70.
Я схватила строгий черный кухонный фартук, которая надевала хозяйка квартиры, но никак не могла завязать её сзади. И вздрогнула, когда до моей талии дотронулась Виолетта, которая неслышно подошла сзади.
— Спасибо, — тихо ответила я, а Виолетта крепко обняла меня сзади, прижимая меня к своей груди и уткнувшись носом в моё плечо. По моей спине побежали мурашки. Я хотела, чтобы она больше не отпускала меня. Никогда.
— Ты такая уютная, — прошептала она. — И такая красивая.
— Я не красилась, у меня нет прически, и я одета в спортивный костюм, — отозвалась я, тая от её прикосновений. — Ты уверена, что я действительно красивая?
— Еще красивее, чем раньше, Таня, — мягко сказала Виолетта и поцеловала меня в шею. Её дыхание было таким горячим, что я едва не потеряла голову. Мне хотелось чего-то большего, чем просто поцелуи, но я сдерживала себя. Подарки следует дарить по очереди. Главный подарок будет ждать её впереди.
От собственных мыслей запылали щеки, но я постаралась сохранить спокойствие.
— Стоп, Виолетт, — развернулась я к ней, и знала бы она, каких сил мне этого стоило! — Сначала ужин.
— А потом? — блеснули её глаза.
— А потом… Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — улыбнулась я и коснулась указательным пальцем кончика её носа. — Будь хорошой девочкой.
— Постараюсь, — хмыкнула она.
— Тогда скажи, что любишь меня, — потребовала я.
— Я уже говорила.
— И что? — сощурилась я. — Ты будешь говорить мне это раз в день по расписанию? Или раз в неделю?
— Будь хорошей девочкой, и узнаешь, как часто я буду говорить тебе это, — сказала Виолетта с улыбкой и погладила меня по щеке. Она так красиво и светло улыбалась — словно по её губам скользили солнечные лучи, что я засмотрелась на неё. Почему, почему, почему я не замечала этого раньше?
Виолетта подмигнула мне и, наконец, отошла от меня. Включив новогоднюю музыку, она принялась за сборку елки, а я занялась ужином — решила приготовить своей женщине мясо по-французски, легкий салат и брускетты. Не то чтобы я хорошо готовила, но эти блюда, спасибо бабушке, делать умела хорошо. Да и маффины должны были испечься быстро.
Хозяйничать на кухне Виолетты мне понравилось — я быстро освоилась и поняла, что где лежит, к тому же душу грело осознание того, что готовлю я не себе, а своей женщине, с которой только что помирилась. И это безумно вдохновляло.
— Ну что, как там елка? — спросила я весело минут через двадцать.
— Относительно хорошо, — сердито отозвалась Виолетта, сидя на полу в окружении еловых лап, которые совершенно не казались пластиковыми.
— Относительно чего?
— Относительно меня.
— А ты, значит, плохо? — поинтересовалась я весело. Так и знала — не сможет она нормально собрать несчастную елку. А ведь у нас времени в обрез!
— Это какая-то бракованная елка, — отозвалась Виолетта и раздраженно провела ладонью по волосам.
— А по инструкции ты собирать не додумалась? — поинтересовалась я, садясь на диван.
— Зачем она мне? — фыркнула Виолетта. — Я что, так не соберу?
Я хмыкнула в кулак. Один в один папа. Тот тоже считал ниже своего достоинства смотреть в инструкцию. Мол, и так соберет, без каких-то там подсказок. В детстве бабушка говорила нам с Ксю, что папа хочет выглядеть перед мамой умным. «Только получается плохо, от себя не убежишь», — добавляла она и, качая головой, уходила.
— Давай попробуем собрать по инструкции? — предложила я. — Я понимаю, что ты кандидатка наук, умная женщина и все такое, но так будет быстрее.
— Давай сюда инструкцию, — вздохнула Виолетта. С инструкцией дело пошло веселее, и вскоре в углу стояла прекрасная высокая ель с пушистыми лапами. Настоящая лесная красавица.
— Виолетта, в пакете гирлянды и игрушки! Доставай все, сейчас я закончу, и будем вместе наряжать елку! — крикнула я Виолетте, открывая духовку. Меня охватил предвкушение, сравнимое разве что с предвкушением Нового года.
— А это обязательно? — поинтересовалась она, стоя рядом с ней и задумчиво разглядывая. — И так неплохо.
— Я сейчас в тебя половником кину, — пообещала я, и она, почему-то рассмеявшись, пошла за многострадальным пакетом.
Наряжать елку вместе было весело. Виолетта неожиданно прониклась этим занятием и удивила меня вкусом и чувством меры. Прежде чем повесить очередную игрушку, она некоторое время задумчиво разглядывала дерево, и только потом украшал её. В какой-то момент на её губах заиграла улыбка.
— Мне нравится, что у нас получается, — сказала она, включая гирлянду, которая тотчас засияла серебром. — Красиво.
— Если ты будешь слушать меня, получится еще красивее, — ответила я. Виолетта все время спорила со мной, куда и что повесить! Меня это, правда совершено, не злило — я была рада, что Виолетте нравится наряжать новогоднюю елку. Я делала вид, что возмущаюсь, спорила с ней в ответ, и её это почему-то веселило. И я в который раз поймала себя на мысли, что Виолетта в такие моменты из уверенной серьёзной женщины с непроницаемым взглядом становится девчонкой со счастливой улыбкой. Видя это, я чувствовала себя счастливее.
Я хотела ответить ей, но не успела сделать этого — Виолетта коротко поцеловала меня, а потом все слова куда-то пропали. Она точно знала, как сделать так, чтобы я замолчала.
Виолетта отстранилась от меня, а я все еще не могла прийти в себя. И все еще чувствовала жар её губ на своих губах. Неужели этот человек действительно мой?