18
— О чем ты мечтаешь? — спросила Шиа, сидя бок о бок с Кайлом на подоконнике в его новой комнате, расположенной в одной из башен академии, где находились покои членов Клуба избранных.
Окно было широким, так что места им хватало. Они сидели, бесстрашно свесив ноги вниз, и разговаривали. Воздух был пропитан слабыми запахами цветущих растений и чем-то тяжелым — будто перед бурей. Хотя небо было чистым.
Уже стемнело, закат давно догорел и растворился в ночи, а они все не спали. Более того, нарушали правила.
Шиа нельзя было оставаться на ночь в комнате адепта мужского пола.
Но ей, как и всегда, было плевать на правила. Она нарушала их так легко, будто была рождена для этого. Кайл не возражал.
С наступлением тьмы демонитка становилась другой — желание доминировать и доказывать свою точку зрения временно исчезало, на место жесткости приходило спокойствие, а вместо самоуверенности появлялась невозмутимость. Даже черты ее лица казались более мягкими. И Кайл кидал на лицо Шиа короткие взгляды, не желая, чтобы она знала: он любуется ею.
Они все еще считались парой.
Шиа объявила его своим парнем, и они всюду появлялись вместе — Шиа, Кайл и банда ее подружек. Иногда Кайлу казалось, что он и сам ее подружка.
— Так о чем мечтаешь, ангел? — спросила Шиа вновь.
— Не знаю, — пожал он плечами, и демонитка поняла, что он солгал.
— Ты мечтаешь либо о мести, либо о любви, — вдруг сказала она, глядя на звездное небо.
Ярче всех, как и всегда, сияла звезда Черного дракона в Большом Драконьем созвездии.
— Мечтаю найти того, кто наслал демона хаоса на дом Ардеров, — ответил Кайл. — Найти и убить. Переломить хребет этой твари.
— Что, так сильно хочешь отомстить за смерть родителей Белль? — ухмыльнулась Шиа. — Я и не думала, что она тебе так дорога.
Кажется, в ее голосе промелькнули нотки ревности.
Кайл лишь пожал плечами.
— Ты ее любишь? — вдруг спросила Шиа и прищурилась.
Эта мысль возникла у нее случайно — будто вспышка. Демонитка вообще была импульсивной, как и все в ее семье.
Раньше ей и в голову не приходило, что ее Кайл может любить Белль Ардер, которой должен служить всю жизнь. А теперь она внезапно подумала об этом, и все умиротворение моментально исчезло.
— А ты как думаешь? — хмыкнул Кайл.
— Думаю, нет. Тебе нужна лишь я, — уверенно заявила Шиа и отбросила со лба прядь волос.
— Какая самоуверенная, — рассмеялся ангел, но без веселья в голосе. — Да, я люблю Белль...
Он замолчал, выдерживая паузу, и глаза демонитки сощурились еще больше. Она вдохнула побольше воздуха, чтобы высказать ангелу все, что она думает о нем, но тот наконец закончил свою мысль.
— ...Но как сестру.
Шиа с возмущением выдохнула воздух, который в избытке набрала в легкие.
— Она, конечно, немного глуповата, не умеет проявлять дипломатическую гибкость, зато показывает чудеса бесстрашия, — продолжил Кайл, насмешливо поглядывая на демонитку. — Но ей повезло, что у нее есть я. Ведь я смогу решить любые ее проблемы. Понимаешь, демонитка, это прерогатива умных — решать вопросы тупых. На нас держится мир и...
Что еще держится на таких, как Кайл, Шиа узнавать не захотела — отвесила ему звонкий подзатыльник.
— Хватит болтать! Не заговаривай мне зубы. Лучше скажи, почему решил мстить за смерть ее родителей?
Глаза ангела опасно блеснули.
Эта была не та тема, на которую он хотел говорить, однако все же ответил — уже другим тоном, в котором не было ни тени насмешки. Голос его стал ниже, взрослее, и вместо дурашливых ноток появилась едва скрываемая ярость.
— За смерть своих родителей Белль отомстит сама. А я отомщу за смерть своей матери. Она была в том доме на Золотой улице, когда на него напал демон хаоса. И тоже погибла. Белль — единственная, кто выжил. И я мечтаю найти того, из-за кого умерла моя мать. Она была такой доброй. Не умела хитрить и играть. Совсем как Белль. Так отец говорит. Я не помню ее.
