глава 13
{'~Марина Цветаева -"«Шумны вечерние бульвары, Последний луч зари угас. Везде, везде всё пары, пары, Дрожанье губ и дерзость глаз.»..".~'}
{¡|- Алисия Рохас. !|}
Я перекатываю ручку между пальцами - снова и снова, снова и снова. Пластик уже тёплый, почти живой. Меган нет рядом, и от этого почему-то легче. Свободнее. Нет, правда: я не чувствую того привычного сжатия в груди, не думаю о том, что ни на что не способна, не вспоминаю правила леди.
С детства мне твердили о плохих компаниях. А я теперь знаю: жизнь одна. Не попробуешь - не почувствуешь. В так называемых плохих компаниях живут настоящие люди. Они не лезут в душу, не заставляют тебя быть кем-то другим. Это и есть демократия. Настоящая.
Отец в своё время тоже нырнул в ту темноту - и выплыл из неё совсем другим. Он всегда хотел справедливости. А когда попал в банду, стал криминалом, а потом открыл автосалон. Был механиком, ходил на бои, приходил домой с разбитыми костяшками и счастливыми глазами. Он чувствовал жизнь. Каждый день - как последний.
Маму он чуть не сбил машиной. Она стояла на переходе в огромных очках, старых джинсах и свитере с вытянутыми рукавами. Отец выскочил, перепуганный, начал извиняться - а блондинка засмеялась. И всё. Когда я грустила в детстве, папа переигрывал эту сцену: садился на край кровати, разводил руки и говорил:
- А тут стоит такая девушка в очках - и я понимаю: пропал.
Мама всегда смотрела на нас с порога и смеялась. Я тогда не понимала, почему она смеется сквозь слёзы. Теперь, кажется, понимаю.
Вот что такое свободная семья. Вот что такое любовь.
Но у каждого наступает время, когда темнота заходит в дом без стука. И ты должен пережить чёрную полосу, чтобы когда-нибудь увидеть белую. Только вот пока ты в ней - мир теряет цвет. Все краски выцветают до одного оттенка. До цвета пустоты.
Не пустой дом - нет. Это хуже. Это когда дом полон вещей, но в них нет тепла.
- Мисс Рохас.
Я поднимаю голову. Мистер Томсон смотрит на меня с кафедры - обеспокоенно, но деликатно.
- Всё в порядке?
- Да, - говорю я и едва заметно улыбаюсь. - Просто думаю о будущем.
Он кивает и возвращается к микроэкономике.
Пронесло...
Звонок режет тишину - и я собираю вещи почти автоматически. Сумка на плечо, взгляд в окно, выдох. Последняя пара позади.
Телефон в руке - и пальцы уже сами набирают Диего.
- Проказница, - слышится на том конце, но голос рассеянный, где-то далеко. - Что такое? Я играю в шахматы с... одним таким парнем, знаешь.
Я закатываю глаза ещё до того, как он договорит.
- С Доганом?
Вздох вырывается сам собой. Ну конечно. Кто же ещё.
- Он правда рядом с тобой? - спрашиваю, хотя ответ знаю наперёд.
- Если ты не забыла, - в его голосе появляются командные нотки, - ты идешь со мной на бой сегодня. Марьям не захотела, а ты пойдешь. Ты обещала.
Обещала. Да, было дело.
- Приду, приду, - говорю примирительно. - Снимай стресс дальше.
Отключаюсь, не дожидаясь ответа.
На улице вечерний воздух - ещё не холодный, но уже с той лёгкой прохладой, которая пахнет концом теплой осени. Я смотрю на остановку, где толпятся студенты, и почему-то сворачиваю в другую сторону.
Пешком.
Оди сейчас в Италии. Уехала с утра к отцу на целую неделю. Она ещё утром писала: "Не грусти там без меня. И не ввяжись в какую-нибудь историю до моего возвращения".
Без неё будет тяжело. Она как тот воздух - привыкаешь, что всегда есть, а когда нет - дышится почему-то иначе.
Наушники из сумки. Провод немного запутался - распутываю на ходу, не останавливаясь. Вставляю в уши, нажимаю плейлист.
Romantic Homicide.
Первые аккорды - и мурашки по коже. Знаю, что грустная. Знаю, что не лучший выбор для прогулки. Но почему-то именно она.
Подходит.
И иду. Улицей, мимо магазинов, мимо людей, которые спешат домой, мимо чужой жизни. Она у каждого своя. И никто не знает, что у тебя внутри - играешь ли ты в шахматы, слушаешь ли грустную музыку, или просто идешь пешком, потому что сегодня почему-то не хочется никуда ехать.
