71.
— А это что? — вытащила она большую коробку. — Зеркальный шар?
Я кивнула, пытаясь выровнять дыхание.
— Да, в комплекте с моторчиком и светодиодным прожектором.
— Интересно.
— Так говорят тогда, когда что-то не нравится, — хмыкнула я.
— Я говорю: «Интересно», — когда мне действительно интересно. Когда мне что-то не нравится, я говорю, что мне не нравится, — спокойно ответила Виолетта. — Тебе пора понять, что я прямой человек. Иногда — излишне прямой.
— Такой прямой, что даже не смогла нормально признаться мне в любви, — возмутилась я в шутку и ткнула её локтем в бок. Она рассмеялась.
— Рядом с тобой я даю сбой.
— Звучит так, словно ты робот, — улыбнулась я.
— Роботы не умеют любить, — парировала Виолетта, устанавливая на столе проектор — он был компактным и имел специальную подпорку.
— А ты умеешь? — спросила я, внимательно наблюдая за каждым её действием. С техникой Виолетьа обращалась куда лучше, чем с елкой.
— Это я должна спросить у тебя, — отозвалась она. — Дай, пожалуйста, мотор.
— За поцелуй! — весело объявила я. Виолетта смазано коснулась губами моей щеки и забрала моторчик, установил на него шар и выключила верхний свет. По темным стенам и потолку тотчас закружились разноцветные огоньки, создавая атмосферу праздника. Я залюбовалась ими — мне казалось, будто в моей душе точно так же сияют чувства. Я даже хотела сказать об этом Виолетте, однако не успела — почувствовала легкий запах гари.
— Маффины! — воскликнула я и помчалась на кухню. Прелесть, словно специально, кинулась мне наперерез, и я снова лишь чудом не запнулась об нее. Несколько маффинов действительно подгорело, при этом некоторые другие оставались еще не до конца пропеченными внутри. Видимо, я неправильно выбрала температурный режим. Было обидно.
— Да, хозяюшка, — заглянула мне через плечо Виолетта. — Десерты явно не твое коронное блюдо.
— Весело тебе? — сердито спросила я.
— Немного.
— Тебе весело, что я расстроилась? — стало обидно мне.
— Мне весело наблюдать на своей кухне свою девушку. Это так мило, — положила голову мне на плечо Виолетта. Дома она становилась мягкой и милой — совсем не та жесткая преподша из университета, которую бояться студенты. — Не переживай, Таня. Ничего страшного не произошло.
Она снова поставила непропеченные маффины в духовку, поменяв температуру. Мне нравилось её уверенное спокойствие — оно уравновешивало огонь в моей душе.
— Мне не нравится, как твоя кошка смотрит на елку, — задумчиво сказала я, стоя у столешницы.
— Брось, — махнула рукой Виолетта. — Не настолько она глупая.
— Я бы поспорила, — вздохнула я. — Интересно, что будет, если твою Прелесть познакомить с нашими собаками?
— Она их построит, — ответила Виолетта. — Собаки ее побаиваются.
— Я тоже, — призналась я и пошла сервировать стол — до полуночи оставалось совсем немного. Высокие искрящиеся в полутьме бокалы, тонкие алые свечи, бумажные салфетки в тон им, белоснежная посуда — сервировка получилась чудесной. Правда, я едва не просмотрела мясо, но Виолетта была начеку. А потом пролила на себя соус, и Виолетта, с трудом сдерживая смех, принесла мне свою рубашку. Во второй раз. Правда, не клетчатую, а светло-голубую, идеально выглаженную. Мне хотелось зарыться в нее носом, но я знала, что Виолетта решит, будто бы я совсем сошла с ума.
— У меня дежавю, — сказала она, почему-то не отрывая от меня пристального взгляда.
— У меня тоже, — хмыкнула я и наполовину сняла с себя грязную футболку, оголив живот, однако замерла. — Отвернуться не хочешь?
— Нет, — ответила она.
— Виолетта Игоревна, вы что, собрались подглядывать за девушкой? — с коварством в голосе спросила я.
— Подглядывать — значит, прятаться. А я просто смотрю, Татьяна, — отозвалась она. Это что еще за игры она со мной устроила? Впрочем, её вызов я принимала — любила играть.
Я приблизилась к Виолетте и взяла её за подбородок двумя пальцами.
— Вам очень повезло, Виолетта Игоревна. Я не из стеснительных.
Думаю, она не ожидала, что я отступлю на шаг и медленно начну снимать с себя футболку, не отрывая от её лица взгляда.
— Помогите мне расстегнуть крючки, — повернулась я к ней обнаженной спиной, с трудом скрывая победную улыбку. — Вы наверняка умеете делать это одной рукой.
Я думала, она отступит, но нет. Виолетта оказалась у меня за спиной.
— А что мне за это будет, Татьяна? — поинтересовалась она. Её пальцы коснулись моей спины, и я вздрогнула.
— Вкусный ужин. Или вам мало? — спросила я.
— Мне…
Договорить Виолетта не успела. Позади нас что-то рухнуло. Мы синхронно обернулись и увидели упавшую елку, из-под которой вынырнула Прелесть и с бешенными глазами помчалась вон из комнаты.
— Поздравляю, — хихикнула я. — Ты прошла боевое крещение елкой.
— Вот зараза, — мрачно сказала Виолетта и пошла поднимать елку. Разбитых игрушек оказалось всего три, а Прелесть затаилась где-то в глубине квартиры и больше не появлялась. Пока Виолетта занималаст елкой, я переоделась. В её рубашке было безумно уютно, и я вдруг почувствовала себя как дома.
В воздухе витал обалденный запах, сверкал зеркальный шар и негромко играла умиротворяющая новогодняя музыка. Несмотря ни на что, в квартире стояла чудесная атмосфера. Даже оставшиеся маффины в итоге получились нормальными. За пару минут до полуночи я быстро украсила их сливками и воткнула праздничные свечи в виде цифр.
— Совсем скоро станешь совсем большой девочкой, — весело сказала я Виолеттк, которая уже сидела напротив меня за столиком. И зажгла их.
— Я должна их задуть? — со смехом спросила Виолетта.
— Да, только сначала загадай желание, — ответила я и запела: — С днем рождения тебя!
Задуть свечи у Виолетты получилось с первого раза. Я зааплодировала и в порыве чувств обняла её.
— Будь счастлива, — ласково сказала я ей и добавила: — Желательно рядом со мной.
В ответ она лишь улыбнулась. И в этой улыбке было столько беззащитной искренности, что я вздохнула.