Мадина

Подруги старались держаться теневой стороны улицы. Вскоре они сели в переполненный автобус. Вернее, не сели, а влезли. Задыхаясь от жары и духоты, пассажиры с нетерпением ждали отправления. Но водитель оставался безучастным к их возмущенным требованиям и все медлил, то ли количество пассажиров находил недостаточным, то ли оттягивал время в интересах графика. Мадина изо всех сил старалась избежать неприятного прикосновения чужих разгоряченных тел, но в данной ситуации это было просто невозможно.

  - Оох, до чего противно. Скорей бы уж ехал - тихо простонала она.

- Так тебе и надо! Не хватило ума прокатиться с ветерком, давись теперь в этой душегубке.

- Ничего, Натуля, переживем.

Придя домой, Мадина первым делом направилась в задний двор, где был сооружен летний душ. Нетерпеливо разделась, отвернула вентиль до отказа. Упругие струи чуть теплой воды приятно освежали разгоряченное тело. Некоторое время она стояла неподвижно, тихонько постанывая от удовольствия, и, только насладившись этим ощущением полного блаженства, взялась за мыло.

Дожидавшаяся ее на кухне Аза тоном хлебосольной хозяйки позвала к накрытому столу. Мадина, тронутая заботой, обняла сестренку, чмокнула в щеку.

- Азулька, ну как ты тут хозяйничала?

Мадина молча выслушала обычный отчет сестренки. И сегодня не обошлось без жалоб на брата.

- Я убирала, убирала, а он пришел и все раскидал - говорила Аза, обиженно оттопыривая губы.

- А что он тут раскидал? Вроде у тебя везде порядок, - Мадина явно преувеличивала.

Лицо девки заметно просветлело.

- Свою одежду раскидал... Пришел, переоделся и смылся, а вещи свои не прибрал. Гоняет, наверно, где-то мяч, "футболист", - презрительно протянула она, но в голосе ее уже не слышалась прежняя обида.

- Ничего, сами приберем, раз он такой неряха. Ты его накормила?

- Что он маленький?... Я все поставила на стол, а остальное его дело.

Мадина чувствовала: сестренку что-то беспокоит.

- За что ты на него так сердита? Он чем-нибудь обидел тебя?

- Нееет.

- Но я же вижу, что ты расстроенная.

Тяжело вздохнув, Аза с взрослой озабоченностью проговорила:
- Ох, как плохо, когда нани дома нет. Все как-то ненормально... Уж лучше бы она не ходила на эту работу.

- Ты хозяйничать тут в мое отсутствие устала?

- Не устала. Просто без нани очень плохо. Сегодня еще два наших индюшонка пропали, - со слезами в голосе выговорила Аза, виновато опуская глаза.

      - Ааа, вон в чем дело. Куда же они могли деться?

- Не знаю. Может, собаки чужие утащили - робко предположила Аза, считавшая себя повинной в этой пропаже.

- Честное слово, я как только пришла со школы, сразу пошла их кормить. Собрала, посчитала, а двух нет.

Больше часа сестры потратили в бесплодных поисках. Вернувшись в дом, Мадина принялась за уборку.

- А сама говорила: везде порядок... - обиделась Аза. Однако у Мадины было несколько иное представление о порядке и чистоте, и она успокоилась, только когда навела порядок, соответствовавший ее представлениям о таковом.

"В самом деле очень плохо, что нани весь день нет дома, - невесело думала она. - И Мустафа совсем от рук отбился".

Прошло всего несколько дней, как мать начала работать на швейной фабрике, и с тех пор в доме стало как-то непривычно пусто и неуютно. Мустафа, свободный теперь от материнского контроля, целыми днями пропадал где-то. Придя из школы, он переодевался, кое-как перекусывал и уходил из дома, чтобы вернуться затемно. Мадина вчера пригрозила, что скажет обо всем отцу, если он и дальше будет поступать так. Однако эта угроза, видимо, прозвучавшая в ее устах не особенно грозно, не возымела на Мустафу желаемого действия: он все еще не заявлялся домой.

"Нет уж, братец! Больше я тебя не стану прикрывать", - решила Мадина и принялась готовить, торопясь успеть до возвращения родителей. Сегодня она как никогда старалась угодить им, особенно матери. Не давало покоя чувство вины перед ними, причиной которому было свидание с Ибрагимом. Несмотря на то, что мать и догадываться о нем не могла, Мадина испытывала потребность оправдаться перед ней хотя бы в своих собственных глазах. Тамара пришла усталая и чем-то расстроенная.

- Нани, тебе нездоровится? Ты сегодня как больная - Мадина приняла из ее рук сумку.

- Замучили меня эти автобусы. От работы столько не устаю, сколько от поездки туда-сюда.

- Помойся, вся усталость пройдет.

  - Дай хоть отдышаться - Тамара тяжело опустилась на стул, обвела кухню привычным взглядом - Как вы здесь? Все в порядке?