Войдя в дом, я выдохнула - и сразу побежала переодеваться.
***
Зеркало встретило меня отражением, которое заставило слегка улыбнуться. Чёрное платье-макси облегало тело, а мягкие складки ткани подчеркивали каждый изгиб. Я накинула сверху короткую кожаную куртку - этот контраст между изяществом и грубой кожей всегда придавал мне уверенности. Завершающий штрих - лакированные шпильки.
Да, я знаю, куда иду. Но почему бы и нет? Люди надевают платья от дорогих брендов, чтобы пройтись по ковровой дорожке. А я - для себя. И обожаю туфли.
В сумочку полетели только кошелёк, телефон и блеск. Ключи не понадобятся - сегодня в доме домработница, которую наняла бабушка.
Диего стоял у дверей, когда я вышла.
- Бу! - крикнул он, выпрыгивая из-за угла.
- Дурак? - я прижала руку к груди, хотя на самом деле даже не вздрогнула.
Рубио был в спортивном костюме. Серая футболка, штаны в тон. Ладно. Я всё-таки тупая. Надо было что-то попроще.
- Ведьмочка, - окинул парень меня взглядом сверху вниз, - а тебе в туфлях будет удобно? Если бы ты сказала, я мог бы хоть пиджак взять.
- Ты не ведёшь меня на свидание, - отмахнулась я. - Расслабься. Все знают, что мы лучшие друзья. Я впервые на бое. Отец не брал меня на них. Думаю, я там буду не одна в туфлях...
Последнюю фразу я произнесла тише, словно признаваясь в какой-то маленькой вине.
Диего засмеялся и протянул руку, чтобы помочь спуститься по лестнице.
- Знаешь, - начала я, когда мы ступили на первый марш, - не понимаю, почему Марьям тебя отшивает. Доверяет, но не подпускает...
- Знаешь, - перебил он, - не понимаю, с каких пор ты не рассказываешь мне всё. Так же и она. Есть то, что держит её. Я не давлю. Она не идет на бой из-за Эдгара. Вот, что я знаю.
Диего замедлил шаг.
- Он её не пустил?
Я сделала шаг вперёд, и мы начали спускаться дальше.
- Это его бой.
- Что?
Я отпустила руку Диего и хотела сделать ещё шаг, но споткнулась. Брюнет засмеялся, но я почувствовала, как его рука мгновенно подхватила меня за локоть.
- Алисия Рохас, - в его голосе появилась фальшивая серьёзность, - вы мне обещали. Поэтому... давайте, садитесь.
Рубио догнал меня, обогнал и открыл переднюю дверь машины, приглашая сесть вперёд. Я подчинилась без споров.
То, что это бой Эдгара, меня удивило. Совсем недавно была гонка, а теперь - бой. Что ещё есть, о чём я не знаю? Точно. Он же бизнесмен. Вот что.
Диего завёл машину, мотор заревел, и мы выехали со двора.
- Слушай, - начал он, не отрывая глаз от дороги, - почему ты так против Догана? Ты же его не знаешь, ну как человека.
Знаю. Знаю, блядь. Он трахнул меня.
Я молчала, глядя в окно на огни, что проплывали мимо.
- Я надеюсь, - голос Диего стал тише, - не он тот самый, с кем ты переспала.
Он.
- Нет, - сказала я, даже не обернувшись. - А что бы изменилось, если бы был он?
- Скрутил бы ему шею.
Я улыбнулась уголком губ. Сказать, что это был он - не так уж и плохо.
Я потянулась к магнитоле и включила музыку. Из колонок полился какой-то рэп - ритмичный, агрессивный, идеальный под настроение.
- Живём во Франции, - произнесла я, глядя на дорогу, - говорим по-испански, слушаем английские песни... Кто мы?
Диего глянул на меня краем глаза, и на его лице заиграла привычная улыбка.
- Мы берём от жизни всё, Ведьмочка. Всё, что она даёт.
Мы зашли внутрь, и воздух словно изменил состав - стал гуще, тяжелее, пропитанный потом, тестостероном и старым дымом, который, казалось, въелся в стены ещё с прошлого века.
Помещение было огромным. Бывший склад, а может, и цех - потолки метров под десять, голые бетонные стены, на которых кое-где еще держались остатки краски непонятного цвета. По периметру - самодельные трибуны из металлических конструкций, где уже толпились люди. В центре - ринг. Без канатов. Без настила. Просто площадка, ограниченная низким ограждением, пол - обычный бетон, кое-где затертый до блеска чьими-то кроссовками, а кое-где тёмный от старых пятен, о которых лучше не думать.
