Часть 5... Жизнь, как книга с вырванными страницами...
ГЛАВА 2... БЕХЛЮЛЬ... ВАНКУВЕР... СТАМБУЛ...
Через день Бехлюль приступил к работе в транспортно-логистической компании, принадлежавшей семье своего друга Томаса Вильсона. И уже спустя два месяца зарекомендовал себя добросовестным сотрудником и хорошим профессионалом. Руководство было довольно, даже поощрило премией. Дни в Ванкувере, занятые делом, летели быстрее, чем пустое бесцельное хождение по стамбульским ночным клубам. Бехлюль, как и обещал, ежемесячно переводил деньги Пелин. Иногда с ней созванивался, чтобы узнать, как учится и живет. Ведь в Лондоне осталась Нихал... и кто знает, что ещё она могла задумать в своей больной голове. Но с Нихал Пелин не пересекалась, потому что учились на разных факультетах, а по тем клубам и развлекательным мероприятиям, где раньше бывали, Пелин больше не ходила.
В начале июня Бехлюль в последний раз перевел ей деньги, пожелал счастливого пути домой, пожалел, что она не сможет его дождаться. В конце июня Бехлюль с Томасом улетели в Лондон на защиту диплома. Продолжать дальнейшее образование Бехлюль не стал, решив, что магистратуры вполне достаточно.
Сейчас его больше волновала работа. Именно ей он уделял все свое внимание, умение, прилагал полученные знания, небольшой, но надежный опыт. Результаты не заставили себя долго ждать. Все его расчеты распределения, приема и отправки грузов, своевременные доставки, изучение спроса и потребления нужных товаров были точны, а отчеты блестящими. Даже Томас, вращавшийся в этой сфере деятельности с молодых лет, часто советовался с Бехлюлем в некоторых деталях дела. Их мужская дружба крепла. Они умело разделяли работу, хотя и там всегда находили общий язык, и досуг. Личные темы иногда, как многие друзья, всё ещё обсуждали. Но очень глубоко в душу Бехлюль не пускал теперь даже лучшего друга.
Стараясь оставаться прежним веселым и общительным, Бехлюль всё чаще вечерами оставался один...
Недалеко от его домика было озеро с маленькой деревянной пристанью для лодок. Бехлюль выходил из дома и шел туда. Стоя на пристани лицом к воде, он закрывал глаза и вспоминал Босфор с его кричащими чайками, шумный суетливый Стамбул, где осталась частичка его сердца. В этой частичке он оставил свою любовь к той, которая снилась ночами, которую хотелось увидеть хоть на один миг. К манящим губам которой, хотелось припасть жадным поцелуем, напиться сладости взахлеб, надышаться удивительным и неповторимым её ароматом... и снова почувствовать, как её шелковые волосы цепляются за твои ресницы... а потом прочесть в её зовущих глазах, цвета бархатистой травы в капельках седой росы, огромное желание принадлежать только тебе... и знать, что ты не ошибся...
Такие мечты были настолько глубоки, почти осязаемы, что Бехлюлю казалось, что он достает их из самых дальних и сокровенных уголков души... где бережно хранит... где помнит... где надеется, что всё ещё может когда-то быть...
После своей поездки в Стамбул, Бехлюль и сам, послушав друга, согласился, что единственным неопровержимым фактом могут быть только слова Бихтер, а не его догадки и ревнивые фантазии... Но шел уже пятый месяц... Пятый... Бехлюль ждал её звонок... один единственный звонок...
Вероятнее всего, как думал Бехлюль, Бихтер записку прочла... и выбросила. Надежды, что когда нибудь зазвонит его телефон и абонент на другом конце тихо спросит "Алло... Бехлюль?", как это было раньше, таяли с каждым закатом солнца... ну и с каждым его рассветом... тоже.
Она не позвонила... Значит ей это не нужно... Значит она просто счастлива в своей новой жизни рядом с другим мужчиной - богатым, сильным, решительным и надежным.
Каждый новый день, а если быть точнее - каждый наступивший вечер в одиночестве, становился маленьким кирпичиком, из которых постепенно складывалась стена, отделявшая мечты Бехлюля от реальности. И если день, занятый полезной и интересной работой, приносил удовлетворение, чувство самоутверждения... то каждый вечер разбавлялся разочарованием, безнадежностью и печалью. Но Бехлюль, оставаясь на контрасте своих чувств, продолжал писать "книгу-жизнь". Вот только жанр написанного не мог обозначить.
В середине августа к нему в кабинет влетел Томас. Его глаза блестели, губы расплылись в радостной улыбке. А значит новости, которые он спешил сообщить Бехлюлю были приятными и касались непосредственно его.
