Просто, знаешь, как подумаю о войне, мне аж жутко становится, кровь в жилах стынет.

- А ты чего боишься? Уж к нам-то никто не посмеет сунуться. Если кто и сунется, тому все зубы повыбьем и хребет переломаем. Всегда так было.

    С улицы донесся условный свист и Мустафа как по команде поднялся.

- Таким тоном говоришь, словно во всем этом есть твоя личная заслуга.

- Так я же не о себе, а о стране говорю, которая как и я, никогда никому не покорялась, - на ходу выговорил Мустафа и скрылся за дверью.

Оставшись одна, Мадина вновь задумалась, глядя на царящий за окном ясный солнечный день, на пронзительно голубое небо. С внутренним содроганием вспомнила увиденных на экране вьетнамских детей, заслоняющихся худенькими ручонками от летящего над головой американского бомбардировщика. Вспомнила смертельный страх, наполнявший округлившиеся детские глаза, с ужасом следившие из-под ручонок за смертоносной птицей.

Сердце ее защемило чувство сострадания к далеким и совсем незнакомым людям, вынужденным безвинно переносить ужасы войны, и она предалась наивным мечтаниям. В ее воображении одна за другой рисовались различные картины возмездия: то по какому-то волшебству на агрессоров обрушивается повальный мор, то в районе их расположения возникает сильнейшее землятресение или проносится небывалой силы смерч, сметая всех их с лица земли... Эти воображаемые картины не успели еще как следует утолить, невольно возникшую в сердце, жажду мести, как со двора послышался шум, стукнула входная дверь. Мадина, потягиваясь, встала, сделала несколько энергичных движений, окончательно стряхивая с себя оцепенение.

Все семейство Наташи сидело за ужином, и, как ни отговаривалась, Мадине пришлось принять участие в трапезе. Сережа, сидевший напротив, неумело отвечал на заговорщическое подмигивание Мадины. Мальчику явно доставляло удовольствие ее присутствие, уже само по себе разнообразившее наскучившее застолье. Он весело, с готовностью отвечал на чуть заметное подмигивание старательным прищуриванием обоих глаз и незаметно для родителей гримасничал. Мадину забавляли его выходки, и она потихоньку провоцировала их.

  Заметив, что мальчик все внимание переключил на нее, позабыв про еду, она спохватилась, перестала смотреть на него. Серёжка всячески пытался вновь привлечь ее внимание.

- Мадина, а че ты к нам теперь редко приходишь, а? - спросил он, отчаявшись добиться цели ужимками.

- А ты че к нам свой курносик не кажешь, а? - в тон ему спросила Мадина, подражая в произношении тете Любе и используя ее лексикон.

- Так говорите, освободили тебя от поездки в колхоз? - сказал дядя Василий, словно продолжая давно начатый разговор - Это хорошо.

- Хорошо-то хорошо, да жаль не вместе будем, - вздохнула Мадина.

- Не беда. Месяц, срок небольшой, быстро пролетит. - Дядя бросил взгляд на жену. Мадина поняла, что это говорилось больше для тети Любы.

- А ты че не ешь? На вот, поешь лучше. Знаешь, как вкусно! - Серёжка пододвинул к Мадине тарелку с тонкими кружочками колбасы и хитро поглядывал на нее.

- Вот сам и ешь, если вкусно.

- Ну ты хоть попробуй! Ей- богу, тебе понравится, - не унимался Сережка, невзирая на предостерегающий окрик Наташи еще ближе придвигая тарелку.

- Я и не говорю, что невкусно. Просто хочу, чтобы тебе больше осталось - Мад. невольно отстранилась от стола.

- Да полно баловать-то! И чего тебе неймется, сорванец, - беззлобно проворчала тетя и переставила злополучную тарелку в дальний конец стола.

- Давно бы так, - улыбнулся дядя. - А то бедная Мадина смотрела на нее, как на кровного врага.

Эти слова развеселили всех, и Серёжа, желая разделить успех отца, уточнил.

