Глава 9
Виолетта привыкла видеть в Нелли ребенка.
Сколько ей было, когда они познакомились? Тринадцать? Четырнадцать? Она не помнила. Зато хорошо помнила ее взгляд, в котором было столько обожания, что хотелось улыбаться. Нелли смотрела на нее, как на героиню, а она дарила ей шоколад и плюшевых котят, чтобы порадовать. Или чтобы скрыть, что она и не героиня вовсе.
Когда и как Нелли успела превратиться в красивую девушку, Виолетта не заметила. Годы летели для нее быстро, и она привыкла отсчитывать время не ими, а альбомами и синглами группы. Да и на свой возраст она себя совершенно не ощущала — ей вообще было плевать, сколько ей лет, пока она молода душой.
Наверное, только в последнее время она начала замечать те вещи, на которые раньше никогда не обращала внимания, и в какой-то момент осознала, что хотела бы видеть рядом с собой не постоянно меняющихся подружек, а ту единственную, рядом с которой будет хорошо и тепло. Ту, которая подарит ей свою любовь и заботу. Ту, с которой можно будет идти до самого конца.
Она никогда раньше не думала, что этой девушкой может быть Нелли Радова. Та самая Нелли, которой она однажды проиграла желание в покер и, забрав со школы, отвезла в кино и в кафе, представляя, что это ее младшая сестренка. Никогда — до того момента на свадьбе Кея и Кати, когда они оказались вдвоем на крыше, под звездами.
В ту ночь девчонка поцеловала ее — сама, обескуражив и заставив на время потерять разум. Виолетта и сама не поняла, как так вышло, что она потянулась к ней, как ответила на этот поцелуй, как гладила по открытой спине и плечам, как запускала пальцы в волосы. Нелли целовалась неумело, но при этом с таким желанием, так упоительно и чувственно, что она с трудом заставила себя успокоиться и отпустить ее. Не могла же она соблазнить младшую сестру Кати в день ее свадьбы? Не могла.
Да и Нелли... Она бы жалела, если бы она сделала это. В ту ночь Виолетта точно вдруг поняла, что у нее никого не было, и решила, что не она будет ее первой. Она этого не заслуживает — она заслуживает гораздо большего! И гораздо лучшего. Не такую, как она. Не одной мимолетной ночи.
Когда Виолетта, все же взяв себя в руки, отстранилась от нее, Нелли обиделась. В ее глазах появились разочарование и страх. Она явно хотела большего. И Виолетта, глядя на то, как часто вздымается ее грудь, отлично это понимала. Но не могла. Не могла. Она не такая мерзавка!
«Ты для меня как сестра. Между нами двенадцать лет разницы», — сказала она ей, пытаясь унять частое дыхание. И как могла объяснила, почему им не стоит быть вместе. Она, кажется, не поняла, но возражать не стала. Виолетта ушла, а она сидела до самого утра — Ви видела ее одинокую фигурку, когда уезжала с какой-то девчонкой, которая отдаленно напоминала Нелли.
Ей хотелось забыться, расслабиться с незнакомкой, которая липла к ней так, будто она была намазана медом, но не получилось. Когда они целовались в ее доме, Виолетта вдруг поняла, что ничего не чувствует. Вообще ничего. И просто ушла спать, оставив растерянную девушку в гостиной — ею потом, кажется, занялся брат, который приехал чуть позднее.
С того момента Виолетта стала воспринимать Нелли иначе — она больше не была для нее подростком, у которого в глазах при виде нее появлялся искренний восторг. Она стала девушкой, к которой ее почему-то влекло, но на которую она сама наложила табу. Нет. Нелли Радова не для нее. Нелли Радова должна найти себе ровесника, без темного прошлого, без страха будущего. Заботливого и порядочного. Способного защитить ее. Любимого.
