75.
Телефон, лежащий на столике в шумном многолюдном кафе, расположенном в центре города, завибрировал.
«Ты понял, что нужно сделать?» — высветилось на экране.
«Понял, не дурак», — ответил молодой человек, отложив в сторону кальян. Вкус дыма уже начал портиться.
«А впечатление производишь именно такое», — мгновенно пришло новое сообщение.
«Не кипишуй. Сделаю все в лучшем виде».
«Надеюсь. Устрани этого урода. Бабки тебе заплачены не маленькие».
— Ты мне потом еще заплатишь, — тихо усмехнулся молодой человек и открыл фотографию, на котором была изображена молодая темноволосая женщина в черном распахнутом пальто, под которым был строгий костюм. Виолетта Игоревна Малышенко. Та, с кем совсем скоро ему предстояло пообщаться.
Будет весело.
Молодой человек подозвал официантку, взял кофе на вынос, расплатился и вышел из кафе на заснеженную улицу. Настроение у него было самое прекрасное. Он неспешно направился к своей машине, припаркованной неподалеку. Минут двадцать — и он встретится с девушкой. Проведет с ней несколько приятных часов. И будет готовиться к делу. Завтра он сделает то, за что ему заплатили.
* * *
Кто звонил Виолетте, я так и не поняла. Она, впрочем, тоже. Выслушала меня, чуть хмуря брови, и сказал, что мне не стоит беспокоиться.
Весь день до вечера я провела с Виолеттой и сама не заметила, как пролетело время. После завтрака мы, закутавшись в теплый плед, сидели на расправленном диване, смотрели фильмы, ни один из которых я не запомнила, потому что все время отвлекалась на Виолетту. А, в конце концов, и вовсе заснула, пригревшись возле неё — ночью-то мы и не спали толком. Я чувствовала себя рядом с ней хорошо и тепло, и её квартира казалась мне родной. Я даже к Прелести привыкла! И почти не орала, когда она вдруг прыгнула мне на плечо.
— Мне так нравится, как елка вписалась в интерьер, — сказала я Виолетте, лежа рядом с ней. Моя голова покоилась на её предплечье. — Так уютно, да? И эти гирлянды на шторах — здорово смотрятся? Я старалась.
— Вынужден признать, что создавать уют ты умеешь, — отозвалась Виолетта.
— Это умеет делать любая женщина, даже если она утверждает обратное, — хмыкнула я. — В твоем доме появилось сердце, любимая.
— Это еще как? — рассмеялась она.
— До меня у тебя не было сердца, — убежденно ответила я. — И не смотри на меня так. Это не цитата из ванильного паблика. Это я сама генерирую. Так сказать сама себе ванильный паблик.
— Дурочка, — потрепала меня по щеке Виолетта. Она умела становиться такой ласковой, что я только диву давалась — куда делась вся эта университетская строгость?
Я поцеловала её, и она окончательно расстаяла.
— А давай ты будешь называть меня как-нибудь ласково? — продолжала я.
— Как? — лениво поинтересовалась Виолетта, играя с прядью моих волос.
— Рыбка? — тотчас придумала я.
— Не люблю рыбу, — поморщилась она.
— Малышка?
— Отдает вульгарщиной.
— Звездочка?
— Как мазь?
— Может быть, прелесть? А, блин, у тебя уже есть одна прелесть, — вздохнула я. Кошка, лежащая на подоконнике, тотчас открыла один глаз. Я была убеждена, что она следит за нами и только притворяется, что спит.
— Солнышко? — не сдавалась я.
— Не поверишь, но так звали ручную крысу моей сестры, — весело отозвалась Виолетта. — Ты же не хочешь ассоциироваться в моей голове с крысой Раи?
— Твоя сестра давала своим животным странные клички. Хотя, если учесть, что она Малышенко Рая, я все начинаю понимать, — хихикнула я. — А может быть, принцесса?
— Ты скорее ведьма, а не принцесса, — рассмеялась Виолетта. Я тотчас принялась возмущаться, а она добавила. — Но восхитительная ведьма.
— Ой, как приятно, — сделал я вид, словно польщена. — А я буду называть тебя владыко моего сердца. Повелитель моей души.
— Можешь просто — повелитель, — заявила Виолетта. Я попыталась в шутку оттолкнуть её. Между нами завязалась коротка борьба, в которой я проиграла. Вновь оказалась прижата спиной к дивану. Впрочем, проигрывать этому человеку мне нравилось.
Я забыла о существовании собственного дома, но вечером мне позвонил папа и требовательно спросил, где я нахожусь, и когда собираюсь вернуться.
— Скоро, па, — вздохнула я.
— Ты с Анатолием? Помирились? — догадался он. Я промолчала. — Нет, я, конечно, все понимаю, но и совесть иметь нужно, дочь! Немедленно приезжай! У нас гости сегодня будут, а тебя нет.
