16
Ева И Эштан стояли на вершине холма, под снегом, их черные плащи развевал северный ветер.
Лицо Эштана было каменным, лицо Евы кривилось от отвращения, и она цеплялась за парня так, будто он был ее последней надеждой на спасение.
Они оба смотрели вниз, на порталы, в которых с визгом и хохотом исчезали демоны, выпущенные Эйю.
Только сейчас Ева и Эштан поняли, что парные порталы находятся в столице. Заручившись поддержкой сына Темного бога, отступники смогли установить несколько рядом со столицей. И теперь, должно быть, демоны наполняли ночные улицы Тайлериса. В морозном воздухе витало безумие, и тьмы было столько, что она проникала под кожу.
— Что делать? — тихо спросила Ева. — Ждать?
— Нужно сломать порталы, — ответил Эштан, не сводя темных глаз с исчезавших в них демонов.
— Ты с ума сошел? Как? Как это сделать? — зашептала она, стараясь не показывать страха.
Но ей было страшно до ужаса.
— Порталы не могут работать вечно. Вскоре колдуны будут перезаряжать их, а потом отправится на общий сбор, оставив дежурных, — сказал Эштан. — Можно прервать подпитывающие их магические потоки. Понадобится какое-то время, чтобы восстановить их.
— Ты сможешь это сделать?
— Смогу.
— Тогда... тогда сделай, — велела Ева, дрожа от холода и страха.
— Боишься за город?
— За мать! И за свою семью. Они сейчас в столице, — прошипела Ева, не отпуская Эштана.
А когда вдали увидела тень Кровавого дракона, парящего в небе, прижалась к нему еще сильнее.
Эштан был единственным, кому она могла доверять в этом ужасном месте, где Ева оказалась не по своей воле. Альва заставила ее телепортироваться в Приграничье, как и всех остальных отступников.
Разве могла девушка сопротивляться? Нет.
— Я очень боюсь за них, — продолжала Ева. — Не уговорила их уехать...
— Это бы их не спасло, — пожал плечами Эштан. — Тайлерис — первый пункт в плане Эйю но уничтожению мира. Гибель остальных — дело времени.
— И что? — прищурилась Ева. — Мир обречен?
— Как знать, — пожал плечами Эштан. — Думаю, императорская семья что-то предпримет. Но что, я нонятия не имею. Знаю лишь то, что нужно ждать кого-то особенного. Ты сможешь меня прикрыть? — без перехода спросил он.
— Как? — спросила Ева.
— Создать щит невидимости.
— Да, смогу, но...
— Но?
— Но если нас поймают, обоих убьют за измену, — тихо сказала она.
— Нас могут убить в любой момент, — отозвался Эштан. — Если узнают, что мы агенты.
Последние агенты императора, которых не смогли раскрыть.
В небе вдалеке вновь появился силуэт дракона. Кажется, он развлекался тем, что находил тех военных, которые спрятались неподалеку, и сжигал их дотла.
— Тебе не нужно было помогать сыну Темного бога обретать вторую и третью формы, — прошептала Ева. — Тогда бы еще было время...
— Если бы не я, это сделал бы кто-нибудь другой. Через час, два или три. Похитить того, в ком течет кровь дракона, не так уж и сложно. Но тогда бы у нас не было преимущества. Мне бы так не доверяли. И я не смог бы передавать информацию Элиоту, — холодно проговорил Эштан. — Как только спустимся вниз и пойдем к порталам, прикроешь себя и меня щитом невидимости.
— А дальше?
— Дальше будем действовать по обстоятельствам.
Ева и Эштан спустились по холму и направились к порталам, рядом с которыми дежурили несколько колдунов. Остальные ушли на общий сбор. Эштан вырубил дежурных темным заклятием.
Находясь под щитом невидимости, он начал работать с потоками магии, которые питали порталы, и, кажется, это неплохо у него получалось.
Ева даже успела расслабиться, но тут за их спинами раздалось хихиканье, а следом в них полетело заклятие, которое девушка не успела отразить. Щит пал, и их увидела Альва.
Ведьма стояла напротив и смотрела на них хищными алыми глазами, в которых пылала ярость.
— Что ты делаешь, мой дорогой сыночек? — спросила она ласково, но от ее тона по рукам Эштана побежали мурашки.
Он понял: матери все известно.
— Ничего, — спокойно ответил он, делая Еве знак уходить.
— Не лги мне! — взвизгнула ведьма. — Ты что, решил предать меня? Решил предать Темного бога? А ну отвечай!