На какое-то время Виолетте удалось выкинуть Нелли из головы — слишком бурной была ее жизнь, слишком много в ней было движа. Концерты, запись песен, репетиции. Тусовки, на которых она никогда не пила и всегда казалась остальным девушкой с причудами. Это ведь так странно, что она не пьет! Они не догадывались, что за этим скрывалось и как раньше ей тяжело было обходить стороной то, что делало ее чудовищем.
Во второй раз Нелли свела ее с ума на афтепати после концерта «На краю» в родном городе. Тогда Виолетта почти выбросила ее из головы и даже не думала, что она приедет вместе с Катей. Если честно, ее голова была забита другим — сегодня должно было произойти кое-что важное, однако все поменялось, стоило ее увидеть ее среди гостей. Улыбающуюся. Задорную. Красивую. Она разговаривала с Катей и не видела ее, а она смотрела на нее и улыбалась. И сама себе дала зарок не подходить к ней близко этим вечером.
Дала — и нарушила.
Увидела издали, как на нее летит этот пьяный придурок, и помчалась, чтобы спасти. А потом пришла в такую ярость, обычно ей не свойственную, что едва не подралась с этим уродом.
Хорошо, что рядом оказался Рэн. Взял огонь на себя, за что Виолетта была ему благодарна.
Она и сама не поняла, как взяла Нелли за руку и отвела туда, где им никто не смог бы помешать. А потом, кажется, все-таки сошла с ума — когда она во второй раз поцеловала ее. Коснулась ее губ своими и попыталась свести ее с ума. Она так опешила от этого, что какое-то время стояла без движения, а когда она отстранилась, прижала к стене и сказала, что никуда ее не отпускала. И целовала так, словно это было последнее, что она могла сделать в своей жизни. Как одержимая, забыв обо всем на свете.
О том, к чему готовилась — и не она одна.
Нелли стала опытнее, увереннее, старше. Но целовалась все так же горячо, с каким-то непонятным ей отчаянием, которое заводило и лишало рассудка. И на ее губах чувствовался одурманивающий вкус яблок в карамели.
В этот раз она почти решилась сделать ее своей, но что-то все-таки остановило ее.
Страх? Трусость? Нежелание брать ответственность? Сначала Виолетта и сама не знала ответа на этот вопрос, а потом поняла.
Она не хотела, чтобы у них все было так, как у нее бывало с другими девушками — теми, чьих лиц она не запоминала, а имен даже не слышала. Виолетта хотела, чтобы с Нелли все было по-другому. По-особенному. По-настоящему. И снова сдержала себя, хотя чувствовала, что Нелли будет согласна на все.
Они сидели на подоконнике, и в спину им светили огни ночного города. Виолетта обнимала Нелли, а она трогательно прижималась к ее груди.
Играя с ее волосами, Виолетта вдруг поняла, что она выросла. И что из-за нее ее сердце переполняется нежностью, которой раньше она не чувствовала. Это было странно, может быть, даже нелепо, но Виолетта вдруг подумала: как было бы хорошо, если бы Нелли была с ней. Стала бы ее девушкой.
Это стало ее желанием и надеждой, поэтому она вдруг неожиданно для самой себя предложила ей попробовать начать встречаться. И, поддавшись неожиданному порыву, рассказала о себе. О своем прошлом.
О своей тени, которую боялась и ненавидела. О своей слабости.
Нелли должна была знать о ней все, прежде чем принять такое решение. Виолетта считала, что это справедливо. Если быть вместе — то только с честной душой.
Она действительно обо всем забыла.
Она покинула Нелли буквально на двадцать минут, чтобы решить важный вопрос, а она убежала. Просто взяла и скрылась, выключив телефон. А потом написала ей, что не готова с ней быть.
Виолетта понимала ее. Конечно, она понимала! Кому захочется быть с той, кто употребляла наркоту, как она? С той, кто выл как зверь, когда ее не выпускали из дома. С той, кто кинулась на родного брата с ножом. С той, кто однажды опустилась так низко, как только могла.