— Хорошо, — снова вздохнула я.
— Возьми с собой Анатолия, — сказал папа. — Познакомимся с ним, так сказать, поближе.
Я покосилась на сидящую рядом Виолетту.
— Она не может, папочка. У него дела, — ответила я, и Виолетта выразительно на меня посмотрела.
— Ну, дела, так дела, — не стал настаивать он. — Передай ему от меня привет. Надеюсь, на новогодние праздники он к нам приедет? Мать и бабушка очень хотят познакомиться.
Я прикусила губу — надоело обманывать папу, который заботился обо мне. Но как привести домой Виолетту, я понятия не имела. Бабушка и мама ничего не будут иметь против неё, а вот папа… Папа явно начнет возмущаться. Помню я, как он отзывался о дочери своего партнера, которая забеременела от преподавателя в университете! Нужно будет очень аккуратно подвести папу к тому, что мы с Виолеттой встречаемся.
Я нехотя стала собираться.
— Может быть, останешься? — со вздохом спросила Виолетта.
— Не могу, — ответила я печально. — Мне нужно появиться дома. Хочешь, я приеду к тебе завтра? И покажу свои истинные кулинарные способности. Испеку настоящий торт, а не то недоразумение, то у нас было.
— Хочу, — тотчас ответила она, обнимая меня. Чувствовать её горячие руки на своей спине было волшебно. А понимать, что этот человек — мой, так и вовсе бесценно. Сяердце плавилось от любви. И мне казалось, что я самая счастливая на свете.
— Тогда я приеду за тобой, — решила Виолетта, прижимая меня к себе.
— Я сама приеду, — улыбнулась я. — не переживай.
Она отвезла меня домой, и мы переписывались как подростки до самой ночи.
Без неё в постели было как-то пусто, и я снова обняла подушку, вспоминая все то, что происходил между нами прошлой ночью. Кажется, на щеках у меня появился румянец — я и не думала, что могу быть такой. Горячей, чувственной и, самое главное, открытой и ничего не боящейся. Влюбленной.
Я заснул с мыслями о Виолетты, но разбудила меня не будильник, который я поставила на девять часов утра, а звонок телефона часа в три ночи.
— Слушаю, — хрипло сказала я, с закрытыми глазами прижимая телефон к уху и услышала женский визгливый хохот. Это мигом разбудило меня, и я села в кровати, свесив ноги.
— Кто это? — настороженно спросила я.
— Это я, милая Танюша, — раздался голос Эльвиры. Странный голос. Такой бывает у пьяных. — Узнала?
— Узнала, — процедила сквозь зубы я. — Что нужно?
— Предупредить тебя. — заплетающимся языком продолжила Эльвира. — Она все равно будет моей.
— Твоей-твоей, — зевнула я. — Иди, проспись.
— Как ты со мной разговариваешь?! — взвизгнула Эльвира. — Я вам обоим отомщу! Так и знай!
— Я знаю одно — ты не в себе, — ничуть не испугалась я. — Гуляй, детка.
Разговаривать с этой ненормальной я не стала и просто сбросила вызов. И снова провалилась в сон. Мне снилось, что я, облачившись в старинное изумрудное платье, бегу по лесу, окутанному предрассветным туманом, и мое сердце отчаянно колотится от страха. За мной никто не бежал, как часто это бывает во снах — это я преследовала человека. Я бежала за Виолеттой. Хотела найти её и спрятать, потому что знала — она ранена. Но ничего не получалось. Она была слишком далеко. Она не видела меня и не слышала. Но я, выбиваясь из последних сил, бежала и бежала, слыша где-то в глубине леса зловещий хохот. В какой-то момент мне показалось, что я вижу окровавленную спину Виолетты между деревьев, бросилась к ней и… упала в пропасть.
Глаза я открыла, лежа на полу — умудрилась свалиться во сне. Я смутно помнила, что мне снилось, но на душе остался неприятный осадок. Как будто должно было произойти что-то плохое. Я пыталась избавиться от этого ужасного ощущения, однако едва я вспомнила окровавленную спину Виолетты во сне, как по коже пополз мороз.
Сначала все шло хорошо. С утра я готовила свой фирменный бисквитный торт для Виолетты. Ну и для семьи конечно же. Мне помогала Ксю, которая то и дело с кем-то переписывалась, загадочно улыбаясь. Я поругалась с Арчи, поспорила с папой, который решил взять себе небольшой отпуск, посплетничала с бабушкой о новых соседях. Только с мамой не поболтала — она с утра была в театре. А потом решила поехать к Виолетте. Она все-таки решила приехать за мной, хоть я этого и не хотела. Однако спорить с ней не стала. Дождалась её, села к ней в машину, и мы помчались по пустой трассе под звуки громкой задорной музыки.
Нас остановили при въезде в город. И с этого момента начался ад.