Часть 5... Жизнь, как книга с вырванными страницами...
ГЛАВА 3 БЕХЛЮЛЬ... ВАНКУВЕР... СТАМБУЛ...
Говоря эти пророческие слова, разве мог Томас знать, что окажется прав? Он не обладал даром предвидения.
Тогда, два года назад, он хотел просто поддержать своего лучшего друга Бехлюля, к которому прикипел всем сердцем. Он не знал, что после двухлетней стажировки в компании отца, будет открыт дочерний филиал транспортно-логистической компании в Берлине, куда он отправится один. Лететь на новое место работы могли бы оба. Но Бехлюль категорически отказался, попросив оставить его в Канаде.
- Не обижайся, Томас, я останусь в Ванкувере. Я здесь привык. После твоего отъезда стану большим боссом и займу твой кабинет, — смеялся Бехлюль, — а в Берлин не хочу.
- Почему не хочешь? Берлин слишком близко к Стамбулу?
- Видишь... ты все знаешь... Берлин и правда намного ближе к Стамбулу, чем Ванкувер... Только ты обещай почаще звонить, хорошо?
- Обещаю... Буду звонить... и буду скучать... Как и ты до сих пор скучаешь... Не возражай... я же вижу. Ты мало изменился... Ты очень хочешь в Стамбул... потому и не летишь в Берлин... боишься. Сам себя боишься...
- Нет, Томас... не боюсь... уже не боюсь... А ты звони почаще... я буду ждать.
Друзья попрощались. Томас улетел в Берлин, а Бехлюль занял его место управляющего. А еще через несколько месяцев, в конце мая, Бехлюля вызвал директор компании, отец Томаса - господин Вильсон... И его предложение было очень неожиданным... Ну для Бехлюля неожиданным.
А все было понятно и просто. Фирма осваивала ближневосточный рынок... и было решено открыть такой же дочерний филиал, как в Берлине, как в Нью-Йорке, как ещё в некоторых городах Америки... но теперь и в Стамбуле... И лучшей кандидатуры, чем турок по происхождению - Бехлюль Хазнедар - у них не было. И не только потому, что турок... а потому, что Бехлюль и правда зарекомендовал себя, как очень грамотный, добросовестный, трудолюбивый сотрудник - профессиональный и надежный молодой специалист.
Первое чувство у Бехлюля - растерянность. Желание улететь в Стамбул было столь же сильным, как и отказаться от предложения. И времени для размышления и принятия решения не много - всего сутки.
Бехлюль пришел к себе домой, устало опустился на диван и взял в руки фотографию Бихтер, которую аккуратно вырезал из того журнала, немного увеличил, заламинировал и вставил в красивую рамочку. Она всегда стояла на низком столике рядом с диваном, где Бехлюль коротал свои одинокие холостяцкие вечера. Это было у него единственное фото Бихтер... Правда была ещё одна, точно такая же фотография, только поменьше, которая лежала в бумажнике Бехлюля... Он не хотел расставаться даже с её фотографией... умом понимая, что все уже давно случилось... Но разве сердце соглашалось с этим расставанием?
- Ну, что молчишь, милая? — с улыбкой обратился он к фотографии, — Что мне делать? Как быть? Когда ты далеко - это очень тяжело... но это все равно легче, чем быть с тобой рядом... и знать, что ты не моя...
Бехлюль замолчал. Он осторожно и нежно водил пальцем по линии волос, мысленно представляя их шелковистость.
- Бихтер... любимая моя Бихтер... Если бы я тогда знал... если бы я мог что-то исправить... если бы не опоздал... А сейчас... я боюсь разрушить твоё счастье... Быть рядом, в одном городе, дышать с тобой одним воздухом, ходить по одним улицам, видеть одно небо... но не видеть тебя... Как удержаться? Не смогу ведь... хотя и знаю, что всё напрасно... но это тебя потревожит. Я знаю, что это нарушит ту жизнь, которой ты сейчас живешь... Не знаю, что ты обо мне думаешь... вот дурак... может и не думаешь совсем... да так еще и лучше... Но все равно... Я не хочу, чтобы ты меня презирала... Пусть всё останется, как есть... А я останусь здесь, в Ванкувере... Так будет правильно... Живи спокойно... без Бехлюля...
Вот так, поговорив сам с собой, и казалось бы, уже приняв решение, Бехлюль налил себе полный стакан виски, добавил пару кусочков льда и сделал первые обжигающие глотки. Он смотрел на свой телефон, откладывая свой звонок господину Вильсону.
Неожиданно привычная мелодия звонка вдруг разорвала тишину одинокого жилища Бехлюля. Вообще-то в такое время мог звонить только друг Томас. Но ведь с ним он недавно говорил...
Бехлюль не знал, что вот так, один звонок, сможет поменять его решение и перевернуть всю его жизнь... Это звонил Бюлент...