Свет падал сверху - несколько промышленных светильников, направленных в центр, создавали островок ледяной белизны посреди полутьмы. Остальное помещение тонуло в тенях, где передвигались фигуры, слышались приглушенные голоса, иногда - обрывки смеха. Смеха здесь было почему-то больше всего не к месту.
Диего взял меня за локоть - легонько, но настойчиво. Не спрашивал, удобно ли на шпильках, не шутил больше. Просто вёл, и я была благодарна за это молчаливое сопровождение. Мои каблуки цокали по бетону, и каждый звук казался мне слишком громким, слишком женственным, слишком моим в этом месте, где пахло мужской агрессией и деньгами.
У входа, справа, стоял длинный стол, накрытый черной скатертью. За ним - двое мужчин с планшетами и металлическими кейсами. Ставки. Люди подходили, бросали деньги, называли имена. Кто-то шептал, кто-то говорил громко, почти вызывающе.
Мы с Диего остановились в нескольких шагах, и я случайно - или не случайно? - услышала разговор двух типов в кожаных куртках. Они не прятались. Тут вообще никто не прятался.
- ...без правил, я тебе говорю. Даже перчаток не будет. Голые кулаки.
- Эдгар согласился?
- Эдгар сам захотел. Говорят, он на двадцать килограммов легче верзилы, но скорость... - мужчина покрутил рукой в воздухе, словно изображая что-то неуловимое. - Половина зала ставит на него. Даже те, кто пришёл за другого.
Я отвела взгляд, будто меня это не касалось. Но внутри что-то сжалось.
Без правил. Без перчаток.
Он сам захотел.
Я вспомнила отца. Его разбитые костяшки, когда он возвращался с боев. Как опускал руки в таз с холодной водой, стискивая зубы, а мама стояла рядом и молчала, только гладила его по спине. Я тогда думала: зачем? Зачем это делать, если больно? Теперь я словно начинала понимать. Не умом - чем-то другим.
Рубио наклонился к моему уху.
- Ты как?
- Нормально, - ответила я, хотя голос прозвучал тише, чем планировалось. - Здесь многие ставят на Эдгара.
- Эдгар - машина, - просто сказал Диего, и в его голосе не было сомнения. - И он не проиграет. Не сегодня.
Я глянула на него. Он смотрел на ринг, и в его глазах горел тот самый огонь, который я когда-то видела у отца перед боем. Не агрессия. Что-то глубже. Что-то, что женщины, наверное, никогда не поймут до конца. Или может, понимают, но иначе.
Я поставила ногу иначе, перенесла вес, и на секунду почувствовала себя неуверенно - не потому, что боялась упасть, а потому, что вдруг поняла: я здесь лишняя.
Нет. Я здесь не лишняя. Я здесь, потому что хочу быть. Я сама решаю, куда идти. И в туфлях, и в платье, хоть голая.
Кто-то из мужчин у стола громко назвал сумму - пять тысяч евро на Эдгара. Другой перекрыл его: семь. Третий молча высыпал из пакета пачки купюр, даже не пересчитывая.
Брюнет глянул на меня.
- Хочешь поставить?
Я улыбнулась.
- Я никогда не играю в то, в чём не разбираюсь, Рубио.
- А в чём ты разбираешься, ведьмочка?
Я не ответила. Только крепче сжала ремешок сумочки и посмотрела туда, где через несколько минут должно было начаться то, ради чего все эти люди собрались здесь сегодня вечером.
Где-то в глубине зала заиграла музыка - низкая, тяжёлая, такая, что вибрировала в груди. Люди начали смещаться ближе к рингу. Кто-то доставал телефоны. Кто-то - последние купюры, которые ещё не успел поставить.
Я почувствовала, как парень коснулся моего плеча.
- Пойдём. Скоро начнется.
Свет над рингом вспыхнул ярче - два промышленных софита вырезали из темноты бетонный квадрат, делая его похожим на алтарь. Толпа затихла. Не полностью - где-то на периферии шептались те, кто делал последние ставки, но в первых рядах воцарилась тяжёлая тишина.
- Внимание! - голос разнесся под высокими потолками, и эхо ударило об стены, рассыпаясь на осколки. - На ринг приглашаются участники.
С левой стороны, из темноты, вышел Эдгар.