Она понимала. Но... В глубине души она мечтала о том, что Нелли ее поймет. Поймет и примет. Не отпустит ее руку, которую она с опаской ей протянула.
Но она не смогла. И написала правдиво, что у них ничего не получится. И что бывших наркоманов не бывает.
Виолетта была с этим согласна. Это болезнь. От нее никуда не скрыться. И она не имеет права навязываться молодой чистой девчонке, которая хочет счастья.
Да, она все понимала. Но как же это ее задело! Виолетта перечитала ее сообщение раза три или четыре, а потом устало опустилась в кресло и закрыла лицо руками. В тот миг на ее глазах появились слезы.
Наверное, это было позором. Слабостью. Но Виолетта ничего не могла с собою поделать. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и взяла в руки гитару. Она играла, играла и играла — мотивы рождались в ее голове один за другим. А из головы не выходила Нелли Радова.
Что ж, она сделала свой выбор. И она должна была принять его. Поэтому не собиралась разубеждать. Нет — значит нет. Чувства должны быть взаимными.
Виолетта играла до самой ночи, и Игорю пришлось отобрать у нее гитару, чтобы заставить идти спать.
Она не думала, что судьба снова сведет их с Нелли — как могла, пыталась выбросить ее из головы. Даже наступила на собственную гордость — поехала к Радовым, чтобы поговорить с ней. Не вышло. Нелли уже уехала в Питер, и Виолетта окончательно решила забить на их отношения.
Она абсолютно не ожидала того, что тридцатого декабря, когда она будет веселиться с друзьями, ей позвонит Катя и срывающимся голосом попросит съездить к Нелли.
Катя была убеждена, что с младшей сестрой что-то случилось, и Виолетта не смогла отказать ей. Поехала. И нашла Нелли без сознания на диване. Она была такой горячей, что она испугалась. Но взяла себя в руки и вызвала скорую. И осталась с ней на ночь, то и дело смачивая полотенце в холодной воде и прикладывая к ее лбу. Разве она могла оставить Нелли одну в такой момент? Нет, не могла. Это было бы подло.
Виолетта сидела с ней до раннего утра и не заметила, как сама уснула. А когда открыла глаза, поняла, что Нелли нет в комнате — она готовит ей завтрак на кухне. Это ее поразило. Нелли была слаба и, кажется, с трудом держалась на ногах, но готовила. Для нее.
Ей клялись в любви, ради нее обещали сделать все что угодно, — однажды даже звезду подарили! Но сердце Виолетты тронуло это простое проявление заботы. И вспомнилось даже, как мать всегда готовила отцу ужин, даже если была больной или уставшей.
Она заставила Нелли уступить ей место и завтрак в итоге приготовила сама. Наверное, после этого ей нужно было уйти, но она осталась. А потом вернулась к Нелли в квартиру, хоть и собиралась встретиться с Крис и поехать праздновать Новый год в клуб.
Как это произошло, Виолетта и сама не понимала. Она вдруг просто поменяла маршрут такси и вместо Крис поехала к Нелли. И решила, что просто обязана как-то порадовать ее — праздник все-таки, а она одна сидит в своей квартире. Виолетта купила продукты, торт, елку. А после отправилась за курицей — Нелли, которая не ела весь день из-за болезни, нужно было сварить бульон.
В магазине, где она старательно прятала лицо, ей позвонила Крис.
— Ты реально не приедешь? — звенящим от злости голосом спросила она.
— Да, — спокойно ответила Ви. — Я же написала.
— Ты понимаешь, как это выглядит?
— Как?
— Я буду одна!
— Крис, давай без истерик, — поморщилась Виолетта. — Ты будешь не одна — там будет куча твоих друзей. И ты это прекрасно знаешь.