- Бехлюль, дружище... У меня две новости!
- Хорошая и плохая?
- Почему плохая? Хорошая и очень хорошая! Давай... выдохни, а потом я тебе скажу!
- Томас... ты лучше сам выдохни! Сияешь, как золотой самородок.
Томас и правда набрал полную грудь воздуха, шумно выдохнул и выпалил скороговоркой.
- Через три дня мы с тобой улетаем в командировку в Нью-Йорк. Пробудем там до конца месяца... может чуть дольше... короче, как пойдут дела.
Бехлюль улыбнулся.
- Отлично! Это очень хорошая новость!
- Нет, дружище! Это просто хорошая новость.
- А какая же очень хорошая? С нами летит твоя секретарь Джессика?
- Нет, она не летит... размечтался... Да и зачем она тебе в Нью-Йорке... если ты и здесь уже не знаешь, в какой угол от неё сбежать... Бехлюль... почему все девушки нашего отдела по тебе сохнут?... Тоже мне... красавчик выискался... и Джессика... страдает... эгоист ты, Бехлюль... хоть бы раз утешил.
- Томас... если я хоть раз её "утешу"... мне придется уехать совсем... и будет "Бехлюль качар"...
- Ой-ой... ну и самомнение у вас, мистер Хазнедар... хотя... ты конечно прав... Ладно... вернемся к очень хорошей новости... приготовься к счастью.
- Давай, не тяни... если не Джессика... то нам наверное удвоили зарплату?
- Нет... не гадай, а лучше слушай... Через неделю в Монреале состоится чемпионат мира по автогонкам в классе спорт-каров. Команда Турции тоже принимает участие.
Бехлюль нахмурился.
- Ну и что? Это и есть твоя очень хорошая новость?
- Бехлюль? Ты не догоняешь? Ну вспомни... ты же сам говорил, что "они всегда вместе". Если Бихтер везде сопровождает того гонщика - то есть шанс, что в Монреаль она тоже приедет... понимаешь? Ты тоже можешь поехать туда, чтобы с ней увидеться... Ну а потом прилетишь ко мне в Нью-Йорк...
Бехлюль еще больше нахмурился... но промолчал...
- Так... я не понял... А где радость? Или ты от счастья ничего не понял?
- Всё я понял, Томас... не дурак... Только я не поеду в Монреаль...
- То есть.. как это?
- Ни к чему травить душу... Я оставил в записке номер телефона... я ждал каждый день её звонка. Даже если она замужем... ждал, что просто позвонит и скажет, что прочла записку и всё поняла... Пусть бы даже сказала, как она счастлива... Но звонка не было... Понимаешь? Значит для Бихтер простое моё существование безразлично... Конечно... она имеет право так думать и решать. Я знаю, что мои поступки не простить... знаю... Но один звонок! Один единственный звонок! Его не было, дружище... не было... Значит Бехлюля тоже уже давно нет ... для неё нет... Так что я лечу вместе с тобой в Нью-Йорк... и это действительно очень хорошая новость...
Томас растерянно смотрел на друга.
- Бехлюль... даже не знаю, что сказать... ты удивляешь меня! Почему ты сдаешься? Почему не хочешь увидеть её? Почему!
Бехлюль резко вскинул голову и крикнул.
- Потому! Всё, Томас, хватит! Меня для неё нет! Не существует! Что не понятно? Понятия "МЫ"... "НАС"... уже давно нет! Каждый из нас теперь сам по себе... Пусть все остается так, как есть...
- Значит ты сдался? Ни разу не поговорил с Бихтер и сдался?
- Думай, что хочешь...
- А что здесь думать? Значит девушка просто сделала правильный выбор... А ты сиди и продолжай себя жалеть... Можешь даже всплакнуть о своей горькой судьбе... да ну тебя!
- Вот и прекрасно! Хорошо, что и ты это понял. Девушка сделала свой правильный выбор... И выбрала она не меня...
- А как она могла выбрать тебя, если ты для неё все еще женат?
- Между прочим, вот здесь и есть ещё одна очень хорошая новость. Мне недавно звонила Нихал. Сказала, что начала тайно от отца наш бракоразводный процесс... Примерно через месяц документы о разводе будут на руках у моего адвоката в Стамбуле. Но не пойму, почему тайно от господина Зиягиля?