Ответить Эштан не успел: в него полетело заклятие, ранившее его в живот. Он замер от острой боли, а ведьма запрыгнула на него, повалила спиной в снег и, усевшись на грудь, начала душить. В ее худых руках было столько силы, что Эштан начал задыхаться. Он не сразу понял, что руки матери превратились в змей и кольцами обвили его шею.
— Так и знала! Так и знала! Так и знала! — шипела мать, до крови впиваясь когтями в шею сына. — Имперское отродье! Нужно было избавиться от тебя, как только ты родился! Нет, как только появился во чреве! Твой проклятый папаша спас тебя! Не дал убить! Пожалел! Только зря... Я все равно разорву тебя на куски. Принесу тебя в жертву Темному богу, неблагодарный кусок дерьма!
— Темному богу нет до тебя дела, — прохрипел Эштан, лицо у него было в крови. — Богам давно все равно, им наплевать на людей!
Змеи туго сжимали горло, во рту появился привкус крови, и перед глазами запрыгали алые пятна.
Альва взбесилась — присутствие тьмы лишало ее рассудка. То безумие, что жило в ней, вырывалось на свободу.
— Я хотела дать тебе все! Ты бы занял престол вместо своего папочки! Ты мог бы сам убить его! Ты бы стал одним из тех, кого выбрал Темный бог! Но ты... ты... ты решил нас предать! И за это я убью тебя.
Альва действительно сделала бы это — убила бы родного сына.
Но не успела.
Ева, изловчившись, послала в нее боевое заклятие. Темное, которое она узнала из Книги ведьм, что когда-то подсунула ей Альва, переманивая на темную сторону.
Ведьму откинуло в сторону, и Эштан, кашляя, с трудом поднялся на ноги. Перед глазами все так же мелькали алые пятна, привкус крови во рту усилился, но теперь он мог дышать.
Он жадно глотал воздух открытым ртом, а потом повернулся и увидел Альву. Она лежала на снегу неподвижно, будто мертвая. Вместо рук у нее были змеи, и выглядели они отвратительно.
Эштана замутило.
Он не испытывал горечи или боли.
Лишь бесконечное отвращение.
И глубоко в душе — обиду.
И на ту, которая его родила (матерью ее сложно было назвать).
И на ту, которая воспитала (впрочем, и она матерью ему не была).
И на отца.
— Что с ней? — спросил он, тяжело дыша и зажимая ладонью рану на животе.
Хотя он уже понимал что.
— Я... я убила ее, — ответила Ева испуганно, глядя на свои ладони, из которых вырвалась магия. — Это... Прости... Я... я... не хотела. Я всего лишь хотела спасти тебя...
Она дрожала от ужаса.
Одно дело — драться во время соревнований: там можно быть сильной, коварной и дерзкой.
Другое — убить кого-то.
— За что ты просишь прощения? — просипел Эштан.
— Она ведь.... твоя мать.
— Она просто ведьма, которая родила меня и не успела убить, — ответил он тихо, сильнее прижимая ладонь к животу.
И только тогда Ева увидела, что он ранен.
— Что с тобой?! — воскликнула она.
— Нам нужно уходить, — прошептал Эштан. — Они всё поймут, как только найдут ее.
— Куда уходить?
— Куда угодно. Если спрячемся, может быть, у нас появится шанс выжить.
Ева взяла себя в руки — снова сотворила щит невидимости и, подхватив Эштана под руку, повела в сторону, то и дело оглядываясь и ожидая того, что колдуны или ведьмы бросятся за ними в погоню.
Но нет — те всё еще были на общем сборе, и Эштану с Евой удалось сбежать из лагеря. Нечисть, которая бродила всюду, не трогала их — и на Эштане, и на Еве были особые метки, говорящие, что они «свои».
Быстро передвигаться они не могли из-за ранения Эштана — несмотря на то что Ева перевязала ему рану, он все равно слабел, но держался так, будто не чувствовал боли.
Они отходили все дальше и дальше от лагеря, и Ева, помогая Эштану идти, пыталась скрыть их следы магией.
Из воды сотворила двойников и отправила их в противоположную сторону — если за ними начнется погоня, двойники спутают следы.
К тому же Ева послала особый сигнал о помощи, но сомневалась, что им помогут.
Войска, отправленные в Приграничье, потерпели поражение. А в столице, должно быть, сейчас царит хаос.
Никому нет дела до двух сбежавших агентов.
Далеко уйти им не удалось: через несколько часов силы окончательно покинули раненого Эштана. И он тяжело осел на землю, прижимая руку к ране на животе.