— Именно! И все решат, что меня кинула! — завелась Крис. — Как я должна оправдываться перед всеми? «Моя девушка не пришла со мной в клуб, потому что...» Потому что что, Ви? Потому что заболела? Улетела? Решила, что я смогу побыть и одна? Ты вообще в курсе, что о нас говорят? Что мы расстались. Я даже звонила тебе специально по видеосвязи, чтобы все знали — мы вместе. А ты так подставляешь меня, Виолетт. Мне неприятно. Мне больно! Ты думаешь только о себе. А как же я?
— Крис, серьезно, ничего страшного из-за того, что я не буду сопровождать тебя в клубе, не произойдет, — ответила Виолетта, застыв с курицей в руках перед стеклянной витриной.
Разговоры с Крис в последнее время ужасно ее напрягали.
Когда они познакомились, она была совершенно другой. Позитивной, добродушной, заводной. То и дело устраивала какой-то движ, что-то придумывала, увлекала своими идеями Виолетту. Крис ничего не требовала и казалась очень крутой. Но потом с ней явно что-то случилось. Крис стала вести себя иначе. Все время требовала к себе повышенного внимания и ревновала. Устраивала разборки и закатывала сцены. Делала все, чтобы Виолетта делала все так, как хотела она. Крис усложняла жизнь — не только Виолетте, но и себе. В какой-то момент она даже поняла, почему брату Крис так не нравилась с самого начала. Возможно, он просто видел ее насквозь. А она говорила, что во всем виновата ее любовь. И Виолетта.
«Я не просила меня любить», — ответила ей как-то Виолетта, не сдержавшись, и Крис стала плакать — да так горько, что она приехала к ней через весь город, чтобы успокоить, а утром сама на себя злилась, что повелась на ее слезы. Актрисой Крис была просто отличной.
— Кто она такая? — спросила Крис.
— Ты о ком? — вздохнула Виолетта.
— Эта девка. Страшилище в детской пижаме. — В ее голосе слышалось превосходство.
Себя Крис считала неотразимой и в шутку целовала свое отражение в губы. Рэн, видевший это, считал, что Скорп больна.
— Выбирай выражения, Кристина, — попросила Виолетта.
Ее раздражали такие слова о Нелли. В ее глазах она была красивой. По-настоящему.
— Я всего лишь констатирую факты, — ответила Крис. — А что, ты ее защищаешь, да? У вас что-то есть? Я так и думала. Так и думала!
— Мне пора, — резко ответила Виолетта.
Разговор напрягал ее.
— Куда, к ней? — закричала Крис.
— К ней, — ответила она и сбросила вызов.
Виолетта думала, что сейчас вернется к Нелли, что поставит елку, что приготовит для них праздничный ужин и они вместе будут справлять Новый год. Однако все ее планы оказались нарушены. Когда Виолетта вернулась в квартиру Нелли, она была не одна. Ее обнимал какой-то здоровый светловолосый тип. И обнимал так, как будто бы она была его собственностью.
Виолетту накрыла ревность — да так, что какое-то мгновение она просто не могла дышать, ибо воздух вдруг стал горячим и вязким.
Услышав, как хлопнула дверь, тип убрал лапы от Нелли и посмотрел на Виолетту, и та сразу узнала в нем того парня, которого показывал летом Леша Радов. Парня Нелли. Виолетта даже заполнила его имя. Паша — так его звали.
Ревность жгла сердце. Виолетта не имела права так обнимать Нелли, а этот парень — имел. Мог касаться ее как вздумается, целовать, проводить с ней ночи. Она была его девушкой. Его, а не девушкой Виолетты.
Увидев Виолетту, Паша ощетинился.
— Ты кто такая? Как в квартиру попала, мразь? — прорычал он, явно не поняв, что в квартире Нелли делает незнакомая мадам с замотанным шарфом лицом.
Виолетта смотрела на него с мрачной решимостью выкинуть вон из квартиры.
Надо же, пока ходила за курицей, дома объявился петух.