Он не спешил. Шёл размеренно, босиком, чёрные штаны сидели низко на бедрах, обнаженный торс поблескивал под светом - не от пота, а от того масла, которым натирают бойцов перед поединком. Руки вдоль тела, пальцы растопырены. На лице - никаких эмоций. Только глаза - тёмные, блестящие, холодные.
Они скользили по толпе, словно искали кого-то, но остановились на ринге. Он ступил на бетон, и я заметила, как напряглись мышцы на его плечах. Готовность. Чистая, животная готовность.
С правой стороны вышел соперник.
Его объявили как Виктора «Молота» Коржа. Имя было ему под стать. Высокий - метр девяносто, не меньше - и широкий, как вывеска старого бара. Руки - толстые, с кулаками, напоминающими кувалды. Он шёл тяжело, переваливаясь, и каждый его шаг отдавался в полу. В отличие от Эдгара, он улыбался. Улыбался уверенно, хищно, показывая, что для него этот бой - очередная прогулка.
Они остановились по разные стороны квадрата, и разница между ними была почти смешной. Эдгар - подтянутый, острый, как лезвие. Корж - массивный, неповоротливый на вид, но от него веяло опасностью другого рода.
Судья - коренастый мужчина с лысиной, в чёрной футболке - вышел между ними.
- Без перчаток, - провозгласил он, и голос его прозвучал буднично, словно речь шла о погоде. - Без правил. Без остановок. До нокаута или скорой.
Мужчина посмотрел на Эдгара, потом на Коржа.
- Готовы?
Оба кивнули.
Судья поднял руку, держа её в воздухе одну долгую секунду, а затем резко опустил.
- Бой!
Они начали кружить. Доган - легко, почти танцуя, носки ног едва касались бетона. Корж - тяжело, переставляя ноги, пытаясь сузить пространство. Он наступал, Эдгар отступал. Наступал - отступал. Квадрат становился меньше.
Молот бросил первый удар - длинный правый хук, медленный, но страшный. Брюнет ушёл вниз, пропуская кулак над головой, и в ту же минуту ответил - коротким джебом в корпус. Звук был глухим, но Виктор даже не вздрогнул. Только улыбнулся шире.
- Слабо, парень, - бросил он, и голос его прокатился по залу.
Толпа загудела.
Эдгар сменил тактику. Стал быстрее, агрессивнее - зашёл слева, справа, снова слева. Два удара по корпусу, один - в челюсть. Корж отклонился, но второй джеб всё же достал его - рассек бровь, и тонкая струйка крови поползла по лицу, растекаясь странной красной картой.
Корж разозлился. Он рыкнул - по-настоящему, по-звериному рыкнул - и бросился вперёд, разбрасывая удары, как таран. Доган уклонился от первого, от второго, но третий - левый апперкот - достал его в висок.
Голова Эдгара резко ушла в сторону, ноги подкосились, и он упал на одно колено. Бетон глухо принял его вес. Корж не остановился - занёс ногу для удара, и в этот момент...
Мне восемь. Возможно, девять. Прячусь за дверью, в щель между фанерой и стеной. Отец сказал:
- Сиди тихо, Алисия. Что бы ты ни услышала - сиди тихо.
Я прижимаю колени к груди и зажимаю рот ладонью, чтобы слышать только дыхание через нос.
Они пришли вчетвером. Я не знаю их имен, но запомнила запах - дешёвый табак и перегар. И голоса - низкие, спокойные.
- Рохас, ты должен был отдать вчера.
Отец стоит посреди комнаты. Я вижу его спину - рубашка натянута, руки слегка дрожат, но голос твердый.
- Отдам. Дайте неделю.
- Неделя была в прошлом месяце.
Первый удар прилетает неожиданно - в лицо. Отец отлетает к стене, царапает по ней спиной и оседает. Я зажимаю рот сильнее, кусаю ладонь, чувствую вкус крови.
- Вставай, Рохас.
Папа поднимается. Медленно, держась за стену. Он поворачивает голову, и я вижу его лицо - губа разбита, из носа течет кровь. Он смотрит прямо на меня. На секунду. На одну секунду его глаза встречаются с моими сквозь щель, и в этом взгляде - страх. Не за себя. За меня.
Он отводит глаза первым.
Второй удар - в живот. Отец сгибается пополам, хватает ртом воздух, но не падает. Третий - в бок, когда он уже на коленях. Четвертый - ногой в рёбра, когда лежит.
Я слышу, как хрустит что-то внутри него. Он не кричит. Только дышит - тяжело, прерывисто.
