глава 14
{'~ Молчите, это вам к лицу..".~'}
{;/ - Алисия Рохас. !/ }
Мы сидели в полумраке, тишина была такой густой, что казалось, её можно разрезать. Карл не давил, не задавал лишних вопросов. Просто был рядом, и этого вдруг оказалось достаточно.
— А твой отец, наверное, против? — спросил он, и в голосе не было ничего, кроме простого любопытства. — Что ты ходишь в такие места.
Я замерла. Пальцы, которые минуту назад спокойно лежали на коленях, вдруг сжались в кулаки. Вопрос был обычным. Невинным. Он не мог знать.
— Был против, — ответила я.
Мои слова повисли в воздухе. Карл, кажется, почувствовал что-то — какую-то перемену, едва заметное напряжение, пробежавшее между нами.
— А сейчас? — спросил тише.
Я подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось мягким, почти размытым, и это, наверное, придало мне смелости. Или усталости. Или того и другого.
— Сейчас умер.
Слова прозвучали глухо, даже обыденно. Я не плакала, не ломала голос. Просто констатировала факт, который носила в себе каждый день, каждый час, каждую минуту.
Наступила тишина. Другая, чем до этого. Тяжёлая. Такая, что давила на плечи и заставляла жалеть о сказанном.
Карл не двигался несколько долгих секунд. А потом медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть собственную неосторожность.
— Прости, — сказал парень, и в его голосе я услышала что-то настоящее. Не привычное «прости, я не знал», от которого становится только хуже. А тихое, почти растерянное: — Я не должен был...
— Ты не мог знать, — перебила я. И даже заставила себя слегка улыбнуться, чтобы разрядить воздух. — Всё в порядке.
Но не было порядка. И мы оба это знали.
Карл молчал, и я видела, как он обдумывает что-то, колеблется. Его пальцы легонько постукивали по колену — единственный признак внутренней борьбы в этом спокойном, собранном мужчине.
— Слушай, — наконец сказал брюнет, и его голос звучал осторожно, словно ступал на тонкий лёд. — Я хочу предложить кое-что. И ты можешь отказаться, без объяснений, просто нет — и мы забудем.
Я удивлённо подняла брови.
— Завтра вечером. Ресторан. Не тот, где шумно и много людей. Тихое место, я знаю одно. Я приглашаю тебя на ужин.
Я не сразу ответила. Смотрела на него, пытаясь разгадать, что стоит за этими словами. Сострадание? Жалость? Или что-то иное?
— Это свидание? — спросила прямо.
Карл слегка склонил голову, и в уголках его губ появилась лёгкая, немного грустная улыбка.
— Примирительное свидание, — ответил он. — Если хочешь. За то, что всколыхнул то, о чём не стоило.
Я неожиданно для самой себя рассмеялась. Тихо, коротко, но искренне. В его ответе не было ни давления, ни ожидания. Просто предложение. Простой жест, в котором, казалось, вместилось больше, чем в долгих речах.
— Ты не всколыхнул, — сказала я, и в этот момент поняла, что это правда. — Это всегда со мной. Просто не всегда на поверхности.
Карл кивнул, не отводя взгляда.
— Тогда просто ужин. Без повода. Если ты согласишься.
Я посмотрела на дверь, за которой остался гул толпы и эхо боя. Потом — на мужчину, который сидел напротив, не занимая лишнего пространства, не требуя ничего, кроме ответа.
— Хорошо, — сказала я. — Но при одном условии.
— Каком?
— Ты расскажешь мне, как вы с Эдгаром стали друзьями. Если я иду на примирительное свидание, то хочу знать, с кем имею дело.
Карл улыбнулся шире — и в этой улыбке вдруг появилось что-то молодое, почти мальчишеское.
— Договорились, — сказал он. — История долгая, но, надеюсь, стоит ужина.