Мальчик скучал... Дома было до того всё тихо и спокойно, что хотелось выть. Нихал была в Лондоне... Хотя и её приезд весной ни как не отразился на жизни младшего братишки. С ней теперь не было Пелин - любимой подруги... а сама Нихал была молчаливая, замкнутая и скучная... Она развлекалась сама, и его с собой никогда не брала. На вопросы о Бехлюле не отвечала, а на настойчивые вопросы просто срывалась на крик "не твое дело"... Отец себе не изменял. Большинство времени проводил в холдинге, а дома часто за закрытыми дверями кабинета в одиночестве или в компании с мадемуазель Дениз. Остальное время - в любимой мастерской. На баскетбольные матчи Бюлента он не ходил никогда.
А Бюленту просто не терпелось с кем нибудь поговорить именно о своем последнем матче... а точнее о том, кто приходил его поддержать. Он прекрасно знал, кто его выслушает, пошутит с ним и над ним... кто снисходительно посмеётся над его, все ещё детскими восторгами, кто не обидит... кто поймет... потому что тоже скучает...
- Алло! Бюлент! Привет, братишка! Удивил... или что-то случилось дома?
- Нет, дома всё как всегда... Что здесь может случиться?
- Ну мало ли... Как жизнь?
- Всё нормально... Скука смертная...
- Займись чем нибудь... по себе знаю... помогает... Надо чем нибудь занять мозги... хорошее средство от скуки, между прочим... Как успехи, чемпион? Кто победил в последнем матче?
- Победила дружба... Была ничья... Да и вообще скучная была игра... Хорошо хоть моя группа поддержки удивила...
- Бихтер приходила?
- Нет, в этот раз не приходила... Салих сказал, что она немного приболела.
- Что случилось? Что с ней? — заволновался Бехлюль.
- Да ерунда... чихает и нос красный. Простудилась немного. Но Салих приходил, как и обещал... и знаешь с кем?
- Ну и с кем же?
- С Пелин!
- С Пелин? С какой Пелин?
- Бехлюль! Вот ты тормоз! С какой Пелин? С той самой! С нашей Пелин - подругой Нихал. Она же мне всегда так нравилась... Ты её не узнаешь! Такая красивая стала! Эх! Не захотела меня ждать, пока я вырасту...
- Да ты что? Вот это удивил! Ну так если она приходила на матч... значит к тебе приходила... чего же ты расстроился? — старался поддержать брата удивленный Бехлюль, думая - откуда там взялась Пелин... ну не в смысле в Стамбуле... а в смысле рядом с Салихом?... "У него там что? Мёдом намазано?"
- Ну да... конечно - ко мне... Я что? Слепой? Они же сидели на трибунах и глаз с друг друга не сводили... Между прочим... точно так, как ты когда-то с Бихтер... помнишь? Когда я ногу подвернул... Снова скажешь, что он ей правила рассказывал... ну типа, как ты... тогда я был маленький... и верил во всякие взрослые сказки...
- А сейчас? Вырос? Не маленький? А может он и правда правила объяснял... откуда ты знаешь?
- Ага... как раз... Сами сидят... и рука в руке... Нет, у них отношения... я это сразу просёк!
- Подожди, Бюлент... Какие отношения? Что ты несёшь? Он же женат!
- Кто женат?
- Ну этот... гонщик Салих... он же муж Бихтер! Какие у него могут быть отношения с Пелин, — недоверчиво возражал Бехлюль.
Бюлент замолчал, а потом удивленно рассмеялся.
- Чей он муж? Бихтер? Это ты что несешь? Бехлюль, если бы ты был в Стамбуле, я бы подумал, что тебе голову напекло. У нас уже очень жарко! Ой, не могу! А с чего ты взял, что они женаты? Сам придумал?
- Чего ты ржешь? Мне её мать сказала, госпожа Фирдевс... уже давно... мы ещё учились в Лондоне...
- А-а-а , — протянул Бюлент, явно улыбаясь, — ну если госпожа Фирдевс, тогда конечно, надежный источник информации... Честно... точно не знаю, зачем она это сделала... Ну в смысле, ляпнула тебе такое... так, немного догадываюсь... у нас же слуги разговорчивые... Но то, что она тебя, Бехлюль, развела, как кролика - это точно!
- Подожди, Бюлент!... И перестань ржать! Не смешно...
- Ну кому как!
- Значит ты хочешь сказать, что Салих и Бихтер не женаты? — почти задыхаясь от новости, которую слышал, в которую сразу не мог поверить, но которую хотелось повторить раз сто - не меньше... и желательно вслух и очень громко...
- И что? Никогда даже не были?
- Точно! Не женаты и никогда не были... Хотя... зря... Салих классный парень... Он бы подошел Бихтер... ну как муж... И смотрятся они зашибись!
- Смотрятся... зашибись... Много ты понимаешь! Подошел бы... — всё еще не мог спокойно говорить Бехлюль, чем очень веселил Бюлента — Хватит ржать, тебе говорю... Или... ты тоже меня "разводишь"... тоже, как кролика? Бюлент...
- Нет... я говорю правду... просто ты как-то всё очень серьезно воспринимаешь... А Салих и Бихтер просто друзья... хорошие друзья. Разве ты не знаешь Бихтер? Забыл, наверное, — снова хмыкнул в трубку Бюлент, — Бихтер дружить умеет... Для неё друг не на минуточку, а навсегда.
