глава 46
— Расстанемся? — повторила Виолетта, не узнавая собственный голос.
— Да. Ведь с самого начала было ясно, что у нас ничего не получится. Я не хочу вредить тебе еще сильнее. — В Таниных словах ей послышалась неожиданная твердость, словно она уже приняла это решение до того, как приехать на встречу. И Виолетта, которая почти смогла успокоить себя, вновь едва не задохнулась от нахлынувших гнева и обиды. Даже не заметила, как сжала оба кулака. Запястья словно стянули цветные девичьи ленты — как змеи они ползли вверх по рукам, стискивая их и перелавливая вены. От этого закружилась голова и перед глазами замерцали расплывчатые алые огоньки.
В какой-то момент она услышала стук собственного сердца, который отдавался в висках набатов.
Расстанемся? Хорошо, они расстанутся. Раз она так этого хочет. У неё пока еще есть гордость. И она не собирается бегать за ней как собачка, вымаливая любовь и ласку. Хочет — значит, они больше не будут вместе. Сама так решила. И она… она уважает это решение.
— Хорошо, — сказала Виолетта все тем же чужим голосом, на удивление спокойным. — Раз ты этого хочешь, мы расстанемся.
На мгновение ей показалось, что в ее зеленых глазах мелькнула растерянность. Но тотчас их затопила какая-то иррациональная злость.
— А ты? — спросила Татьяна, подавшись вперед. — Ты этого хочешь?
Какое-то время Виолетта просто смотрела на нее — долгим задумчивым взглядом, из-за которого девушка стала кусать губы.
«Ты же знаешь, что нет, — мысленно говорила она. — Ты же знаешь, как мне тяжело пускать в свою жизнь людей. Ты же знаешь — если я решила быть с тобой, значит, это было осознанное решение, к которому я долго шла. Это не просто интерес или влечение. Это больше не игра. Это осознанное желание быть с тобой, потому что по-другому я не могу».
— Ты опять делаешь это, — прошептала Таня, не зная, о чем она думает. — Опять давишь молчанием. Опять! Лучше бы ты кричала.
— Какой в этом смысл? — пожала плечами Виолетта. Мы не подростки, чтобы устраивать драму. Вернее, я.
— Хочешь сказать, что я незрелая? — сузила глаза девушка, наблюдая, как она спокойно допивает свой чай. — Да, конечно, я обычная студентка. Куда мне тягаться с вами, госпожа доцент. Вы ведь взрослая самостоятельная женщина, а я дурочка, которая пыталась вскружить вам голову! И как только посмела? А потом еще и столько неприятностей принесла!
Виолетта усмехнулась. Обычно она не лезла за словом в карман, но в этом разговоре её слова явно были лишними. Татьяна сама все решила и теперь захотела закатить напоследок истерику. Не так она представляла их встречу. Совсем не так.
— Тебе смешно, да? — прошипела девушка. — Значит, ты действительно хочешь, чтобы мы расстались. А я тебе поверила, — зачем-то добавила она с горькой улыбкой.
«А я тебя полюбила», — подумала Виолетта.
— Татьяна, это все, что ты хотела сказать?
— Все! — резко поднялась она на ноги. В ее глазах сверкнули злые слезы. — Ненавижу тебя.
— Увы, не могу ответить взаимностью, — отозвалась Виолетта, оставаясь все таким же спокойным внешне. Ей хотелось кричать — до боли в легких. До сорванного голоса. А она молчала.
— Овца, — выдала Таня. — Так и знала, что ты — овца! Надменная, упёртая и наглая! Бесишь!
— Если ты провоцируешь меня на взаимные оскорбления, ничего не получится, — сухо ответила Виолетта.
Таня схватила сумочку и, громко стуча каблуками, пошла в холл. Ее смузи так и остался стоять на столе недопитым. Виолеттв зачем-то коснулась кончиками пальцев стакана — так и знала, напиток просто ледяной. И зачем она только пила его? Недавно же болела. Надо было не разрешать ей заказывать его.
«Надо было не разрешать ей уходить», — сказал внутренний голос. Но гордость победила. Таня сама захотела расстаться. Кем бы она была, если бы начал просить ее одуматься? Тряпкой?
Виолетта хотела подозвать официантку, чтобы та принесла счет, однако в этот момент в зал вновь ворвалась Таня — уже в пуховике, правда, расстегнутом. Она вихрем пронеслась по залу, заставляя гостей оглядываться на себя, оказалась рядом с Виолеттой, склонилась, взяла её за подбородок одной рукой и крепко поцеловала. Без нежности и былой чувственности. Смазано, дерзко, грубовато. И неожиданно чувственно, моментально обезоружив Виолетту. Её гнев и обида растворились в этом неожиданном поцелуе с фруктовым привкусом, оставив место лишь желанию быть с этой девушкой.
Она и сама не заметила, как одна её рука оказалась в ее распущенных волосах, а другая — на ее спине. И как ленты, стягивающие руки, стали ослаблять хватку.
Эмоции зашкаливали, адреналин будоражил кровь, словно в полете с парашютом. В это мгновение для Виолетты существовала лишь она. Её личная ведьма. Сумасшедшая, распаляющая, восхитительная. Только её и ничья больше. Тонкая, весенняя, звонкая, будто сотканная из солнца.
Виолетта хотела усадить Таню к себе на колени, но она не позволила ей этого сделать. Вырвалась из её объятий и звонко рассмеялась.
— Пусть все закончится тем, с чего началось, — сказала она, тряхнув волосами и снисходительно потрепала опешившую Виолетту по плечу. — Жаль, я не успела с тобой развлечься, ты все-таки ничего.
Это было похоже на цунами — то, какая ярость накрыла Виолетту в это мгновение. Алая, огненная, неистовая. Такая, что она даже перестала дышать. Ярость колола её, резала, обжигала, кусала за сердце, пускала в кровь яд, а Виолеттвпросто молчала. Смотрел на Таню и молчала.
— Это все? — спросила она.
— Не все. Не беспокойся. Я знаю, кто сделал пост, — обычным голосом сказала Таня, затягивая волосы в высокий хвост. — И я заставлю этого человека признаться во вранье. Поверь, она сделает это. Обязательно сделает. И извинится перед тобой. Я ухожу.
— Куда?
— Домой. Прощай.
На этом она снова ушла, и Виолетта поняла, что теперь навсегда.