Парень протянул руку — не для того, чтобы взять мою, а просто как жест, скрепляющий договорённость.
Я пожала её.
— Завтра в восемь? — уточнил Карл, отпуская мою руку.
— Завтра в восемь, — подтвердила я.
За дверью вдруг стало громче — взрыв криков, чей-то победный рёв. Бой закончился.
Карл поднялся, поправил футболку, которая и без того сидела идеально, и глянул на меня с лёгким удивлением, словно только сейчас заметил, в каком наряде я пришла.
— Ты так и не увидела бой, — заметил он.
— Я увидела достаточно, — ответила я, тоже поднимаясь.
Я уже взялась за ручку двери, когда она с грохотом открылась изнутри.
На пороге стоял Эдгар.
Я не сразу узнала его. Кровь заливала половину лица, растекаясь красными разводами по щеке, виску, шее. Губа была рассечена, на левой скуле наливался багряным огромный синяк. Но самыми страшными были глаза — чёрные, блестящие, зрачки расширены так, что радужки почти не было видно. В них не было ни радости победы, ни облегчения. Только тьма. Голая, животная тьма, которая ещё не успела выветриться из боя.
Он увидел меня сразу.
— Сия, — выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло, сорванно. — А ты тут какого чёрта забыла?
Я сделала шаг назад, сама не понимая почему. Что-то в его позе, в том, как он заступил проход, заставило моё тело реагировать быстрее разума.
— Эдгар, — сказал Карл спокойно, делая шаг между нами. — Успокойся.
— Не лезь, — бросил Доган, даже не посмотрев на друга. Его взгляд не отрывался от меня. — Это не твоё дело.
— Я пришла с Диего, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Он хотел, чтобы я увидела...
— Меня не волнует, чего он хотел, — оборвал Эдгар. Его голос становился всё тише, и от этой тишины по спине бежали мурашки. — Тебя здесь не должно быть. Вали отсюда.
— Эдгар, — вмешался Карл, делая шаг вперёд. — Она никому не мешает. Мы просто разговаривали...
— Я не с тобой разговариваю, — даже не глянув на друга, бросил Доган. Его глаза не отрывались от меня. — Я говорю ей. Чтобы убиралась. Вали. Отсюда. Сейчас. Блядь.
У меня перехватило дыхание. Я не понимала, откуда в нём столько злости. Мы же не виделись с тех пор... с тех пор, как всё закончилось. Я ничего ему не сделала.
— Я имею право здесь быть, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это не твоя собственность.
Эдгар усмехнулся. Это была не улыбка — это был оскал. Холодный, жестокий, такой, что заставлял кровь стынуть.
— Не моя собственность? — переспросил он, делая шаг ко мне. — Этот бой — мой. Эти люди — мои. Это место — моё. И я говорю — убирайся, пока я не вышвырнул тебя отсюда собственноручно.
— Ты не посмеешь, — выдохнула я, отступая на шаг.
— Не посмею? — Он засмеялся. Коротко, отрывисто. — Ты вообще представляешь, кто я? Ты думаешь, меня остановит, что ты — внучка Меган Рохас? Что ты можешь без её имени и фамилии?
— Эдгар, хватит! — гаркнул Карл, хватая его за плечо. — Она ничего тебе не сделала.
— А ты молчи! — Доган резко скинул его руку. — Ты вообще не лезь в то, что тебя не касается.
Доган снова посмотрел на меня. В его глазах не было ничего, кроме холодной, вязкой ярости.
— Ты слышишь, что я сказал? — спросил он тихо, почти ласково, и от этой ласковости стало жутко. — Убирайся. Ты здесь лишняя. Ты всегда была лишней. И если ты думаешь, что хоть кому-то здесь нужна — ты глубоко ошибаешься.
— Я не...
— Что — «не»? — перебил он. — Не слышишь? Не понимаешь? Или просто нравится стоять здесь и смотреть на меня? Тебе нравится, когда с тобой так разговаривают? Ты из тех, кому нужно внимание любой ценой?