— Я сейчас ментов вызову, поняла?! — еще сильнее разъярился Паша. — Зая, отойди в сторону! Вдруг она тебе что-нибудь сделает!
Виолетта даже ответить ничего не успела, как Паша припечатал ее к стене, держа за грудки.
Виолетте сделалось горько — не потому, что ее задело поведение этого малолетки. А потому, что он защищал Нелли от нее. От Виолетты. А ведь она никогда не сделала бы ей ничего плохого. Никогда.
— Отпусти ее! — воскликнула Нелли. — Это мой друг!
Пашина хватка ослабла.
— Друг? — переспросил он, с подозрением глядя на Виолетту.
— Да, мой друг, — твердо сказала девушка.
Это простое слово ранило. А ведь она недавно сама говорила те же слова Крис.
— Что-то не припомню у тебя таких друзей, зая, — повернулся к Нелли Паша.
От этой «заи» Виолетту передернуло, но она продолжала делать вид, что все хорошо.
— Это мой друг из родного города. А это мой... парень, — сказала напряженным голосом Нелли.
— Виолетта, — протянула Виолетта руку Паше, желая оставаться вежливой ради хозяйки квартиры, но тот не стал пожимать ее. Демонстративно ухмыльнулся и заявил:
— Друг, иди-ка домой. Новый год скоро, смекаешь, к чему я?
Виолетта смекала, да еще как.
Второй волной чувств, накрывшей ее после ревности, стала злость.
Этот придурок выгоняет ее? Серьезно?
— А я от рождения глупая, — усмехнулась Виолетта и вручила Паше курицу. — Иди, поставь воду.
— Чего? — не понял тот. — Это, вообще, что?
— Курица, — разуваясь, пояснила Виолетта. — Курица — это такая птица, если ты не в курсе.
— Я-то в курсе, а ты, по ходу, не очень, — расправил плечи Паша. — Я же сказал — вали. Мы с моей девушкой будем праздновать Новый год вдвоем. Вдвоем — это значит я и она.
Не обращая на него внимания, Виолетта прошла в комнату, подхватив елку.
— Ты куда, идиотка? — прорычал Паша, явно пораженный ее наглостью. — Выметайся! Или мне тебя силой вывести, а?
— Попробуй, — пожала плечами Виолетта.
— Прекратите, — нахмурилась Нелли и тотчас закашлялась. — Оба прекратите!
— Но, зая, какого фига она пришла? — рассерженно спросил Паша. — Я думал, мы будем вдвоем...
— Она будет справлять Новый год с нами, — твердо сказала Нелли. — Если захочет, конечно.
— Захочу, — подтвердила из комнаты Виолетта. — Скажи своему парню, чтобы поставил воду для бульона. Кажется, ему нужно повторить дважды, чтобы он понял. И иди в постель. У тебя режим.
— Слышь, ты, режимная, — заглянул в комнату Паша. — Ты плохо слышишь или просто тупая? Проваливай. Или спущу с лестницы.
— Паша, хватит, — хрипло сказала Нелли. — Иначе уйдете вы оба.
Парень смерил Виолетту уничижительным взглядом, обнял Нелли за талию и увел ее на кухню, где они принялись тихо о чем-то разговаривать. А Виолетта принялась собирать елку, все отчетливее понимая, что Нелли — чужая девушка. Не ее. Ее девушка — Крис.
Только Крис она совсем не любила. Никогда. А Нелли... К Нелли у нее определенно были самые нежные и теплые чувства.
Виолетта довольно быстро поставила в углу рядом с декоративным камином, обрамленным белоснежным деревянным порталом. Игрушек и мишуры у Нелли не было — она жила в этой квартире, словно в чужой, и Виолетта сняла одну из гирлянд с окна, чтобы повесить на дерево. Получилось красиво.
— Как эстетично! — не смогла сдержать восторга Нелли.
— Нравится?