- Конечно. Что здесь может случиться, - Мадина вынесла чистое полотенце, протянула матери - Иди, нани. Вода, просто прелесть.

Тамаре было приятно искреннее участие дочери, звучавшая в ее голосе жалость. Она сильно уставала от конвейерной суеты и непривычного шума, царившего в цехе. Всю жизнь занималась воспитанием детей и ведением домашнего хозяйства, но с каждым годом становилось все труднее обходиться зарплатой мужа, вместе с детьми росли и их потребности. Несмотря на отговоры мужа, она поступила на работу, и вот теперь мучилась оттого, что никак не могла привыкнуть к новому положению. К тому же весь день беспокоили тревожные мысли о доме, хозяйстве, брошенных на произвол судьбы. Она не скоро вернулась в дом. Увидев, что ужин подан, удовлетворенно вздохнула.

- Были бы вы всегда такими расторопными, - сказала одобрительно, присаживаясь к столу, за которым уже сидел Магомет - А Мустафа где?

Мадина чуть помешкала и, жестом приказывая молчать сестренке, уже открывшей было рот, ответила:
- Да здесь был только что.

- Вы за цыплятами смотрели?

- Смотрели, вроде все на месте.

- В институте учишься, а до 35 сосчитать не умеешь?

Мадина поняла, что мать не утерпела и успела-таки проверить свое хозяйство.

- Мы везде их искали, но так и не нашли, - виновато призналась она. Аза поддержала ее, живописуя попытки отыскать пропавших цыплят.

- Ничего, ничего. Не велика потеря, - сказал Магомет, освобождая дочерей от дальнейших объяснений.
Мустафа в нерешительности остановился у порога, пытливо поглядывая то на отца, то на Мадину. Он силился понять, выполнила ли сестра вчерашнюю угрозу, и ждал реакцию отца. Но на отцовском лице никаких признаков недовольства не угадывалось.

- Чего стал? Иди мой руки - как ни в чем не бывало сказала Мадина.

      Поняв, что и на сей раз пронесло, Мустафа сразу оживился, состроил косившейся на него Азе смешную гримасу. Мадина и Мустафа ужинали вместе. Аза сидела тут же за столом, с сочным хрустом грызя яблоко.

- Слушай, ненасытная утроба, когда ты наконец насытишься? И со старшими всегда ешь, и с нами ешь! Только добро переводишь - все равно тощая, - беззлобно проговорил Мустафа, которому доставляло удовольствие подтрунивать над младшей сестренкой.
Аза, перестав жевать, сердито уставилась на него:
- Сам ты утроба!... Мадина тебя опять пожалела, а я вот пойду и скажу все... и что ты меня всегда одну дома бросаешь.

- Тссс! Ты что шуток не понимаешь? - прошипел Мустафа, с опаской косясь на дверь в отцовскую комнату - Ешь, ради бога, сколько влезет, только держи язык за зубами, не болтай лишнего.

Мадина недовольно взглянула на брата:
- Оставь ее в покое. И учти: в последний раз тебя прикрыла. Просто мне сегодня не хотелось лишний раз нани расстраивать. Забыл наш вчерашний уговор?

- Я же сегодня рано пришел.

- Ничего себе, рано! Ты бы хоть мне не врал.

Воцарилось недолгое молчание, после которого Мустафа пообещал:
- Ладно уж, буду сидеть дома до твоего возвращения.

      Спустя несколько дней объявили, чтобы вся группа была готова через день выехать в колхоз. Предупредили, что с собой следует брать. Мадина встревожилась, хотя это известие не было для нее неожиданностью. Она знала о неизбежности этой поездки, но так же знала и то, что дома ее наверняка не отпустят. Посоветовавшись с Наташей, после занятий пошла к декану. Некоторое время стояла перед дверью кабинета, не решаясь войти. Было страшновато впервые переступать этот порог. К тому же она не представляла, как объяснить там свое положение. Наташа подбадривала ее, подталкивала. В просторном кабинете за большим столом сидел декан, лысеющий полный мужчина лет за 50, с мясистыми губами и крупноватым носом на рыхлом круглом лице. Из-за роговых очков смотрели холодные, как показалось Мадине, глаза с отекшими веками. Едва ответив на приветствие, он, на секунду оторвав взгляд от лежавших перед ним бумаг, нетерпеливо спросил:

- Что у вас?

Мадина робко начала:
- Нашей группе послезавтра в колхоз, а меня родители не пускают, я не могу ехать.

- Что значит, не пускают? Почему не можете? Вы что, больны?

- Нет, - чуть слышно ответила Мадина.

- Если не можете ехать по болезни, представьте соответствующую справку, - начал декан с раздражением человека, оторванного от важного дела из-за пустяка, и, категорично прибавив:
- Никаких других причин не признаем. Закон для всех один. Кто не поедет, будет отчислен, - вновь уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Мадина, подавленная таким приемом, тихонько вышла.

- Ну что? - подалась к ней Наташа. Мадина передала слова декана.