— Больше не могу идти, — хрипло сказал он. — Уходи одна.
— Ненавижу это, — со злостью бросила Ева.
— Что?
— Когда кто-то начинает геройствовать.
— Сказал же — иди. Без меня. Это не геройство, это логика. Кто-то из нас должен спастись. Очевидно, у тебя больше шансов.
Эштан закашлялся, и на губах у него показалась кровь.
Ева со всех ног кинулась дальше, а он устало прикрыл глаза, борясь с навязчивым желанием забыться.
Он почти провалился в беспамятство, когда Ева вернулась. Она тяжело дышала, волосы ее растрепались, лицо покраснело от холода, а глаза сверкали.
— Я думал, ты уже далеко, — нашел в себе силы улыбнуться Эштан.
— Там овраг, — сообщила она, пытаясь поднять темного, — Совсем рядом. Нам нужно дойти до оврага и спрятаться там. Давай вставай! Это единственное укрытие, которое я нашла. Ну же! Эштан!
С большим трудом, но он все-таки поднялся и с помощью Евы добрался до узкого неглубокого оврага.
Оказавшись на его дне, девушка снова накрыла их щитом невидимости, хотя знала, что от опытных колдунов и ведьм это не спасет.
А уж от Кровавого дракона тем более.
Однако так они хотя бы не будут находиться на открытой местности. Хоть какое-то по добие укрытия, где она сможет развести магический огонь — от него не будет дыма, который тотчас выдаст их.
Затем она снова послала сигнал о помощи, но без особой надежды.
— Ева, у меня есть Пряталка, — сказал вдруг Эштан, нашарив ее в кармане.
— Что? — не сразу поняла она.
— Пряталка.
— Ты о чем? — Испугавшись, что он бредит, Ева коснулась его лба.
Горячий, но, кажется, высокой температуры нет. Пока еще нет.
Без помощи Эштан долго не проживет.
— Артефакт, с помощью которого можно спрятаться в искусственном пространственном кармане. Его когда-то дала мне Альва.
Он прошептал какие-то слова на старомагическом, и их вдруг подхватило вихрем, закружило и забросило в небольшую комнатку с окном, откуда виднелись звездное небо и ночное море.
— Чтобы выбраться, нужно сказать: «Aseirna verran». Окно не открывай, опасно, — предупредил Эштан и тяжело опустился на кровать.
Ева помогла ему лечь, осмотрела рану и перевязала ее — в комнатке нашлись бинты.
Кровь удалось остановить, но Эштану становилось все хуже и хуже, хотя он не жаловался, не стонал и не умолял о помощи. Просто лежал и смотрел в потолок немигающим взглядом, а платиновые волосы разметались по подушке. Ева сидела рядом и бездумно смотрела в окно.
Смогут ли они выжить?
Спасут ли их?
Что их ждет?
Вероятно, ничего хорошего.
— Жаль, — вдруг сказал Эштан.
— Чего? — повернулась к нему Ева.
— Столько проклятой крови пролито напрасно. Я бы мог использовать ее для магии. А она пропадает зря.
— Дурак, — нахмурилась Ева. — Не трать силы.
— Не буду. Потому что не могу. Знаешь, как называется заклинание, которым она ранила меня? — без каких-либо чувств в голосе спросил Эштан.
Они оба понимали, что «она» — это его мать.
— Как? — сглотнула Ева.
— «Два кинжала», — ответил Эштан с усмешкой. — Одни кинжал ранит тело, второй — нашу магическую сущность, перерезая потоки магии. Во мне ее почти не осталось.
— Старая тварь, — вырвалось у Евы.
— Юная госпожа не должна так выражаться, — почему-то развеселился Эштан.
— Не твое дело, как я выражаюсь.
— Официально в все-таки твой брат, хотя и троюродный, — усмехнулся он. — Так что мое.
— Мы родственники со стороны твоего отца, покойного мужа эрцгерцогини. Но он ведь твой не настоящий отец, верно? Я всегда подозревала, что твой настоящий отец — эрцгерцог Эдвин Сафорский. Младший брат императора, который устроил восстание.
Эштан внимательно на нее посмотрел:
— Почему ты так решила?
— Альва кричала о твоем отце. Я ведь слышала. И ее слова подтвердили мои догадки. Ты сын эрцгерцога, и тебя отдали на воспитание его сестре, чтобы скрыть личность твоей матери-ведьмы, от которой ты получил темную силу. Не бойся, я никому не скажу.
Эштан хрипло рассмеялся.