— Еще как! Так по-новогоднему. А запах какой! — Нелли полной грудью вдохнула воздух, пропитанный ароматом хвои. — Обалдеть.
Она вдруг замолчала, глядя почему-то не на елку, мигающую огоньками, а на Виолетту. А Виолетта не могла отвести взгляд от ее пухлых губ. И, не сдержавшись, заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Нелли вздрогнула от прикосновения ее пальцев к своей щеке. Она сглотнула.
Какое-то время они смотрели друг на друга и молчали, но их идиллию разрушил Паша.
Он появился в комнате и громко позвал Нелли:
— Зая! Там вода закипает. Что делать-то?
— Засунь в нее голову и пускай пузыри, — раздосадованно посоветовала Виолетта.
От голоса своего парня Нелли словно пришла в себя.
— Сейчас приду, — тихо ответила она, опустив взгляд.
— Нет, Нелли, иди в постель, — вдруг взяла ее за руку Виолетта. — Тебе прописали пастельный режим. Перестань его нарушать.
— Я не могу. У меня гости, — вздохнула Нелли.
Ее тонкие пальцы казались горячими, и Виолетта поймала себя на мысли, что хочет коснуться их подушечек губами. От этой мысли даже в голове на мгновение помутилось.
— Эй, не трогай мою девушку, — тотчас оказался рядом с ними Паша и буквально вырвал ладонь Нелли из пальцев Виолетты.
— Сам меня не трогай, — раздраженно сказала Нелли.
— Зая, а чего она тебя лапает? — рассердился Паша. — Эй, я тебе сейчас правда вмажу!
— А ты попробуй, — мило улыбнулась ему Виолетта.
— Оба перестаньте! — твердым голосом велела девушка, одарив их рассерженным взглядом. — Или вы ведете себя достойно, или покидаете мою квартиру. А если попробуете затеять драку, я сразу же вызываю полицию. Уяснили?
— Уяснил, — несколько растерянно ответил Паша.
Виолетта молча кивнула, тоже несколько растерялась — никогда не слышала, чтобы малышка Нелли так разговаривала. Но ей это почему-то нравилось. Нравилось, что она может быть разной: нежной и твердой, ласковой и серьезной. И правда — выросла.
— Ну и отлично, — все таким же грозным голосом сказала Нелли и смешно чихнула: несколько раз подряд.
Это было так мило, что Виолетта не смогла не улыбнуться. А Паша, пробормотав что-то нелестное, направился на кухню.
Это был самый странный Новый год в жизни Виолетты, хотя раньше ей казалось, что страннее Нового года в бизнес-джете где-то над Уралом быть не может.
Тогда они летели всей группой на частный концерт к какому-то безумно богатому человеку, обожающему их музыку. Кей терпеть не мог подобные мероприятия — говорил, что он артист, а не чей-то личный шут, но денег им в тот раз предложили столько, что Коварин решил — грех отказываться.
Но нет, самый странный Новый год здесь, в Питере, в компании девушки, от которой в душе все переворачивается, и задиристого петуха.
За окном раздавались редкие залпы фейерверка, смех и праздничная музыка. Город за окном сиял разноцветными огнями. Новый год должен был наступить уже совсем скоро, но праздничного настроения у Виолетты не было — только ревность и злость, которые она отчаянно скрывала.
В светлой широкой кухне они находились втроем: Нелли сидела в своем желтом кресле, Паша — на стуле у стены, пялясь в телефон, а Виолетта стояла у плиты и готовила, время от времени посматривая на девушку. Она же на Виолетту старалась не смотреть — тихо говорила о чем-то с Пашей, а тот то и дело обнимал ее, заботливо поправлял плед и с нежностью дотрагивался до ее волос.
Возможно, Нелли не понимала, что атмосфера в ее доме накалена до предела, но Виолетта и Паша отлично чувствовали это. Смотрели друг на друга с молчаливым вызовом и кожей ощущали взаимную ненависть.