- Очуметь! Ты и правда не в себе, Бехлюль! Это единственное, что тебя волнует? Почему тайно от твоего дяди?... Да тебе какое теперь дело? Хоть тайно, хоть явно - главное, чтобы был результат. Или снова стало жалко родственников?... Нет... конечно, ты "дров наломал"...Но и они с тобой не особо церемонились. Скажи пожалуйста, о чем думал твой дядюшка, когда составлял брачный контракт для любимой дочки? Та сумма... что там обозначена... Ведь и он, и она знали, что тебе негде взять такие деньги... знали, что ты один, как перст в этом мире - без родственников, без поддержки... Но написали... и рука не дрогнула! Бред, конечно, но по тебе не было видно, что ты собирался от Нихал налево бегать... Или... Я что? Плохо тебя знаю?... Что? Побежал бы?
Бехлюль слушал друга, всё ещё оставаясь хмурым и серьёзным, но его последние вопросы... Вдруг вспомнилось, как Бихтер звала его в отель... в день его рождения... Вспомнил, с какими мыслями и надеждами он туда ехал... с какими ожиданиями... Разве себе солжешь?
Он вдруг улыбнулся, глаза сверкнули голубым блеском.
- А знаешь... Побежал бы... если бы позвала Бихтер... даже через сто лет, куда угодно... побежал бы... только к ней... Но она больше не зовет...
- Значит и Нихал это знала наверняка... Но всё равно... Чего тебе заморачиваться о её тайнах с отцом? Пусть вас скорее разведут... А Монреаль?...
Бехлюль молча отрицательно покачал головой.
- Зря ты... потом сам пожалеешь... Ну тогда собирайся. Вылетаем через три дня. Работы там много... скучать не придется.
В том, что скучать в Нью-Йорке было некогда, Томас оказался совершенно прав. Работа отбирала львиную долю светового дня, частенько прихватывая и вечера. Для себя оставалась только ночь. В более свободные дни друзья иногда расслаблялись в ночных клубах. Бехлюль бывал в Нью-Йорке не один раз, а потому знал, куда можно пойти, чему каждый раз удивлялся Томас.
- Послушай, дружище, с одной стороны с тобой здорово. Я вижу, что эти места тебе хорошо знакомы. А ты весело жил!
- Точно, весело... и легко... Жил легко, и отношения были всегда легкими... без всяких напрягов и обязательств. Пока не скрутило... Сейчас смотрю... кажется всё это было , как в другой жизни и не со мной... даже не верится. А жизнь то имеет две стороны... как Луна... Чёрт... не люблю полнолуние... И мы жизнь часто видим только с одной стороны... как и Луну... а с другой...
- Бехлюль... а с другой - с тобой становится не интересно.
- Почему? Настроение порчу своим нытьем?
- Нет... я не об этом... хотя мне не нравится твой пессимизм... с тобой не интересно по другой причине.
- Не понял... это почему же?
- Он ещё спрашивает... Все самые симпатичные девушки смотрят только на тебя... а меня, как будто, и рядом нет... Нет, Бехлюль, с тобой не интересно... нет шансов, — засмеялся Томас.
На что Бехлюль также весело ответил.
- Забирай всех, мне не жалко.
- Всех? Зачем всех... давай познакомимся хоть с парочкой... ну чтобы вечер продолжить.
Бехлюль с улыбкой глянул на друга, потом прищурил глаза и окинул взглядом танцпол.
- А знаешь... закажи-ка мне двойной виски...
- Ого! Лев вышел на охоту? Ну я не против... — и сделав заказ, Томас громко рассмеялся.
Проснулся Томас, едва рассвело. Рядом спала симпатичная курносенькая шатенка. Вся постель была смята, простыня свисала на пол, подушки разбросаны, а на полу в беспорядке сброшенная наспех одежда... Очень хотелось пить. Томас спустился на нижний этаж их с Бехлюлем пентхауса. Внизу была гостиная, кухня и ещё одна спальня...
На диване, подобрав под себя ноги, сидел Бехлюль... Он не спал...
- Ты чего не спишь? Почему здесь? — удивился Томас.
- Я только что проснулся. Услышал твои шаги...
- Так ты спал здесь?
- Здесь...
- А как же твоя блондинка?
- Она не моя... спит в спальне...
- А ты почему ушел?
Бехлюль задумался. Как он мог объяснить другу, что та красивая блондинка была нужна только для того, чтобы удовлетворить мужские потребности... и больше ничего. Потому что не чувствуешь к ней ничего... просто сделал свое дело... и ушел.
- Честно? Потому что это не первая блондинка или брюнетка... когда сделал, что хотел... и ушел... даже не запомнив имени... Но думаю... ей понравилось... она улыбалась.
- А тебе? Тебе не понравилось?
- Нет... Хотя видно, что девушка старалась... Томас... пошли пить кофе... Надо разбудить этих "ночных бабочек" и отправить домой...
- Хорошо... пошли пить кофе... Не понимаю я тебя, Бехлюль! Чего тебе не хватает? Такая красотка рядом!