— Я хочу очутиться в академии, — проговорила Ева. — Учиться, забыв обо всем этом. Почему я вообще здесь? Почему должна умирать в Приграничье?
— Ты сама этого захотела.
— Нет, не сама! Меня заставили! Ты же знаешь, что глава тайной службы казнил бы мою семью, если бы я не стала агентом!
— Это твоя вина, Ева. Ты использовала темный приворот на принцессе, и они узнали об этом, — жестко ответил Эштан. — Тебе самой грозила смертная казнь как предательнице. А твою семью лишили бы всего и отправили в ссылку.
— Предательнице? — усмехнулась Ева. — Я всего лишь хотела удержать Виолетту рядом. Я бы не сделала ей больно. Я просто хотела, чтобы она любила меня.
— А ты? Ты любила ее? — спросил Эштан.
— Какая разница? — дернула плечом Ева.
— Или ты любила власть?
— Замолчи, пожалуйста! Ты ничего не понимаешь! И вообще, ты сам посоветовал мне этот ритуал! А Книгу ведьм подсунула твоя мать! Это вы виноваты, что все так случилось.
Еве хотелось винить в своих бедах всех, кроме себя.
Она закрыла лицо ладонями и заплакала от ощущения собственной беспомощности.
Ей до сих пор снился тот день, когда ее схватили как предательницу, узнав о темном привороте. Глава тайного отдела лично допрашивал ее.
Потом на сутки отправил в темницу с настоящими преступницами, временно лишив магии. Она провела там всего лишь сутки, но натерпелась стольких унижений от этих низкородных мразей... Все тело горело от побоев.
А потом ей предложили стать агентом в обмен на жизнь родных.
И у нее не было другого выбора, кроме как согласиться.
Все эти месяцы Ева Шевер, которую прозвали Железной леди, жила в страхе. Ей было страшно, что семью все-таки схватят и отправят в ссылку. Или что отступники поймут: она шпионка. Или что ее просто убьет одна из сторон.
Рядом оставался лишь Эштан, который, как и она, тоже стал тайным агентом. Но его мотивов Ева не понимала, считая, что, скорее всего, Эштана тоже шантажируют.
— Хорошо, пусть так, — ответил темный. — Это моя вина.
— Что?...
— Да, это моя вина, — повторил он и закашлялся.
— Зачем ты так говоришь?! — воскликнула Ева с отчаянием.
Если бы Эштан не согласился, стал и ответ обвинять ее, она бы начала спорить, доказывать, кричать...
А так ей даже нечего было возразить.
— Потому что нет разницы, кто виноват. Ты, я или моя мать. Или весь мир вокруг. Получилось как получилось. Думать нужно о другом. О том, чтобы выжить, — ответил он. — Накрой меня чем-нибудь, мне очень холодно.
Тыльной стороной ладони Ева утерла злые слезы, нашла какое-то одеяло и накрыла им Эштана. Внезапно успокоившись, она взяла его ледяную ладонь в свою руку, чтобы согреть ее.
— Как думаешь, нас спасут? — спросила Ева.
— Не знаю. Мы просто будем ждать, — ответил Эштан и облизнул губы, на которых запеклась кровь.
— Несколько дней назад была свадьба Виолетты, — со вздохом сказала Ева, глядя в окно.
Даже хорошо, что она не могла присутствовать там и делать вид, что радуется за принцессу и ее невесту, из-за которой пережила столько унижений.
— Свадьба Белль, — слабо улыбнулся Эштан и прикрыл глаза, чувствуя, что больше не может сопротивляться усталости и боли. — Жаль, меня не было на церемонии. Я бы посмотрел на нее.
— Тебе нравится боль? — резко спросила Ева. — Нравится наблюдать за чужим счастьем и чувствовать себя ненужным? Твоя Белль рада была избавиться от тебя и начать общаться с Виолеттой. Кто в своем уме откажется от власти? Эх, Эштан, Эштан!
Он все-таки впал в забытье, и, поняв это, Ева попыталась его разбудить.
Страх достиг своего пика — она безумно боялась, что Эштан умрет.
И тогда она останется совсем одна.
Ей тоже хотелось уснуть — усталость брала свое. И когда Ева прикрыла глаза, не отпуская руки Эштана, в окно постучали.
Вздрогнув, она уставилась в окно — за ним стоял демон. Мерзкое существо, напоминающее рогатую ящерицу с шипами и человеческим лицом, на котором застыла жуткая ухмылка.
Демон стучал в стекло и улыбался. Пряталка была темным артефактом, вероятно, поэтому ему удалось их найти. Не видел их за стеклом, но чувствовал.