Виолетта считала себя пацифистом, но не отказалась бы начистить сопернику морду — так, чтобы до кровавых соплей, как говорил брат. Впрочем, и во взгляде Паши не было ничего хорошего. Однако он чувствовал себя победителем — у него было куда больше прав на Нелли, чем у Виолетты. Вернее, так, — у Виолетты их вообще не было. И это безумно ее бесило.
Как вообще все получилось так, что теперь не Нелли смотрит на нее больными глазами, а она — на Нелли?
Что происходит?
Это привязанность или желание побороться за Нелли?
А может быть, это любовь?
Виолетта не знала.
Она уже ничего не понимала.
«Он делает то, что должна делать я», — в какой-то момент с отчаянием подумала она, когда Паша поцеловал Нелли в щеку.
Они сидят на кухне втроем.
Кто-то из них лишний. И это она.
Эта мысль была словно стрела, которая пронзила виски Виолетты. И она сама не заметила, как сжала деревянную лопатку обеими руками — да так, что она сломалась.
— Новую купишь, — тотчас велел ей Паша таким тоном, словно был хозяином квартиры.
— Перестань, — слабым голосом попросила Нелли. — Ви, не переживай. И хватит уже там стоять, иди к нам. Мне стыдно что ты, гость, и
что-то готовишь.
— Ничего, зая, ей нравится, пусть готовит. Так, Новый год уже скоро. Эй, мелкая, сгоняй за пивом, — заявил Паша.
Виолетта посмотрела на него так, как смотрят на умалишенных.
— Как ты меня назвал? — изумленно спросила она.
Они с Игорем действительно не были особо высокими, однако обоим на это было плевать.
— Мелкая, — хмыкнул Паша. — Ну, слушай, ты ж реально мелкая. Метр семьдесят-то есть?
— Принести линейку, чтобы ты измерил? — хмыкнула Виолетта.
— Лучше пиво принеси. Или там виски. Вино, на худой конец. Грустно в Новый год без алкоголя. Как дети сидим с газировкой, — кивнул Паша на бутылку детского шампанского.
Нелли закатила глаза.
— Сходи, раз трубы горят, или как вы там говорите, — спокойно отреагировала Виолетта.
— Кто «мы»? — не понял Паша.
— Алкоголики. Я тебе даже денег дам, если бедствуешь. Только не возвращайся.
— Слышь, ты! Не испытывай мое терпение! — взорвался Паша.
Виолетта улыбнулась и метко запустила в него полотенцем — да так, что оно плавно опустилось прямо на голову Паши. Нелли захихикала от неожиданности, прикрывая рот костяшками пальцев, Виолетта рассмеялась, а Паша вскочил на ноги. Он сорвал с головы полотенце и с яростью кинул его в Виолетту, но та ловко уклонилась. Паша сжал кулаки, явно желая преподать ей урок, но бросил взгляд на Нелли и тяжело опустился на свое место. Понял, что она сдержит обещание. И выставит его из квартиры. Виолетта тоже это прекрасно понимала и поймала себя на мысли, что целенаправленно провоцирует Пашу.
До половины двенадцатого все было спокойно, хотя абсурдность ситуации никто не отменял — Виолетта никак не могла понять, что она делает здесь с Нелли и ее парнем. И почему вообще еще не выкинула его из этой квартиры. Но молча терпела.
Нелли наконец поела и немного ожила. Она включила телевизор, подсоединенный к YouTube, и на экране один за другим сменялись клипы корейских поп-групп, которых Нелли обожала. Она даже пыталась подпевать некоторым песням, но Виолетта запретила ей напрягать горло.
— Погнали на Дворцовую? — предложил Паша, с удовольствием съев то, что на скорую руку приготовила Виолетта.
— Рехнулся? — внимательно посмотрела на него Виолетта. — Нелли болеет.
— Так ей уже лучше, — отмахнулся тот. — Зая, тебе лучше?
