ОБГОНЯЯ РАССВЕТ ... "Запретная любовь"....

ГЛАВА  1... БИХТЕР... СТАМБУЛ...

      Каждый раз, когда Бихтер приезжала в Риву и заходила в дом, она садилась в гостиной на диван и брала со столика книгу. Закладкой в ней была фотография Бехлюля. Вот и сегодня всё было так... Почти так...

Сегодня Бихтер вернулась с тренировки рано. Потому что сегодня у неё тренировки не было... Не получилось... Она её отменила сама...После того, что ей рассказал мастер Рахми, Бихтер так и не смогла успокоиться и собраться. А ведь ей уже казалось, что всё постепенно проходит, что она практически успокоилась, смирилась, и никакие известия не смогут выбить её из колеи... Оказывается... только казалось...

       Команда вернулась из Анкары поздно ночью, поэтому Бихтер осталась в своем городском домике. Всё равно утром нужно было ехать в клуб. В обед было её время для тренировки, которые Салих не разрешал отменять. До "Большого старта", как он называл чемпионат, оставалось несколько месяцев, а работать ещё было над чем. Практика в Анкаре на большом треке принесла свои результаты. Но каждое достижение надо закреплять ежедневным проходом по своей трассе. И важной составляющей для оттачивания мастерства было упорство и правильный эмоциональный настрой.
Когда команда собралась, и по своему обыкновению весело обсуждала поездку, прикалываясь над всякими смешными случаями, вошел дядя Рахми и как-то виновато посмотрел на Бихтер. Она сразу поняла, что не всё в порядке у мастера. Бихтер поднялась и с улыбкой подошла к своему наставнику. Осторожно тронув большую крепкую руку мужчины, Бихтер спросила.
- Дядюшка Рахми... Что-то случилось? — тихо и заботливо заглянула она в глаза пожилого мастера — у вас печальные глаза... Вы скучали здесь без нас? Но вот мы уже все здесь...

      У Бихтер было особенное отношение к этому человеку. Когда Салих сказал, что обучать её азам будет дядя Рахми, Бихтер сначала даже расстроилась, недоверчиво думая, что мало чему её может научить этот мужчина в годах. Но каждый день она убеждалась, что Салих знал, что делал, когда так решил. Кто бы мог подумать, что дядя Рахми сам в прошлом очень известный гонщик, такой же чемпион, как и Салих. Что опыт и взрослая мудрость, необыкновенное терпение и умение разглядеть и увидеть все ошибки своего ученика, позволяли добиваться самых лучших результатов. Но не только это было главным. Бихтер в этом удивительном взрослом мужчине нашла не только наставника и учителя. Частые разговоры о жизни, о семье, о добре, о вере открывали для Бихтер большое и доброе сердце мастера Рахми. Иногда Бихтер казалось, что он знает абсолютно всё на свете, может объяснить любой случай, любую причину, любой момент. Теперь она понимала, у кого и Салих учился жизненным премудростям, справедливым и честным поступкам. А ещё Бихтер нравилось, как мастер ласково называл её "дочка"... с самого первого дня... Вообще-то он всех девушек в команде так называл. Парней называл по именам... и только Салиха - "сынок". Бихтер понимала, что это не просто обращение, это были чувства дяди Рахми - душевная щедрость, необыкновенная доброта, отеческая забота и участие.

     И вот сегодня видеть какую-то печаль в этих добрых глазах учителя было очень тяжело.