- Неее, как на жабу! - за что Наташа, дотянувшись через стол, наградила его звучным шлепком. - Прямо наказание, сидеть с тобой за одним столом! Всем аппетит отбил, паршивец.

Серёжа злорадно захихикал.

Вскоре обе девки, уединившись в уютной комнатке Наташи, самозабвенно танцевали. Вряд ли кто смог бы определить название этого танца, ибо он не походил ни на один из известных. Это скорее был своеобразный гимн молодого здорового тела, безмятежной, счастливой юности.

Скрипнула, приоткрываясь, дверь, и в образовавшуюся щель просунулась Серёжкина вихрастая голова с непокорным соломенным хохолком на макушке, всегда стоявшим торчком. Наташа бесцеремонно погнала его прочь.

- Кто тя звал? А ну дуй, дуй отсюда, Серый! Быстро!

Мальчик уныло смотрел на сестру, не решаясь переступить порог, но и не желая отступать.

- Зачем ты его гонишь? Пусть посидит с нами. Какой ни есть, а всё же кавалер! - сказала Мадина, втянув мальчика в комнату, и закрыла дверь.

- Ты что забыла, как он себя за столом вел? Ну, чего явился? Что тебе тут надо?

- А я и не к тебе вовсе. Я хочу посмотреть, как Мадина индейку танцует, - отпарировал тот, капризно оттопыривая губы.

- Ишь, заказчик нашелся! Кто тя ублажать-то станет? "Индейку" ему станцуй!  - передразнила Наташа.

Мальчик обиженно насупился.
- А чем плох заказчик? Да я для него хоть что станцую! Ведь он так усердно угощал меня сегодня, - с лукавой улыбкой договорила Мадина, а Серёжа виновато захихикал.

- Не тушуйся, Сержик! Проходи, садись, - Мадина с шутливой почтительностью провела мальчика к дивану, усадила. Церемонно поклонившись "публике" в лице Сережи, взиравшего на нее с довольной миной, с явным удовольствием начала танцевать.

      Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Серёжа покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мадина с тайным волнением слушала Наташу, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому.

Но Наташу трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мадина даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью.

После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мадина затрясла ее:
- Да перестанешь наконец?! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет?

- Дождешься от вас вознаграждения, как же! - засмеялась Наташа, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила:

- Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили.

- Оой, не напоминай, - поморщилась Мадина.

- Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Наташа, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мадина, Наташа звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить.

- Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как-нибудь, будешь знать!

Но Наташа, в ответ на этот привычный выговор, лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мадине совсем близко, обняла за плечи.

- Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке... - Но, спохватившись, тут же поправилась: - А хотя, ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой. Ну, Мадина, будь ты с ним поласковей, чего тебе стоит? Ну что страшного, если вместе сходите куда-нибудь? Да если хочешь знать, когда любят друг друга, даже целоваться не стыдно.

- С ума сошла! На что ты меня толкаешь? - ужаснулась Мадина, краснея от одной этой мысли, казавшейся ей преступной.

- Фии! Подууумаешь.

- Ну что ты!... У нас же вообще и не целуются, - сказала Мадина, по наивности своей абсолютно убежденная, что так оно и есть на самом деле.

- Как, совсем? С чего ты взяла?

- Знаю. Я никогда не видела, чтобы... Даже поженившиеся. А ты разве видела?

- Но не обязательно же видеть, - резонно заявила Наташа и пренебрежительно прибавила: - А что тут такого? Меня вот Валерка поцеловал.

- Вот те раз!... Почему скрывала? А еще говорила: "Больше товарищ... "- протянула Мадина  уличающим тоном.

- Кто больше товарищ, тот целоваться не полезет. Стоило этим хвастать! - выразительно фыркнула Наташа - Ткнулся разочек в щеку, как телок, вот и весь поцелуй. То ли дело, как в кино! - нарочно продолжала она, видя какое впечатление производит этот разговор и желая еще больше ошеломить подругу.