— Прости. Мои слова задели тебя, — хрипло произнесла Шиа и неуклюже похлопала его по плечу.
— Слова не могут задеть. Они же не кинжал, — усмехнулся Кайл.
— Судя по тому, что ты обижаешься на все, что я тебе говорю, кинжалы вылетают у меня изо рта ежедневно, — хмыкнула демонитка.
— Есть великая мудрость от бога Шиата: на обделенных рассудком не обижаются, им помогают, — провозгласил Кайл.
— И что, я, по-твоему, обделена рассудком? — вкрадчиво поинтересовалась Шиа.
— Заметь, это не я сказал. Кстати, еще одна мудрость от Шиата: дурак сам себя раскрывает. — В глазах у Кайла заискрился смех.
— А про мудрость Эрона знаешь? — ехидно спросила демонитка.
— Это что еще за мудрость? — насторожился Кайл, предчувствуя колкость.
— Когда кто-то говорит ерунду, бей в левый глаз — заткнется, — грозно припечатала Шиа.
— Почему в левый? — опешил Кайл от такого напора.
— Правшам так удобнее, — хмыкнула демонитка.
— Тиранша. Вечно запугиваешь меня. Знаешь ведь, что не отвечу, если ударишь, — фыркнул Кайл.
— Ты меня провоцируешь! — возмутилась Шиа.
— Я тебя и на другое провоцирую. Ты же не отвечаешь!
— На что? — изумилась демонитка, и Кайл вдруг повернулся к ней и поцеловал в шею, а потом прикусил зубами бронзовую кожу.
Демонитка хотела оттолкнуть его, но не стала. Вместо этого запрокинула голову назад, наслаждаясь поцелуями вперемежку с укусами. И сама не заметила, как ее пальцы запутались в волосах ангела.
Поцелуи Кайла поднимались вверх — по шее к подбородку, щекам, скулам... И снова опускались вниз — к ее полным, чуть приоткрытым губам.
— Ты была права, демонитка, — прошептал Кайл. — Я мечтаю не только о мести. Но и о любви.
С этими словами он поцеловал ее в губы, заставляя забыть обо всем. И жесткая решительная Шиа, которая знала, как постоять за себя и за других, вдруг стала другой — мягкой и податливой. Беззащитной в своих искренних чувствах.
— Так ты любишь меня? — спросила Шиа, гладя его по лицу: ей нравилось касаться его нежной кожи.
— Может быть, — лукаво ответил Кайл. — Ну же, иди ко мне.
Он снова потянулся к ее полным губам, но демонитка чуть отстранилась.
— Не спросишь? — хрипло поинтересовалась она и крепко сжала его плечо.
— О чем?
— Люблю ли тебя я?
— Я и так знаю, что любишь, — хмыкнул Кайл. — Зачем спрашивать об очевидном?
Рассмеявшись, он лизнул ее в щеку, и демонитка тоже рассмеялась. Свесив ноги с подоконника, они целовались, не боясь, что упадут, — у обоих были крылья. А высота щекотала нервы и придавала определенную остроту поцелуям.
Однако длилось это недолго.
Шиа вдруг будто ударило огненным заклятием. Она вздрогнула, высвободилась из объятий Кайла и громко втянула носом ночной воздух.
— Чуешь? — прошептала Шиа. — Тьмой пахнет. Что-то не так.
— Да что может быть не так? — беспечно отмахнулся Кайл.
Он так погрузился в поцелуй, что не замечал ничего на свете.
— Ветра нет. Звуков нет, — продолжала Шиа, и глаза ее удивленно распахнулись. — Что происходит в Тайлерисе?
Ангел проследил за ее взглядом — там, вдалеке, где виднелись огни столицы, появились вспышки.
Одна, вторая, третья...
— Это еще что? — пробормотал Кайл.
— Похоже на сильную магию. Боевую.
— Прямо в городе?!
— Уходим! — выкрикнула Шиа.
Она первой спрыгнула на пол и потащила за собой озадаченного Кайла. А потом, держа его за руку, помчалась прочь из комнаты.