Бюлент, заметно посмеивался, обдумывая свои дальнейшие слова. Но решил сказать только то, что когда-то говорила ему Бихтер... потому что об остальном он никогда и никому не рассказывал... так просила Бихтер.
- А еще она работает у него в авто-клубе... каким-то там организатором или менеджером... точно не помню... ну почти, как член команды... Вот и всё.
- А почему ты мне этого раньше не говорил?
- Но ты же не спрашивал...
Бехлюль слушал, и не мог поверить в слова Бюлента. Вернее, он ему верил, он радовался тому, что слышал. Просто всё обрушилось так неожиданно, что ни мозги, ни сердце не могли ещё всё правильно переварить...
- Бюлент... ты слушаешь?... Скажи... это точно?
- Бехлюль... ну доста-а-а-л... Говорю же тебе... 1000%... Мне другое интересно... А как он познакомился с Пелин? Как думаешь?
- Как? Так он же, этот Салих приезжал вместе с Бихтер, когда мы втроем уезжали в Лондон... ну на теплоходе... Вот тогда и познакомился... ну а потом, наверное, пересеклись уже в Стамбуле... да какая разница как!
- Ага... это тебе - какая разница... А я когда выходил из раздевалки, они меня ждали... ну у нас уже традиция - после матча в кафе... так вот... я не видел, чтобы он её целовал... но стояли они о-о-чень близко... и Салих гладил её волосы... А ты говоришь Бихтер... И глаза у обоих такие влюбленные... Как жаль...
- Чего тебе жаль?
- Ну что меня Пелин не дождалась...
- Не переживай... твои девчонки ещё растут... твоя будет самая красивая, малыш!
- Малыш... Вот и Салих на всех так говорит...и на Бихтер, и на меня... а теперь и на Пелин.
- Правда? — обрадовался Бехлюль, — я рад!
- Чему рад?
- Ну чему? Твоему звонку! Ах, Бюлент, как я за тобой соскучился!... А знаешь... мы скоро увидимся... я приеду в Стамбул... что хочешь в подарок?
- Правда приедешь? Ух ты! Лето будет жарким! А ты не врешь? Ждать в гости?
- Правда приеду... но не в гости... навсегда... Бюлент, я вернусь навсегда... хочу домой... в свой Стамбул... так что тебе привезти?
Бюлент помолчал, а потом, не то серьезно, не то шутя ответил.
- Я хочу "Харлей"... но мне ещё рано, я несовершеннолетний... поэтому приезжай сам... поскорее... Я тоже соскучился... мне тебя очень не хватает.
- Приеду, братишка... обещаю.
Бехлюль отключил телефон, откинулся на спинку дивана и взъерошил волосы.
Он улыбался. Улыбался своей самой искренней и радостной улыбкой - с ямочками на щеках в густой щетине, которую хотелось немедленно сбрить, с голубоватыми влажными искорками в глазах... А сердце продолжало отбивать радостный ритм в каждой точке, где должен быть пульс...
Бехлюль взял в руки фотографию Бихтер, долго смотрел, кусал губы... поднимал голову вверх, наивно думая, что так слезы не потекут... а они медленно скатывались, маленькие и блестящие соленые хрусталики... терялись в щетине, добирались к губам и растворялись... Соленая радость долгих трех лет... Слегка дрожащие пальцы прикоснулись к фотографии... и застыли на её губах.
- Любимая... Сейчас ничего не говори... я приеду... и ты мне всё скажешь... Скажешь, какой я дурак... и я обязательно соглашусь... Ты будешь говорить... а я буду слушать... Каждое твоё слово, которое не слышал все эти три года... каждый звук и каждый вздох...
Моя Бихтер... как же я соскучился... очень... очень...
Я никогда больше не уйду... мне некуда идти... сердце, разорванное пополам, не живет... не бьется... а мое бьется только там, где есть ты...
Бехлюль прикоснулся губами к фотографии и улыбнулся. Всего один звонок... Звонок, который перевернул всю его жизнь. И пусть не от неё. Теперь для него это было уже не важно. Он вспомнил слова друга "Никогда не говори никогда".
Первым порывом было позвонить Томасу... но дрожащие пальцы, хрипловатый от волнения голос, мокрые глаза - такие чудесные и приятные эмоции... Бехлюлю даже с ними не хотелось расставаться. Значит друг подождет, он потом ему всё скажет. Сейчас самому бы насладиться этим радостным известием... Он возвращается в Стамбул.
Уже утром Бехлюль сдавал отчеты по своему отделу в Ванкувере, передавал дела новому управляющему, получал назначение и документы на открытие филиала в Стамбуле.
А в начале июня красивый серебристый лайнер нес его в город, за которым Бехлюль всегда скучал, город, где он оставил частичку своего сердца, город, который он любил, где он хотел жить, работать... где хотел найти свою единственную любовь... Он летел в Стамбул, чтобы продолжать писать свою книгу-жизнь... Но страниц из неё он и сам вырывать не станет... и больше никому не позволит. Теперь в себе он был уверен...