- Пошли... ценитель красоты... когда нибудь я покажу тебе, какая настоящая красота!
- Уверен? — усмехнулся Томас и покачал головой, — тогда нужно было ехать в Монреаль.
Но как оказалось позже, ту "красоту", о которой говорил Бехлюль... а Томас понял, о ком мог говорить его друг... показал Бехлюлю именно Томас... правда в журнале...
Друзья приехали домой в Ванкувер. Сразу включились в прежнюю работу и жизнь вернулась в прежнее русло. В один из дней в кабинет к Бехлюлю вошел Томас. В руках он держал какой-то журнал. Опустившись в кресло напротив, друг негромко окликнул Бехлюля.
- А помнишь, что ты мне обещал в Нью-Йорке?
Бехлюль оторвал взгляд от монитора, потер уставшие глаза и удивленно уставился на друга.
- Обещал? Например?
Томас как-то загадочно ухмыльнулся.
- Ты часто мне рассказывал, какая удивительная и необыкновенно красивая твоя Бихтер... но у тебя не было ни одной её фотографии. Я верил тебе на слово, что она самая красивая... правда представлял её несколько иной... Но теперь я понимаю, как ошибался в своем представлении... Она и правда очаровательная... Я таких никогда не видел...
Бехлюль насторожено смотрел на Томаса. А тот протянул ему раскрытый журнал.
- Вот... держи. Я не ошибся? Это она?
Бехлюль взял в руки журнал... Там на всю страницу была фотография гонщиков Турции. Незнакомые парни и девушки... И она... Его Бихтер...
Сердце Бехлюля застучало с такой силой, что казалось отдается тяжелыми свинцовыми ударами в висках, точечными острыми - на запястьях рук, в каждом месте, где прощупывается пульс... На него с фотографии смотрела смеющаяся, яркая, новая, счастливая и умопомрачительно прекрасная Бихтер... В ней было столько жизни, столько света и радости... Такую Бихтер Бехлюль не видел никогда, не знал никогда... Если бы... если бы не чувство, до боли знакомое и родное, почти неуловимое, но осязаемое, сжигающее, буквально испепеляющее твою страдающую душу... Эта её искренняя улыбка, искрящиеся счастьем глаза... Он знал их и всегда помнил... Потому что она их дарила ему... Когда-то... очень давно... он видел такую же радость на её лице... радость от неожиданной, но такой желанной встречи... там в Риве... в самый первый день в их Риве. Она улыбалась также... Потому что была счастлива. Счастлива с ним, с Бехлюлем...
Но на фотографии не он...
На этом фото сзади Бихтер стоит другой мужчина - гонщик Салихан. Он приобнял её за плечи... и тоже улыбается. С ним ей спокойно и надежно... Они счастливы... потому что... "они всегда вместе"...
Бехлюль поднял на Томаса глаза, в которых робкая радость блестела в скрываемых слезах... Не в силах что-то говорить, он просто кивнул головой и осторожно коснулся пальцем лица на фотографии. Томас даже открыл рот от неожиданности. Он ведь и не представлял, какие чувства бушуют в душе друга.
- Я тебе говорил, что нужно было ехать в Монреаль... Почему ты такой упрямый, Бехлюль? Как ты мог отказаться от неё? Как?... Да я бы за ней на край света пошел... босиком... А ты четыре часа самолетом пролететь не захотел!
Бехлюль снова потер глаза, чтобы друг не видел его выступивших слез, и печально вздохнул.
- Если бы ты знал... кАк я хотел лететь в Монреаль... кАк я хочу лететь в Стамбул... Если бы... Но не могу... Понимаешь, дружище... не могу! Я просто не имею права тревожить её покой. Посмотри на неё! Ты видишь какая она?... Она счастливая... я помню эту улыбку. Она и правда счастлива... И я должен принять, что это счастье подарил ей он... её муж. Я больше не имею права разрушать её счастье... её жизнь...
Я никогда не вернусь в Стамбул... мне некуда возвращаться... А за фотографию спасибо. Она здесь и правда чудесная... Вот такая она и есть... настоящая Бихтер...
Но не моя...
Томас задумчиво смотрел на друга. Он знал, что помочь или как-то облегчить боль, терзающую его сердце и душу невозможно... Не получится... Этим нужно было "переболеть"... пережить... пропустить через сердце... и, наверное, отпустить... Но пока только болело... и не отпускалось... Что можно сказать? Единственное - просто быть рядом, не винить в прошлых ошибках... и просто уметь молча выслушать...
Но почему-то именно в этот раз молча не получалось...
- Знаешь, дружище... Никогда не говори "никогда". Нашу судьбу знает только Бог... только он знает - что может ещё произойти...