— Что ты увидела?! Что?! — кричал Кайл, едва поспевая за своей возлюбленной.
— За мной!
Они вылетели в коридор.
И в тот же момент в комнату упало «Сердце тьмы» — так назывался магический снаряд.
Раздался взрыв, и, если бы Шиа и Кайл остались в комнате, наверняка бы погибли, а так лишь повалились на пол, оглушенные взрывом.
Но быстро вскочили и побежали вперед по коридору, открывая все двери и крича, чтобы остальные убирались из башни академии как можно дальше.
Аденты выбегали из своих спален и мчались по коридору, толкаясь и падая. Взрывы раздавались еще несколько раз, но, куда упали остальные «Сердца тьмы», никто не знал.
Растерянные адепты, а вместе с ними Кайл и Шиа, продолжавшие держаться за руки, ринулись вниз по лестнице.
Через четверть часа они уже знали: на столицу напали демоны, которые появлялись из порталов, а также несколько отступников и нечисть.
А еще через четверть часа Кайл и Шиа пошли добровольцами на защиту замка.
* * *
Нас атаковали неожиданно, хотя мы и были готовы к этому каждое мгновение. Все происходило так быстро, что я даже дышать не успевала от происходящего.
Наверное, осмысленность и чувства появятся у меня гораздо позднее.
Он возник словно из ниоткуда — невидимый демон хаоса. Такой же, как тот, который убил моих родителей и деда.
Демон играл с нами, будто кот с мышками, наслаждаясь творящимся безумием.
Сначала он убил гвардейцев — я не сразу поняла, почему они один за другим падают на снег с перерезанным горлом, а в воздухе разливается тяжелый запах крови.
Зато, слава светлым богам, телохранители соображали куда быстрее меня!
Анайрэ, Арт и Кэлл будто прочли мысли друг друга и сотворили двойной защитный круг, за который вовремя утянули нас с принцессой, пока демон уничтожал боевых магов.
К сожалению, спасти их мы не успели.
Впятером мы стояли в защитном круге спинами друг к другу — Виолетта, Анайрэ, Кэлл, Арт и я.
Мы не видели противника — лишь следы от копыт на снегу и мерзкое хихиканье, которое раздавалось то тут, то там, выдавали его.
— Долго сможете продержать защиту? — крикнула Виолетта.
— Несколько часов, — усмехнулся Кэлл.
Кажется, он ничуть не испугался появления демона.
Слишком смелый и безрассудный.
— Уверены? — раздался в холодном воздухе скрежещущий голос демона. — Я думаю, что уничтожу вас быстрее, человеческое отродье...
Он шумно втянул воздух почти у самого лица Анайрэ.
— О, как же я ошибся. Не только людишки. Но и эльфы. Пьянящая эльфийская кровь... А еще...
Демон переместился и втянул воздух рядом со мной — нас разделяло только защитное поле круга.
— Еще маленькая и сладкая эйна. Наслышан о тебе... Мы все о тебе наслышаны. Каждый из нас вышил бы твою кровь с высочайшим наслаждением, да только Кровавый дракон запретил делать это. Должно быть, он сам выпьет тебя, маленькая эйна. Оставил деликатес себе. — И снова визгливый хохот. — Я разорву каждого из вас на сотню клочков, а потом пересчитаю. И принесу ваши головы Эйю. Он ждет...
Демон вдруг начал отдаляться от нас — мы видели это по следам его копыт на снегу. А потом побежал и с размаху врезался в защитное поле, которое сформировалось в круге.
Раз за разом он врезался в него, и я видела, как во все стороны летели искры.
Демон не собирался сдаваться — жажда крови и ненависть заставляли его упорно биться о защитное поле. Он был безумно сильным — первого уровня, и тьма, что жила в нем, тянулась к моей тьме, но я держала ее под контролем. Я все-таки научилась контролировать свою тьму.
— Эта тварь скоро пробьет поле, — нахмурилась Анайрэ.
— И что делать? — спросил Арт.
— Атаковать его всем вместе, — предложил Кэлл. — Больше ничего не остается. Он невидимый и слишком быстрый.
— Я воспользуюсь капсулой вечности, — сказала я хрипло, вспоминая занятия с магистром Дэлмиром, который учил меня избавляться от демонов.