- Дядя Рахми... вас кто-то расстроил? Я же вижу... Что-то произошло.
Мастер виновато пожал плечами.
- Бихтер... дочка, — он неловко замолчал и откашлялся, — не знаю, как и сказать... я виноват...
- Виноват? — удивилась Бихтер, — ну что вы такое говорите? Как вы в чем-то можете быть виноваты?
Она пожала его руку и попыталась заглянуть в опущенные глаза. Рахми шумно выдохнул, потер подбородок, явно волнуясь.
- Ты не знаешь, дочка... Когда вы уехали, на следующий день к тебе приезжал парень... очень красивый... У него глаза такие же голубые, как у Салиха... только ростом он чуть выше. Он искал тебя... Сказал, что его зовут Бехлюль...
Когда Бихтер услышала, что сюда приезжал Бехлюль и искал её, она побледнела, а ноги как-то неуверенно ослабли и задрожали.
- И... и что? Что он спрашивал? Что он говорил?
- Спрашивал, знаю ли я тебя... Сказал, что в Стамбуле проездом... и очень хотел тебя увидеть... Я сказал, что вы все улетели в Анкару...
- А ещё? Что ещё он говорил?
- Он, кажется, расстроился... ну что не встретился с тобой... Я ему говорю... что мол позвони ей... сказал, что не знает твой новый номер...
- И всё?... дядя Рахми... и всё?... Он больше ничего не говорил?
- Бихтер... дочка... Он написал тебе записку...
Бихтер затаила дыхание и протянула чуть дрожащую руку... и очень-очень тихим голосом спросила.
- Где? Дядя Рахми... где записка?
Мастер поднял виноватые глаза и покачал головой.
- Бихтер... дочка... прости старого дурака... не знаю, как получилось... не могу понять... как я её потерял. Я её сразу положил в книгу со схемами... она же всегда при мне... Может кто-то из механиков брал, когда меня не было... она и выпала... Я всё время проверял, была на месте... Прости, родная... не знаю, как получилось...
Бихтер застыла... на глаза навернулись слезы. Она не знала, что было в той записке, но чувствовала, что очень важное, очень нужное ей... а главное ... те слова написал Бехлюль... Значит искал... и хотел что-то сказать... В голове слегка зашумело, боль сдавила виски... а слезы... эти предательские слезы уже готовы были скатиться и держались в глазах просто каким-то чудом. Но старый мастер... добрый дядюшка Рахми... он так расстроился... что кажется переживает даже больше самой Бихтер. Вдруг её осенило.
- Дядя Рахми... а что там было? Вы не знаете? Не смотрели... ну хотя бы случайно?
- Как можно, Бихтер? Это же письмо тебе... Разве я посмел бы...
- Ах, дядя Рахми... — разочарованно пробормотала Бихтер, точно зная, что в особняке бы эту записку не то что прочитали, но и выучили бы наизусть... ещё бы и ксерокопий наделали... воспитание, однако, — лучше бы вы посмели... хоть одним глазком... хоть несколько слов...
- Прости, дочка... — продолжал винить себя старый мастер.
Бихтер одной рукой крепко сжала ладонь мужчины, а другую положила ему на грудь и постаралась его успокоить.
- Ну что вы, дядюшка Рахми... перестаньте... Вы не виноваты... Это просто случайность... Я не сержусь... И вы об этом не думайте больше, хорошо? Ну что теперь жалеть... Если очень нужно, то он как нибудь свяжется со мной... Он и правда не живет в Стамбуле... Наверное, просто хотел увидеться... Не переживайте... Я не сержусь...

      Бихтер и правда не могла сердиться на старого мастера. В чем его вина? В том, что не передал записку... с кем не бывает... это и правда случайность, каких в жизни бывает очень много.

Она тихо присела в сторонку и задумалась. Когда в клуб приехал Салих, постаралась сделать вид, что ничего не произошло... Но как только села в свой спортивный гоночный автомобиль, поняла, что волнение сильнее, чем сама ожидала... В глазах снова стояли горячие, так и не скатившиеся слезы. Салих всегда чувствовал малейшую смену в её настроении. И сегодня заметил, что мысли Бихтер далеко от тренировки... да ещё этот расстроенный взгляд, а потом и вообще глаза, как два зеленых озера... только что не расплескались...
Он сам расстегнул удерживающее страховочное устройство.
- А ну-ка, малыш... выкладывай, что случилось?
Бихтер шмыгнула носом, слегка покачала головой, отчего слёзы сами скатились по бледным щекам и упали, как первые капли летнего дождя, на комбинезон.
Она подняла глаза и сбиваясь, тихим голосом всё рассказала своему тренеру.
Салих усмехнулся, вытер слёзы её же перчаткой и приобнял за плечи.
- Ну вот ты и раскисла. Между прочим - очень долго держалась... Я думал, что авто-терапия пошла на пользу... Значит не угадал...
- Нет, Салих... угадал... Просто... Что он хотел сказать? Почему искал? Может ему плохо?
Салих, прищурив глаза посмотрел куда-то поверх головы Бихтер.
- Надеюсь, Бихтер... Надеюсь, что ему не просто плохо... Надеюсь, что ему так хреново, что жить не хочется... так, когда-то тебе!
- Почему ты такой злой?
- Злой? Ни капли! Я не злой, Бихтер... я справедливый. Это он злой... твой Бехлюль.
Бихтер резко сбросила его руку со своего плеча и крикнула.
- Не мой! Он давно не мой Бехлюль! И ты это прекрасно знаешь...
- Да неужели? Тогда почему слезы? Почему ты плачешь о какой-то записке?... Не твой? Ты же помнишь его... Каждый день помнишь! Вместо того, чтобы думать о себе и жить для себя... Ещё и врешь, что забываешь его. Нет, Бихтер! Нет! Ты забываешь не его! Ты забываешь ту боль, что он причинил тебе... Забываешь и прощаешь...
- А разве это плохо? Салих, разве плохо, если я забуду ту боль? Может если я забуду всю боль, то мне и захочется жить для себя... А ты? Ты свою боль помнишь... Мне говоришь... а сам? Сам ты живешь для себя? Как ты сказал? Авто-терапия?... Вот и у тебя эта самая авто-терапия... Неужели ты до сих пор не понял, что она, как хорошее обезболивающее... только на время заглушает боль... Понимаешь? Заглушает... но не заменяет жизнь... не заменяет желания любить... Вот поэтому я хочу забыть только боль... Не его... Поэтому и плачу... Я не знаю, что было в той записке, но...
- Салих снова подошел к Бихтер, обхватил её плечи одной рукой и крепко прижал к груди, уткнувшись лицом в душистые шелковистые волосы.