— Паша, — одарила его тяжелым взглядом Нелли, — если тебе так хочется, езжай, я никого не держу.
— Я только с тобой, — тотчас сдался тот и обнял ее, прижав к себе так, что девушка недовольно поморщилась.
Когда время подошло к двенадцати ночи, Паша вдруг засиял и даже любезно чокнулся своей кружкой с детским шампанским о кружку Виолетты. А потом достал из кармана куртки маленькую розовую коробочку с бантиком.
— С Новым годом, любимая, — объявил он и торжественно протянул подарок Нелли, а потом, спохватившись, подошел к ней и медленно надел на шею тонкую цепочку с подвеской в виде ангела.
Виолетта мрачно наблюдала за ними. Ей казалось, что этот придурок накинул на шею девушки не золотое украшение, а удавку.
— Это мне? — удивленно спросила Нелли, разглядывая ангела.
— Конечно тебе, зая, — довольным голосом подтвердил Паша. — Кому еще? Нравится?
— Нравится, — неуверенно ответила Нелли и, почему-то глядя на Виолетту, сказала: — Спасибо, милый.
Виолетта хмыкнула. То, что преподнес ей Паша, казалось ей верхом безвкусицы, но она не собиралась критиковать чужой подарок. Может быть, он был куплен с душой.
Паша попытался поцеловать Нелли, но она отпихнула его от себя и сказала, что болеет и может его заразить.
— Ладно, понял. А этот друг что подарил? — спросил Паша.
— Игрушечного котенка, — любезно сообщила Виолетта.
Ее соперник бестактно захохотал и даже хлопнул ее по плечу.
— Ну ты даешь. Купила дешевую игрушку. Нужно дарить золото, — сказал Паша и погладил Нелли по руке. — Ты не переживай, если бабла нет. Устройся куда-нибудь. Или ты еще учишься? — Он присмотрелся к Виолетте, явно решив, что той лет двадцать.
Они с Игорем всегда казались моложе, чем были на самом деле. Раньше это раздражало, сейчас — веселило. Виолетте нравилось, что все считают ее такой юной. Мать говорила, что это семейное — у них с отцом была та же самая проблема.
— Учусь, — согласилась Виолетта.
— И где? — полюбопытствовал Паша.
— В консерватории по классу гитары, — улыбнулась Виолетта.
— Мда, не ту ты профессию выбрала, чтобы бабки зарабатывать. Может быть, тебе в метро играть? Говорят, можно нехилый навар сделать за день в переходе. Правда, придется делиться с определенными людьми, но при деньгах будешь. Как тебе идея?
Нелли тихо приснула со смеху.
— Замечательная. Никогда прежде не думала над этим, — отозвалась Виолетта, думая, что этот Паша просто болван. — Так и сделаю.
— А зачем ты вообще на гитаре бренькать учишься? — не отставал Паша. — Семь нот, шесть струн — что там учиться-то? Или ты знаменитой музыканткой стать хочешь?
— Как знать, — с трудом скрыла улыбку Виолетта.
— Мне знать. Небось и в группе играешь?
— Играю.
— Все это фигня! Знаменитыми и богатыми становятся единицы, а такие, как ты, в лучшем случае в школах музыку преподают или репетиторством занимаются. Вот у меня кореш есть, он работает в концертном агентстве. Недавно привозил к нам «На краю». Вот они зарабатывают кучу бабла, хотя друг говорит, что они поднялись вообще случайно. Таких групп миллионы, и есть ребятки куда более талантливые. Просто этим повезло — видать, были связи и бабки. А тебе не повезет. Так что лучше бросай свою шарашку и иди работать, — от души посоветовал Паша Виолетте, а та даже рассердиться толком не смогла: так ей было смешно.
А вот Нелли сдержаться не смогла — сжимая в руке чашку с горячим чаем, она смеялась, и Паша решил, что это из-за температуры, которая к ночи снова поднялась.