— Откуда она у тебя? — выкрикнула Виолетта.
— Взяла у дворцовых магов, прежде чем покинуть дворец, — пожала я плечами.
Капсулу времени я действительно прихватила.
— А твоя женушка предусмотрительна! — захохотал Кэлл. — Эй, Белль! А ты умнее своей жены!
— Ви всегда была у нас дурачкой, — подхватил Арт.
Светлые боги, неужели они совсем не боятся?!
— Есть нюанс, — призналась я хрипло. — Я не могу использовать капсулу вечности, находясь в защитном круге. Только без него.
— То есть нужно снять защиту? — облизнула губы Анайрэ.
— Да. И продержаться, пока я буду активировать капсулу, а она поглотит сущность демона. Это недолго, но...
Я не договорила — они и так понимали меня.
За это время демон может убить их всех. Он слишком опасен и быстр.
А его когти ядовиты.
— Другого выхода у нас нет, — улыбнулась Анайрэ. — Если ты боишься за нас, то не стоит. Мы должны защищать вас обеих ценой своей жизни.
— Эльфийка говорит дело, — поддержал ее Кэлл. — Эй, Анайрэ, может быть, после битвы ты меня поцелуешь? Никогда не целовался со светлыми эльфийками!
— Поцелуй себя в задницу, дроу, — фыркнула та.
— Хватит болтать! — прикрикнул Арт, у которого от напряжения на лбу выступили вены: удерживать защиту перед демоном становилось все сложнее.
— Когда демон отбежит в следующий раз, чтобы разогнаться, убирайте поле, — велела Виолетта. — Мы атакуем одновременно.
— Мы без тебя, — добавил Кэлл. — Ты должна быть рядом с Белль, пока она будет активировать капсулу вечности. И не спорь! Будь за нашим спинами!
Виолетте пришлось кивнуть.
До этого момента оставалось всего несколько мгновений, и я считала удары собственного сердца.
Раз. Два. Три!
Защита пала, и телохранители одновременно атаковали демона, используя сложные заклинания, а я, вспоминая уроки магистра Дэлмира, трясущимися руками достала капсулу. У меня не было лишнего времени — ни секунды. Демон был слишком быстр.
Когда я сконцентрировалась, чтобы активировать капсулу, он уже расправился с двумя.
Анайрэ и Кэлл лежали на снегу, окропленном их кровью, и я сразу поняла, что оба больше не дышат. Искра жизни покинула их.
Раненый Арт висел в воздухе, царапая ногтями собственную шею — демон сдавливал ее все сильнее. Словно пытаясь понять, когда же Арт перестанет бороться.
Мы с Виолетттй действовали одновременно. Она метнула в демона мощное заклятие, чтобы тот отпустил Арта. А я, собравшись с силами, наконец активировала капсулу вечности.
Получилось.
Поднялся ветер, и в воздухе мелькнуло уродливое создание с пастью волка, которое почти тут же с диким воем исчезло в капсуле.
Капсула упала в окровавленный снег.
Ветер затих так же внезапно, как и поднялся. Небо посветлело.
Я без сил рухнула на землю. А Виолетта бросилась к раненому Арту — единственному, кто остался в живых.
— Арт! Как ты, Арт?! — кричала она, стоя перед ним на коленях и держа за руку.
— Все хорошо, — ответил тот едва слышно. — Просто немного устал. Прости... Я сейчас отдохну и встану. И я буду... тебя... за...щи...щать...
Арт затих и обмяк.
Воцарилась давящая тишина — можно было расслышать стук собственного сердца.
Победа над демоном стоила слишком дорого — нескольких жизней.
Виолетта встала, закрыла глаза ладонями, будто скрывая от меня слезы. Ее плечи несколько раз дернулись, но она взяла себя в руки. Вытерла глаза. Обвела взглядом всех, кто лежал на снегу.
Во мне что-то погасло, и внутри стало темно и пусто. С трудом поднявшись, я подошла к ней и сжала плечо.
Пусть знает, что я с ней.
Что я разделяю ее боль.
— Ви... Мне так жаль, — прошептала я, вновь чувствуя предательские слезы на щеках.