- Прости, малыш... Я не хотел тебя обидеть... Ты права... Даю советы... а сам застрял там... в своей беспомощности и боли... Жаль, конечно, что ты не прочитала ту записку. Кто знает.. может там и правда было что-то важное... Слушай! А может просто "привет, как дела?"... Как думаешь?
- Теперь не знаю... может ты и прав... Это же Бехлюль... Только почему-то мне кажется, что если бы не было ничего важного, он бы просто передал привет... на словах... что теперь гадать?
- Вот и не гадай! И знаешь что... тебе нужно поехать домой, успокоиться и хорошенько отдохнуть... Просто побудь в тишине... а если не хочешь... посмотри какую-нибудь комедию. А завтра к обеду приезжай сюда... красивая и непобедимая... договорились?
- Договорились... я буду в Риве.
- Ну конечно! Как я не смог догадаться? — с сарказмом ответил Салих, — я тебе о чем говорю? Отдохнуть и успокоиться! Это же не дом, а бочка с соляным раствором! Бихтер... снова будешь страдать?
- Нет, Салих, ты не прав. Этот дом всегда дает мне силы. Да... там живут мои воспоминания... но они хорошие... мне с ними легко, понимаешь? Там и есть та нужная тишина... только там! И не злись, пожалуйста... Ты и правда стал злой... на меня кричишь... Бехлюля ненавидишь...
- А мне его что - любить? — серьезно спросил Салих, — может я ненавижу его за тебя...
- Как это? За меня?
- Ну вместо тебя... вот и злюсь... и кстати, есть за что!
- Нет, Салих. Наши отношения... ну или точнее "неотношения" - только наши с Бехлюлем. Конечно... он может тебе не нравиться... но почему ты на него злишься?
Салих отстранился немного, почесал указательным пальцем левую бровь, посмотрел в глаза Бихтер и легким касанием убрал непослушную прядь волос с её лба.
- А может я ему завидую... потому и злюсь...
- Завидуешь? Но почему? Салих... ты такой... ты... не понимаю...
- Да, малыш... завидую. У него есть ты... Ты, которая его прощает, которая его помнит, которая его любит... ты живая, Бихтер... И если он приезжал сюда... значит ты ему нужна...
- Нет, Салих, все не так.. Он женат ... и возможно счастлив... У него своя жизнь... без меня. Я могу его тысячу раз прощать, помнить... может даже любить... Между прочим, я его даже ненавижу... у меня и такое бывает... Но все мои чувства только здесь... у меня в душе. Они никогда не изменять реальности. Жизнь продолжается... и у каждого она своя... Теперь каждый сам пишет свою книгу жизни... У меня пока получаются какие-то мемуары. И ты прав, что я чаще живу прошлым... и на что-то надеюсь... А знаешь, так хочется однажды перевернуть страницу и написать - "глава вторая - новая жизнь"... И знаешь... та записка, как лист, который вырвали из моей книги... и потеряли... Но продолжение нужно писать все равно... и теперь не знаешь - изменится сюжет или нет. Нет листа... и как будто слово оборвалось на одном слоге при переносе...
Салих кивнул головой и слегка усмехнулся.
- Бихтер... а ты философ. И мысли такие глубокие... Чего ещё я о тебе не знаю?
Бихтер улыбнулась.
- Да не слушай ты меня... это я так... настроение такое... вот и накатило...
- Ну вот, уже и улыбаешься. Всё! Давай домой и полный релакс! Увидимся завтра в три.
- Увидимся, тренер.
Она поднялась на носочки и поцеловала друга в щеку.
- И побрейся уже наконец!
- Ещё чего! — засмеялся Салих.