Его слова били, как пощёчины. Один за одним, без замаха, без пощады.
— Знаешь, — продолжал он, и его голос становился всё тише, — я всегда думал, что в тебе есть что-то большее. Но теперь вижу. Ты — пустая. В тебе нет ничего, кроме киски и красивого лица. И твоё присутствие здесь — это просто способ привлечь к себе внимание. Потому что дома, в своей золотой клетке, тебя никто не замечает.
— Как ты смеешь... — начала я, чувствуя, как горло сжимается.
— А ты подумай, — оборвал он. — Подумай, зачем ты сюда припёрлась. Тебе неинтересны бои. Тебе неинтересны эти люди. Тебе интересно только одно — чтобы на тебя смотрели. Чтобы видели, какая ты необыкновенная, какая смелая, какая не такая, как все.
Доган сделал ещё один шаг, и теперь он стоял так близко, что я видела каждую каплю крови на его лице.
— Но ты — никто, Сия. Ты — никто. И ты никогда не станешь кем-то, сколько бы платьев ты ни надела и в какие бы места ни пришла.
Слёзы подкатили внезапно. Я не хотела плакать. Не перед ним. Не здесь. Но слова входили в грудь, как ножи, и я не могла их остановить.
Первая слеза скатилась по щеке. Потом вторая. Третья.
Эдгар увидел. На миг в его глазах мелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли даже удовлетворение. Но он не отвёл взгляда.
— Плачешь? — спросил он, и в его голосе не было ничего, кроме холодного презрения. — Правильно. Плачь. Может, хоть так поймёшь, что тебе здесь не место.
Я развернулась и вышла. Слёзы текли, размывая всё перед глазами.
Прислонилась к стене, закрыла глаза и пыталась вдохнуть. Просто вдохнуть. Но воздух не слушался, грудь сжимало, а слёзы всё текли и текли, размывая тушь, размывая свет фонарей, размывая всё.
— Алисия!
Я вздрогнула. Диего вылетел из дверей, едва не споткнувшись о порог, остановился в шаге от меня, тяжело дыша. На его лице было такое сочетание ярости и тревоги, какого я у него никогда не видела.
— Что случилось? — спросил он, и голос его дрожал. — Что он тебе сказал?
Я не могла ответить. Слёзы душили, слова застревали в горле, я только стояла, прижавшись спиной к холодному кирпичу, и смотрела на него, беспомощная, разбитая.
— Ведьмочка, — брюнет взял меня за плечи, осторожно, словно боялся сломать. — Скажи мне. Пожалуйста.
— Он... — я глотнула воздух, пытаясь успокоиться. — Он сказал, что я здесь лишняя. Что я пришла только для того, чтобы на меня смотрели. Что я никому не нужна. И чтобы я убиралась, пока он...
Голос прервался. Диего сжал челюсть так, что на висках заиграли желваки.
— Пока он что? — спросил он тихо, и в этой тишине было что-то страшное.
— Пока он не вышвырнет меня сам, — прошептала я.
Рубио отпустил мои плечи, развернулся к двери, и я увидела, как его кулаки сжались, как напряглось всё тело. Он сделал шаг по направлению ко входу, и в этом шаге было столько решимости, что я испугалась.
— Диего, нет, — я схватила его за руку. — Не надо. Пожалуйста, не надо.
— Он не имел права, — голос Рубио был глухим, сдавленным. — Кто он такой, чтобы так с тобой...
— Диего, — я крепче вцепилась в его руку. — Останься. Пожалуйста. Не оставляй меня сейчас.
Он замер. Стоял, глядя на дверь, за которой остались Эдгар и Карл, и я видела, как в нём борется желание пойти туда и разобраться с Доганом и желание остаться со мной.
— Пожалуйста, — повторила я тихо.