Как же невыносимо больно!
Будто сердце изрезано бритвами.
— Мне тоже.
Я отпустила ее и подошла к Анайрэ — эльфийка казалась живой, будто спящей, и я прощальным жестом погладила ее по белым волосам, разметавшимся на снегу.
За то время, пока она была моей телохранительницей, я успела полюбить ее. Красивая и смелая — вот какой она была.
И такой она останется в моей памяти. Пусть и ненадолго. Ведь скоро и моя память растворится во мгле.
Затем я подошла к Кэллу.
Его распахнутые лиловые глаза смотрели в небо — когда-то я пугалась их, но теперь подумала: какого же все-таки они редкого и красивого цвета.
Что он видит в этом тусклом небе?
Свою звезду?
Дрожащий рукой Виолетта закрыла глаза Кэлла, а потом сжала его руку, будто не хотела его отпускать.
А когда я приблизилась к ней, Виолетта отвернулась.
Снова заплакала. И снова не хотела, чтобы я видела ее слезы.
— Не прячь слезы, — сказала я. — Незачем их от меня прятать.
— Отец мне говорил, что плакать нельзя. Это удел слабых.
— Удел слабых — это слушать других, а не саму себя, Ви. Если ты хочешь плакать — плачь. Если хочешь кричать — кричи. Если хочешь смеяться — смейся. Не сдерживай себя. Жизнь дана не для того, чтобы сдерживаться, проживая ее вполсилы, боясь, что кто-то осудит. Она дана для того, чтобы чувствовать. Иначе какой в ней смысл?
Я обняла Виолетту, соединила руки на ее поясе, а она прижала меня к себе.
Кто вправе осуждать за слезы горя?
Моя Виолетта.
Принцесса, которую я ненавидела когда-то, но которую полюбила так, что готова умереть за нее.
Она должна жить.
А я без сожаления уйду следом за Анайрэ, Артом, Кэллом и Элли.
Кто знает, сколько смертей еще будет? Я малодушно не хочу о них думать.
Со своей я смирилась.
А с чужими... не могу.
Мы отстранились друг от друга, и, обхватив лицо Виолетты ладонями, я большими пальцами вытерла ее слезы. Поправила растрепавшиеся волосы. Улыбнулась, хотя и через силу.
Наверное, это последний раз, когда мы видимся. Когда я касаюсь ее.
Когда вижу ее глаза и слышу ее голос.
Мне бы хотелось, чтобы наше прощание было другим.
Чтобы мы обе смеялись и целовали друг друга в губы.
Чтобы наши глаза были наполнены счастьем, а не горем.
Чтобы Виолетта была счастлива.
Но все совсем не так.
Остается лишь принять это.
— Послушай меня, Ви, — сказала я, не сводя с нее глаз и стараясь запомнить каждую черточку ее измученного лица.
— Что, Белль?
— Обещай, что, когда все это закончится, ты будешь счастлива. Что бы ни случилось.
Ее глаза наполнились тоской.
— Сначала обещай ты, — прошептала Виолетта, гладя меня по щеке.
— Hо...
— Обещай. Тогда и я пообещаю.
И я солгала.
Чтобы ей было спокойнее.
— Обещаю, — сказала я, зная, что этого не будет.
Меня самой не будет.
— И я. Обещаю, — прошептала она с полуулыбкой, а потом склонилась ко мне и коротко поцеловала в губы.
— Хотите, и я что-нибудь пообещаю? — послышался за нашими спинами знакомый голос.
Мы резко повернулись, и я увидела того, кого раньше встречала во снах и видениях, — высокого худощавого молодого мужчину в плаще с капюшоном, скрывающим лицо.
Сына Темного бога.
Кровавого дракона. Эйю.
Тьма от него исходила такая, что у меня перехватывало дыхание.
Я сделала шаг вперед, защищая собой Виолетту, которая еще не понимала, кто перед ней.
И Эйю хрипло рассмеялся:
— Ты такая смелая, Эйана! Как и всегда.
— Я не Эйана. Меня зовут Белль, — храбро отчеканила я.
— Но ты же знаешь: в тебе горит ее искра.
— И что? Что это меняет? — спросила я срывающимся голосом.