      Вот поэтому сегодня было всё не совсем так...

Бихтер долго смотрела на фотографию, обводила контур волос и лица тонким пальцем, вглядывалась в веселые голубые глаза.
- Что ты хотел мне сказать? Что написал?... Молчишь... Как всегда молчишь...
Но внезапно мысль, что блеснула у Бихтер, заставила её улыбнуться... Бюлент! Может мальчик что-то знает? Она набрала его номер и с нетерпением ждала ответ, придумывая на ходу, как не вызывая подозрений, разузнать о приезде Бехлюля.
Бюлент ответил, и как всегда, был очень рад её звонку. Сегодня как раз у него была тренировка, и они договорились встретиться в ближайшем кафе. Парнишка рассказал о себе, немного жалуясь, что дома всё скучно, что звонят из Лондона редко... и никто не приезжал. А также сказал, что Бехлюль сейчас в Ванкувере на стажировке. Бихтер удивилась.
- В Ванкувере? Ничего себе... это же где-то в Канаде... и когда они уехали?
- Не они, — объяснил Бюлент, — Нихал осталась в Лондоне, она же первокурсница. Бехлюль поехал один. Так нужно, сказал, перед защитой диплома.
- И долго будет эта стажировка?
- Я не знаю... он не говорил. Но в июне у него защита. Потом, наверное, приедут в Стамбул.
Бихтер и Бюлент еще немного посидели, поели мороженого, поговорили и попрощались.
Возвращаясь в Риву, Бихтер всю дорогу размышляла.
" Странно... Если Бюлент ничего не знает, значит в доме Бехлюль не останавливался... а следовательно - прилетал тайно... Да и по датам не очень сходится... Бюлент сказал, что Бехлюль улетел в середине февраля... а мы уехали в Анкару в конце февраля... Это же прошло почти две недели! Значит?... Значит прилетал не из Лондона... С ума сойти! Он прилетал из Ванкувера!... Ерунда какая-то... проделать такое путешествие... причем тайно от семьи... чтобы поздороваться и спросить "как дела?"... Что-то здесь не сходится... Не может такого быть... Ах, Бехлюль, зачем ты прилетал?... Что ты хотел сказать мне?... Что было в той записке?"

      Бихтер, увлеченная своими мыслями-рассуждениями, и не заметила, как оказалась в Риве. Она вышла из машины и пошла не в дом, а к морю. Была середина марта, и несмотря что воздух уже прогрелся, море оставалось холодным. Его сине-зеленые волны, украшенные белой, как воздушное безе, пеной, стремительно разбивались о большие камни. А там, где берег был совсем пологий, лениво накатывались на мелкую гальку, растекаясь чистой и прозрачной водной гладью.

     Бихтер долго вглядывалась в морскую даль, стараясь глазами отметить линию, где море плавно переходит в небо. Эта линия была, но солнце слепило глаза, искажало цвет и смешивало морскую и небесную лазурь. Но палитра у небесного светила получилась на редкость богатой. Столько оттенков голубого, бирюзового, синего... особенно возле берега, где цвет моря был совсем другим - глубоким синим с уловимой ноткой зеленого. Высоко в небе кружила одинокая чайка. Она опускалась все ниже и ниже к воде, сделав резкий поворот, сумела что-то схватить из воды, и шумно ударив крыльями, взмыла вверх.
Бихтер достала ключи от дома и положила на ладонь брелок — где чайка соединяет крыльями небо и море.
" Знакомая картина, усмехнулась Бихтер, — всё, как в жизни... Есть море... есть небо и чайка... даже дом есть... Только тебя нет, Бехлюль...
Зачем же ты прилетал? Может попрощаться? Навсегда? Улетел чуть ли не на край света... Ванкувер... Это далеко... "
      Бихтер медленно пошла по знакомой дорожке к дому. Перед входом остановилась, прикоснулась к холодной латунной ручке и улыбнулась, проговорив вслух.
- Я не знаю, что ты написал мне в той записке, не знаю, что хотел сказать... но чувствую, что был здесь... в Риве. Ты приезжал сюда... не мог не приехать... Это особенное место... и не только для меня...
Она вошла в дом, присела на диван и вытащила из книги фотографию. Все её движения были привычными... потому что так было всегда...