Он развернулся. Обхватил моё лицо ладонями, осторожно, нежно, так, как умел только он, и вытер большими пальцами слёзы, текшие по щекам.
— Смотри на меня, — сказал парень. — Смотри.
Я подняла глаза. В его взгляде не было ничего, кроме тепла и решимости.
— Ты слышишь меня, Алисия? — спросил он твёрдо. — Ты не лишняя. Ты не никому не нужна. Ты нужна мне. И если этот выродок посмел сказать тебе что-то иное, то он — никто. Слышишь? Никто.
— Он сказал, что я никогда не стану кем-то, — прошептала я, и голос снова дрогнул.
— А ты и не должна становиться кем-то, — Диего говорил тихо, но уверенно. — Ты уже есть. Ты — Алисия. И этого достаточно. Более чем достаточно. Слушай меня. Ты нужна. Мне. Оди. Своей маме и Меган. Ты нужна. И если Эдгар Доган думает иначе, то он — слепой грёбаный идиот, которому я с большим удовольствием напомню, кто он здесь.
Я почувствовала, как новые слёзы подкатили к глазам, но на этот раз — другие. Не от боли.
— Как ты вышел? — спросила я, пытаясь успокоить дыхание. — Ты же остался там...
— Зашёл с другого входа, а потом услышал твой плач. Я увидел, как ты выбежала, рванул за тобой, — сказал, не убирая рук от моего лица. — Карл перехватил Эдгара, а мне было наплевать на всё. Я слышал только, как ты плачешь. И больше ничего не слышал.
— А Эдгар?
— Пусть идёт к чёрту, — Диего слегка улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что-то настоящее. — Мне на него наплевать. Главное, что ты сейчас здесь. И с тобой всё будет хорошо.
— Ты так уверен? — прошептала я.
— Я всегда уверен, когда дело касается тебя, — ответил он. — А теперь... поехали домой?
Я кивнула. Диего обнял меня за плечи и повёл к машине. Я шла, прижавшись к нему, чувствуя, как его тепло успокаивает, как дыхание становится ровнее, как внутри медленно оттаивает то, что Эдгар заморозил своими словами.
— Ты останешься сегодня? — спросила я, когда мы сели в машину.
— Конечно, — ответил он, заводя двигатель. — Куда же я тебя одну пущу?
Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. Почувствовала, как машина тронулась, как тёплый воздух из печки начал окутывать лицо.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что? — спросил Диего, не отрывая глаз от дороги.
— За то, что пришёл.
Он молчал несколько секунд. Потом протянул руку и взял мою ладонь в свою.
— Я всегда приду, ведьмочка. Всегда. Всё будет хорошо. Обещаю.
Мы ехали молча. Диего не пытался разговаривать, просто держал мою руку в своей, иногда сжимая пальцы, словно напоминая: я здесь, я рядом. Я смотрела в окно на огни, проплывавшие мимо, и пыталась не думать. Просто дышать. Просто быть.
Когда мы остановились у дома, я некоторое время не двигалась. Диего заглушил двигатель, повернулся ко мне.
— Как ты? — спросил тихо.
— Устала, — ответила я честно.
Он кивнул, вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь. Протянул руку. Я взяла её, позволила помочь себе выбраться.
— Идём, — сказал он, и мы пошли ко входу.
В доме было тихо.
Мы поднялись наверх, и я остановилась у двери своей комнаты, не включая света. Темнота казалась безопаснее.
— Я сейчас, — сказал Диего. — Пойду возьму одеяло на диван.
Я кивнула и зашла внутрь.
Села на кровать, скинула туфли, которые натирали ноги весь вечер, но я не замечала. Стянула куртку, бросила рядом. В полумраке комната казалась чужой, хотя это была моя комната, мои вещи, моя жизнь.
Телефон в сумке мигнул.