— Это не меняет ничего и меняет все. Начнем с того, что ты принадлежишь мне.
С этими словами Эйю снял капюшон, и я увидела его лицо.
Обычное человеческое лицо. Светлые волосы, светлая кожа, светлые глаза. Симпатичный, с правильными чертами, без изъянов. Такое лицо сложно запомнить — глазу не за что зацепиться. Нет ни одной выдающейся детали, все усредненное.
Он внушал страх куда больше, чем нечисть, колдуны или демоны.
Казался обычным — почти человеком.
Но, наверное, это и было самым страшным.
Самый ужасный монстр выглядел как я, как Виолетта, как другие.
Пройди он мимо, мы бы и не поняли, что именно он — безжалостное чудовище, которое любит страх, боль и смерть.
Эйю словно прочел мои мысли, и его глаза сверкнули алым.
— Я принадлежу не тебе, — прошептала я.
— Не обольщайся иллюзией свободы, Эйана. Хотя, должно быть, находясь в обычном человеческом теле, сложно не поддаться слабостям, которым подвластны те, кто живет в этом мире. Знаешь, — на губах Эйю заиграла улыбка, — я прощу тебе то, что ты вышла замуж за это насекомое. И разрешу жить — если ты сама убьешь ее.
— Как думаешь, у тебя получится? — выступила вперед Виолетта.
— Как думаешь, сколько еще минут я позволю тебе жить? — спросил Эйю. — В тебе течет кровь дракона, тебе подвластна сила дракона. Ты сама дракон. А ведешь себя словно жалкая человечишка. Только им свойственно считать смелость подвигом.
— Чего ты хочешь? — продолжила Виолетта, закрывая меня спиной.
— Я? По-моему, это вы чего-то хотите. Я давно вас заметил. И все не могу понять. — Эйю задумчиво коснулся коротких светлых волос. — Вместо того чтобы убегать на юг и прятаться, спасаясь от моей армии, вы сами идете ко мне. Зачем? Вы же знаете, что не одолеете меня. Вы не настолько глупы. Чего же вы хотите? Побороть меня? Это невозможно. Может быть... — Его глаза снова сверкнули алым. — Может быть, вы хотите вступить в мою армию?
Мы с Виолеттой переглянулись.
Нам просто нужно снять кольца, завершив третью часть ритуала дуумвирата. И объединить наши силы против сил Эйю, пока есть время, то есть его жалкие крохи. Так просто и так сложно одновременно.
Сейчас я должна умереть.
Но я этого больше не боялась.
* * *
Последняя битва всегда самая сложная. Самая яростная, самая беспощадная. Битва героев, в которой должны летать искры и кипеть кровь.
Так принято считать.
Враги всегда сущие монстры.
Непохожие на людей твари, несущие зло и хаос. Которых нужно убивать без раздумий.
Так тоже было принято считать.
И Виолетта всегда считала именно так, пока сама не стала героиней последней битвы.
Но все было иначе — не так, как она думала.
Сын Темного бога, тот, о ком она говорила со страхом и ненавистью, казался обычным человеком — его первая форма ничем не отличалась от тех, кого Виолетта привыкла видеть каждый день.
Он стоял перед ней и Белль будто простой человек, с простым лицом, в простой одежде. В нем не было присущей демонам отвратительной мерзости или необыкновенной красоты. И даже оружия не было.
Эйю смотрел на Виолетту, закрывающую спиной Белль, и улыбался. Не понимал: зачем та пришла к нему сама? Неужели настолько глупа, что решила, будто сможет его победить?
Кажется, эта мысль так смешила его, что Эйю не спешил убивать Виолетту — сыну Темного бога было интересно, что же они сделают.
Он был слишком самоуверен. И даже помыслить не мог, что Виолетта и Белль хотят уничтожить его.
— Я задал вопрос, — скучным голосом повторил Эйю. — Хотите ли вы вступить в мою темную армию?
— Конечно, — ответила Виолетта, нашаривая в кармане Сферу жизни. — Для этого я обманом и привела Белль. Чтобы отдать тебе. И стать твоей верной слугой.
Эйю расхохотался, запрокинув голову назад. Оценил шутку.