- Отдашь?
Отец молчит.
Удар ногой в спину. Ещё один. Ещё.
- Отдашь, сука?
- Отдам, - выдыхает. Голос чужой, разбитый. - Отдам.
Они уходят так же внезапно, как и пришли. Последний, кто выходит, плюет на пол возле отцовской головы. Дверь закрывается.
Я выбегаю из своего укрытия. Старший Рохас лежит лицом к полу, руки раскинуты в стороны. Я касаюсь его плеча - оно горячее, влажное, дрожит.
- Папа...
Поворачивает голову. Лицо разбитое, но глаза - мои, такие же, как у меня - смотрят ясно.
- Ты зачем вышла? - шепчет он. - Я же просил сидеть тихо.
- Ты кричал.
- Я не кричал.
Он говорит правду. Он действительно не кричал.
Я помогаю ему сесть. Шатен опирается на меня, хотя я была ему едва до пояса. У него сломаны ребра, как выяснится потом. И сотрясение. И ещё много чего.
Но той ночью он только сидит на полу, прижимая меня к себе, и шепчет:
- Всё будет хорошо, Алисия. Всё будет хорошо. Я больше никогда не позволю им...
Он не договаривает. Потому что мы оба знаем: не может этого обещать.
Через неделю отвёз меня к бабушке.
- Будешь учиться в школе леди, - сказал папа, когда мы стояли у ворот. - Будешь правильной девочкой. Будешь далеко от всего этого.
Он начал общаться с бабушкой - которую ненавидел за её правила, за "правильность", за мир, где нет места таким, как он. Привёз меня к ней собственными руками. Он не сможет меня защитить. Не в том мире, где живет.
- Ведьмочка?
Голос Диего возвращает меня в настоящее. Я стою у ограждения, вцепившись в холодный металл, и не помню, когда именно схватилась за него. Мои пальцы белые от напряжения.
На ринге Эдгар уже поднялся. Я не видела, как. Я пропустила этот момент. Брюнет стоит на ногах - шатается, но стоит. Лицо залито кровью, но он улыбается. Улыбается Коржу, который уже заносит руку для следующего удара.
Я не могу здесь оставаться.
- Диего, - говорю я, и голос не слушается. - Я ухожу.
Рубио не спрашивает почему. Только кивает, берёт меня за локоть и ведет сквозь толпу. Я слышу, как за спиной снова гудят люди - Корж атакует, Эдгар уклоняется, бой продолжается. Но я не оборачиваюсь.
Я толкаю дверь выхода, и ночной воздух бьёт в лицо - холодный, влажный, чужой. Я прижимаюсь к стене, закрываю глаза и дышу. Глубоко. Медленно.
В груди - железный обруч, который медленно разжимается.
Не знаю, гордился ли бы он мной сегодня. Но я знаю, что понял бы.
Он всегда понимал.
Диего оставил меня одну.
Не потому, что хотел - я сама отпустила. Сказала, что мне нужно немного времени, что я скоро вернусь. Он колебался, смотрел на дверь, за которой гудело помещение, потом на меня, и в его глазах читалась тревога. Но кивнул.
- Не уходи далеко, - сказал. - Я быстро.
Он исчез за дверью, и я осталась одна у стены, прислонившись спиной к холодному кирпичу.
Я смотрела на свои руки - они всё ещё дрожали. Не так, как в начале, а мелко, едва заметно, словно где-то внутри продолжал вибрировать тот удар, которого я не увидела, но услышала.
Я засунула руки в карманы куртки, нашла там забытую резинку для волос и начала крутить её между пальцами. Это помогало. Всегда помогало.
Шаги я услышала не сразу. Они были лёгкими, почти бесшумными, но в последний момент что-то заставило меня поднять голову.
Незнакомец остановился в нескольких шагах от меня - не подходя слишком близко, но достаточно, чтобы я могла его разглядеть.
Высокий. Чёрные волосы, коротко стриженные. Лицо спокойное, почти мягкое. Одет просто - тёмная футболка, джинсы, кроссовки. Ничего лишнего.
- Всё в порядке? - спросил он. Голос низкий, спокойный, без излишней заботливости, но искренний.
Я не ответила сразу. Разглядывала его, пытаясь понять, откуда он взялся и почему вообще решил подойти.
- Да, - сказала наконец. - Всё хорошо.
Брюнет кивнул, словно проверяя, правду ли я говорю. Затем сделал шаг ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки.