Я не хотела смотреть. Не хотела знать, кто пишет, что хочет, почему именно сейчас. Но пальцы сами потянулись к нему, привычка была сильнее.
Я вытащила телефон, глянула на экран.
Новое сообщение. От Эдгара.
Сердце пропустило удар. Я замерла, глядя на его имя, не решаясь открыть. Пальцы дрожали. В голове шумело.
Я провела по экрану.
Эдгар: Нам нужно встретиться. Завтра. В шесть. Кафе возле твоего универа. Придёшь — поговорим. Не придёшь — приеду к твоему дому.
Я читала эти строки раз, второй, третий. Каждое слово дышало холодом, привычным для него, знакомым до боли. Он даже в сообщении не мог просто попросить. Только вызов. Только условие.
В дверях послышались шаги.
— Алисия? — Диего зашёл с одеялом в руках, остановился, увидев моё выражение лица. — Что случилось?
Я подняла на него глаза, и он, наверное, прочитал всё по моему лицу. Подошёл быстро, сел рядом.
— Покажи, — сказал тихо.
Я протянула ему телефон. Он прочитал, и я увидела, как его челюсть сжалась, как окаменело лицо.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты не пойдёшь.
— Диего...
— Ты слышала, что я сказал, — он повернулся ко мне, и в его глазах горело что-то опасное. — После того, что он тебе устроил сегодня? После того, как он на тебя набросился? Нет. Ты не пойдёшь.
— Если я не приду, он решит, что был прав, — сказала я тихо. — Что я слабая. Что я боюсь.
— А ты не боишься? — спросил Диего, и в его голосе прозвучала боль.
Я замолчала. Потому что правда была где-то рядом. Я боялась. Не его — себя. Того, что снова расплачусь. Того, что он снова скажет что-то, что оставит царапины на коже.
— Я пойду, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я сама ожидала. — Но не потому, что он хочет. А потому, что я хочу поставить точку.
— Какую точку? — Диего смотрел на меня пристально, пытаясь прочитать.
— Не знаю ещё, — призналась я. — Но я не могу убегать каждый раз, когда он меня обижает. Если я пропущу эту встречу, он запомнит только то, что я выбежала в слезах. А я хочу, чтобы он запомнил другое.
Рубио молчал долго. Смотрел на меня, и я видела, как в нём борются желание защитить и уважение к моему решению.
— Я поеду с тобой, — сказал он наконец.
— Он хочет встретиться наедине.
— Мне плевать, чего он хочет, — голос Диего был резким. — Я подожду снаружи. Если через пятнадцать минут ты не выйдешь, я зайду. И тогда он узнает, что такое настоящий бой.
Я попыталась улыбнуться, хотя улыбка вышла слабой.
— Договорились.
Диего отдал мне телефон, взял мою руку в свою.
— Ты уверена? — спросил в последний раз.
Я посмотрела на экран, на сообщение от Эдгара. На этот вызов, брошенный мне в лицо.
— Да, — сказала я. — Уверена.
Он кивнул, поднялся, расстелил одеяло на диване. Я осталась сидеть на кровати, крутя телефон в руках.
— Ложись, — сказал Диего, заметив мой взгляд. — Завтра будет тяжёлый день. Тебе надо отдохнуть.
Я послушно легла, натянула одеяло до подбородка. Диего выключил свет, и комната погрузилась в полумрак.
— Диего? — позвала я в темноту.
— М?
— Ты рядом?
Я услышала, как он улыбнулся — я знала этот звук.
— Рядом, ведьмочка. Всегда рядом.
Я закрыла глаза, и в голове снова всплыло сообщение. «Придёшь — поговорим.» О чём будет этот разговор? Откуда у него мой номер?
Завтра в шесть.
Я не знала, чего хотел Эдгар. Не знала, хотела ли знать. Но одно я понимала точно: на этот раз я не сбегу. Не в слезах. Не с опущенной головой.
Я приду. И посмотрю ему в глаза.