Глядя на Эйю, Виолетта вдруг поняла, что в нем есть нечеловеческого — черные зубы во рту, острые и мелкие, как у хищной рыбы. И в глазах Эйю порой вспыхивал жадный алый блеск.
Сколько бы чудовище ни пыталось казаться человеком, у него не всегда получалось.
А от сумасшедшего хохота по спине Виолетты пробежали мурашки.
— А ты смешная, Ледяной дракон. С тобой можно было бы позабавиться, но я спешу. Видишь ли, пора захватывать мир. Но раз тебе удалось меня развеселить, сделаю подарок. Назови одно имя — и тому, кто носит его, и сохраню жизнь.
— А свое я могу назвать? — поинтересовалась Виолетта, и Эйю вновь расхохотался.
— Ты готова? — между тем тихо спросила Виолетта.
— Готова, — ответила Белль.
— Снимаем кольца и объединяем силу. Так, как мы хотели и...
Договорить она не успела — сын Темного бога стал трансформироваться, принимая третью форму. Форму Кровавого дракона.
Виолетта схватила Белль за руку, и они бросились в овраг.
У них было несколько секунд, прежде чем Эйю нападет на них.
Принцесса молниеносно вытащила нож и провела им по руке Белль.
Она должна остаться в живых.
Не Виолетта.
— Что ты делаешь? — спросила Белль, тяжело дыша.
— То, что должна, — ответила Виолетта.
В ее сердце не было сожаления.
И страха тоже не было.
Только усталая, затаенная радость.
Кровь Белль окропила Сферу жизни, и вместо серого тумана в ней заклубился алый.
Воздух задрожал от рева Кровавого дракона, который почти трансформировался.
Еще немного — и им конец. Обеим.
— Виолетт, объясни, — попросила Белль.
Сердце Виолетты болезненно сжалось.
Она думала, что это все.
Последние моменты жизни, и, в ее красивых зеленых глазах отражалась боль.
Но это не так.
Виолетта не даст ей уйти первой.
— Так нужно, — снова неопределенно ответила она. — Давай на счет три, хорошо? Снимем кольца одновременно. И не бойся, ладно? Я тебя защищу. Жизнь за жизнь, любимая. Я обещала.
Ее глаза широко распахнулись от ужаса. Кажется, Белль начала понимать, что она задумала.
— Нет, Виолетт... Ты... ты не можешь! Нет!
— На моей руке горит печать клятвы, — улыбнулась она. — Я сказала, что защищу тебя. И сделаю это. Ты должна вернуться.
Виолетта сорвала с пальца кольцо, и Белль, зажмурившись, сняла свое.
Третья часть ритуала дуумвирата свершилась.
В голове промелькнули слова жреца: «Во время первой части ритуала вы обменяетесь ими в знак того, что готовы принять друг друга. Во время второй они будут на вас как символ вашего желания обладать друг другом. Во время третьей вы снимете их, подтверждая, что обе готовы идти до самого конца».
Только теперь Виолетта поняла смысл его слов.
Она взяла Белль за руку — в последний, должно быть, раз.
И они вместе прошептали слова могущественного древнего заклятия, которое объединило их силы.
Невидимая мощь накрыла Виолетту и Белль, ослепляя и оглушая. И, заключив их тела в сферу, подкинула вверх, в самое небо. Обнявшись, они зависли в воздухе в этой чудесной, сияющей алым и голубым цветами сфере. А их стихии — лед и пламя — переплелись воедино.
Кровавый дракон пытался атаковать их, яростно рыча и посылая языки дикого черного пламени, но ничего не выходило.
Как и говорилось в предсказании старого императора, сын Темного бога не сможет побороть избранных драконов, вступивших в священный союз дуумвирата.
Их мощь сломает его.
Все та же невидимая сила разъединила Виолетту и Белль — теперь каждая зависла в воздухе, находясь в сфере, объятой его стихией. И сила обеих росла так, что казалось, еще немного — и они станут богами.
Яркая вспышка. Еще одна.
Сердцебиение на пределе и в то же время ощущение, что сердца нет.
Легкость во всем теле. И легкость в душе — страх растворился первым.
Они трансформировались одновременно, и вскоре в воздухе появились еще два дракона.
Теперь их было трое.
Кровавый, Ледяной и Черный.