— Открой мне окно, человечка, — проскрежетал демон. — Будь гостеприимной. Ну же, открой. Отдай мне того, кто рядом. Я сожру его по приказу хозяина за убийство матери. Ты ведь знаешь, что за преступления надо наказывать. А тебя я не трону. Хочешь, даже поделюсь с тобой его плотью? Просто открой.
Омерзительный вид демона вызвал у Евы отвращение и ненависть.
— Открой, открой, открой! — стучался он в окно, и по стеклу побежали трещины. — Открой, человечка, не то сожру и тебя!
Ева Шевер была не слишком приятной личностью, любила власть и презирала низкородных. Но одной из самых сильных адепток академии магии Эверлейн она считалась по праву.
Ева умела драться и сдаваться просто так не собиралась.
— А ты не врешь? — спросила она тонким голоском, спешно создавая ловушку для демона.
Для такого мелкого, как этот, ловушка должна сработать, только сил у Евы после этого почти не останется.
Между ее поднятыми на уровне груди ладонями сияла сфера.
— Конечно, нет, человечка! — обрадовался демон. — Я никогда не вру.
— А как докажешь?
— А ты сначала открой окно, я и докажу, человечка, — хихикал демон.
— Я тебя боюсь! — выкрикнула Ева.
Ей оставалось совсем чуть-чуть.
От напряжения по вискам стекал пот, а мышцы рук свело. Еще немного...
— Открывай, дрянь! — рыкнул демон. — Иначе сожру и тебя!
Крепко сжав зубы, Ева одной рукой открыла окно, которое тотчас распахнулось, и, едва демон влетел в комнатку, швырнула в него сферу. Уши заложило от визга — демона засосало в сферу, и он не успел причинить им вреда.
Дрожащими руками Ева закрыла окно и опустилась на пол.
Получилось. У нее получилось.
Они спасены, но надолго ли?
Следом их найдет другой демон.
Или же отыщут отступники.
Неужели их никто не спасет?
Эштан открыл глаза.
— Мой отец не предатель, — прошептал он. — Мой отец император Вечной империи.
— Что? — вздрогнула Ева, гладя его по разметавшимся волосам. — Эштан, ты бредишь. Потерпи, пожалуйста. Нас обязательно спасут.
Она ненавидела себя за эти лживые слова.
— Нет... Я действительно его первый ребенок. Старше Виолетты. И если бы... если бы моя мать не была ведьмой, я бы стал наследным принцем.
— Эштан...
— Я так сильно ей завидовал, Ева, — говорил Эштан, и его взгляд помутнел, а грудь вздымалась все тяжелее и тяжелее. — У нее было все: мать, отец, брат и сестра. Светлая магия и сила Ледяного дракона. А у меня ничего. Потом и ты стала принадлежать ей... И Белль... Знаешь, в детстве мы иногда играли вместе, и тогда я очень ее любил. А потом мы стали друг друга ненавидеть. Не знаю, почему так, Ева... Это ведь неправильно, да? Но я ведь темный, а она светлая. Она может стать героиней, которая всех спасет, а и умру как предатель.
— Не умрешь, — раздался вдруг позади тихий, но уверенный голос, знакомый и Еве, и Эштану.
За их спинами стояла Виолетта.
Ева опешила.
Откуда она здесь взялась, Ева не понимала. Должно быть, знала слова, позволяющие попасть в Пряталку.
Виолетта все слышала и потрясенно смотрела на Эштана.
Тот улыбнулся ей окровавленными губами и снова потерял сознание.
Виолетта бросилась к брату. На ней не было привычного красивого мундира — обычная полевая форма, без парадного шика и блеска и без знаков отличия. И лицо у нее было бледным, но решительным.
— Что с ним? — спросила она Еву.
— Ранен в живот «Двойным кинжалом», потерял много крови и сил, — ответила она, не веря своим глазам.
Принцесса быстро осмотрела Эштана и нахмурилась — поняла, что дело действительно плохо.
Времени почти не осталось.
— Откуда ты здесь?... — спросила Ева.
— Получила ваш сигнал о помощи, — отрывисто произнесла Виолетта и подхватила Эштана на руки, как ребенка. Она держала его бережно, боясь навредить.
— А как ты поняла, что мы в Пряталке?
— Эштан всегда тут прячется, а я знаю слова, при помощи которых можно попасть внутрь. Здесь оставаться нельзя. Его нужно перенести в безопасное место. Идем со мной, Ева, времени на разговоры нет, — приказала Виолетта.
И они втроем покинули Пряталку.