- Ты с Диего, да? Видел вас вместе. Я Карл, - слегка склонил голову, и на его лице появилась легкая, почти застенчивая улыбка. - Друг Эдгара.
Карл. Я прокрутила имя в голове - видела, но не знала имя. Вдруг почувствовала что-то странное - желание знать, что там сейчас происходит, но одновременно страх увидеть это снова.
- Алисия, - ответила я, немного помолчав.
- Алисия, - повторил он, словно пробуя имя на вкус. - Красивое имя.
Я не знала, что ответить. Обычно в таких ситуациях я умела держать дистанцию - улыбнуться, поблагодарить, вежливо попрощаться. Школа леди прошла не даром. Но сейчас почему-то все эти навыки отказали.
Возможно, потому что я всё ещё не до конца вернулась из того воспоминания. Возможно, потому что в его глазах не было ничего, что заставило бы меня защищаться.
- Здесь скучно стоять одной, - сказал Карл, оглянувшись на дверь. - Особенно если ты не привыкла к таким местам.
Я чуть не засмеялась. Не привыкла? Я выросла на историях о подпольных боях, о долгах, об отце, который отдавал жизнь за каждый кусок хлеба. Но он был прав - я действительно не привыкла. Я была той, кого от этих мест оберегали всю жизнь.
- Первый раз, - призналась я, и в моём голосе прозвучало больше честности, чем я планировала.
Карл кивнул, словно понимал.
- Эдгар не любит, когда его бьют, - сказал он вдруг, и я не поняла, шутка это или нет. - Но сегодня он в форме. Он выиграет.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я его знаю, - просто ответил Карл. И добавил, после короткой паузы: - Слушай, тут неподалеку есть кабинка для бойцов. Там тихо, можно посидеть, пока всё не кончится. Если хочешь - пойдём. Там легче, чем здесь. И теплее.
Я посмотрела на дверь, за которой исчез Диего. Он сказал "я быстро", но я знала, что быстро не будет. Друг хотел увидеть конец боя. И, возможно, ему тоже нужен был этот момент - наедине с тем, что происходило там, внутри.
Я могла остаться здесь. Прислониться к стене, дождаться Диего, уехать домой и делать вид, что ничего не случилось.
Но что-то - может, усталость от собственных мыслей, может, желание убежать от воспоминания, что до сих пор сжимало грудь, - заставило меня поступить иначе.
- Ладно, - сказала я. - Показывай.
Карл улыбнулся - легко, без победы в глазах, просто так. И кивнул головой в сторону здания.
- Пойдём. Только осторожно, там лестница тёмная.
Парень двинулся первым, я пошла за ним, слыша, как мои шпильки снова звонко цокают по бетону, но теперь этот звук почему-то не казался чужим.
Мы обошли здание сбоку, где не было толпы и света. Карл открыл неприметные металлические двери, пропуская меня вперед.
- Заходи. Здесь никого не будет.
Я переступила порог, и меня встретил полумрак, запах пота и мужского одеколона, а также тишина - густая, ватная, такая, что обволакивает. В углу стояли две скамейки, на стене висели свитера и куртки. На полу - бутылка воды, полотенце, какая-то аптечка.
Кабинка для бойцов. Место, где они ждут своего выхода. Где они возвращаются после.
Я села на скамейку, и только тогда поняла, как сильно устала. Не телом - чем-то более глубоким.
Карл остался стоять у дверей, не заходя слишком далеко, давая мне пространство.
- Как ты оказалась здесь, Алисия? - спросил он тихо.
Я глянула на свои лакированные шпильки, которые блеснули в тусклом свете, и едва улыбнулась.
- Долгая история, - сказала я. - И я сама её ещё не до конца понимаю.
Карл кивнул, не настаивая. Сел напротив, опершись спиной о стену.
- Понимаю, - сказал брюнет просто. - Иногда мы оказываемся там, где не планировали. И это нормально.
Я посмотрела на него - на его спокойное лицо, на руки, сложенные на коленях, на то, как он сидел, не занимая лишнего места, не давя своим присутствием.
- Ты правда друг Эдгара? - спросила я.
- Правда, - ответил он. - С детства.
- И ты не смотришь его бой?
Карл медленно покачал головой.
- Я их видел достаточно. Теперь просто жду. И знаю, что он вернется с победой.
Сказал это так просто, так спокойно, что я вдруг поверила. Эдгар вернется. Он выиграет. И всё будет хорошо.
Я откинула голову к стене, закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Тишина окутывала меня, и впервые за этот вечер я почувствовала, что могу немного отпустить.