Три грозные мощи, три силы, три бесконечно могущественных существа, двое из которых были детьми богов.
«Мы сможем?» — раздался в голове Виолетты голос Белль.
«Конечно», — заверила она.
Ледяной дракон потерся мордой о морду Черного дракона. И их сияющие глаза встретились — огненные и аквамариновые.
В этих глазах сияла любовь.
Взревев, Кровавый дракон понесся к ним, а они и не думали отступать. Расправив крылья, полетели навстречу бок о бок, а следом за ними по земле мчались их гигантские тени. Из пасти Эйю вырвалась тьма и, словно живая, попыталась атаковать противников. Однако не вышло: ее стеной встретили огонь и лед. А следом атаковали Ледяной и Черный драконы.
Эта битва была короткой, но яркой.
Вспышки магии озаряли небо так, будто в нем взрывались звезды.
Рев драконов был слышен далеко от этого места, и все, кто находился в Приграничье, чувствовали, как потоки магии разрываются, точно струны.
Черный и Ледяной драконы нападали по очереди, тесня Кровавого дракона к морю — туда, откуда тот вышел. Он пытался атаковать их в ответ, но безуспешно. Одно его крыло было подбито, а магические силы были на исходе.
Последний удар — черное пламя и ледяные стрелы, что вырывались из пастей драконов, подбили Эйю и окончательно лишили сил.
Кровавый дракон рухнул вниз и с плеском упал в море, которое казалось черным. Волны тотчас поглотили его, и отовсюду раздались вой, рычание и яростные крики.
Демоны, которых сын Темного бога привел с собой в этот мир, отправлялись назад — бездна притягивала их к себе, не давая даже шанса на сопротивление.
Черное море стало алым.
Драконы опустились на каменистый берег и вернулись в первую форму. Белль и Виолетта лежали рядом, касаясь друг друга плечом, и смотрели в стальное северное небо.
Ветер и холод обжигали их тела, но им было все равно. Они смотрели друг на друга и улыбались глазами.
Обе ослабели после битвы.
И еще не верили, что все закончилось.
— Ты была хороша, — тихо произнесла Виолетта, касаясь подбородка Белль. — И если бы я тебя не любила, то сейчас сразу бы влюбилась.
— Это ты была хороша, — прошептала Белль, поймала ее ладонь и слегка прикусила: она часто так делала, и Виолетту это всегда смешило.
— Мой маленький воин, — улыбнулась Виолетта, вдруг почувствовав, как тело становится легким-легким, будто его может унести дуновение ветра.
Наверное, это сейчас и случится.
Она исчезнет. Это ее плата за победу.
Она исполнила свой долг как наследная принцесса и как жена.
Руку обожгло болью — печать клятвы опалила кожу и пропала.
Виолетта выполнила то, что обещала там, на озере, в котором не замерзала вода.
— Ви... Что с тобой? Ты... исчезаешь...
На лице Белль отразился ужас, и она, найдя в себе силы привстать, схватила ее за руку.
— Думаю, мне пора, — ответила принцесса, чувствуя, как легкость все больше заполняет тело.
— Но... Это ведь я! Я должна исчезнуть! — закричала Белль. — Ви! Ви, пожалуйста! Умоляю тебя! Прошу! Нет, нет, нет! Ты должна была остаться! Зачем ты сделала это?! Артефакт мог спасти тебя! Ви! Ви...
Ее рука, которую Белль сжимала, растаяла. Виолетта растворилась в северном соленом воздухе.
Без страхов и сожалений.
«Я люблю тебя», — успела мысленно сказать принцесса.
«Я тоже тебя люблю», — услышала она ответ Белль и ветром понеслась к вышедшему из-за туч холодному солнцу.
Белль упала на замерзшую землю и закричала, сжавшись в комок.
А потом, раскинув руки, легла на спину и закрыла глаза, будто тоже хотела растаять.
Но этого не происходило.
Ее сердце билось, как и прежде. И даже на огромной высоте Виолетта слышала его отзвуки.
Последняя битва всегда самая сложная.
Но не потому, что в ней много крови, лязга стали и вспышек магии.
Потому что кто-то уходит, а кто-то остается. И те, кто остается, никогда не смогут стать прежними.