13
— Элли... — прошептала я, не понимая, что происходит.
Просто стояла и смотрела на обмякшую в руках стражи подругу, глаза которой были закрыты.
Глаза лежащей на полу Леи, напротив, были широко распахнуты — она смотрела на меня совсем не тем взглядом, к которому я привыкла.
Зло и жестоко.
Элли ранила Лею, но та была жива.
— Опустите ее на пол, — раздался голос подоспевшей Анайрэ, и стража опустила Элли на холодный мраморный пол.
Я села рядом с ней, ни на кого не обращая внимания, и взяла за руку — она была теплой.
— Элли, проснись, — отчаянно прошептала я. — Элли, проснись! Эй, немедленно позовите лекаря! Вы что, не видите, моей подруге плохо?!
— Она больше не проснется, — опустилась рядом со мной Анайрэ. — Жнецы уже забрали ее искру.
Слова эльфийки прозвучали как пощечина. Щеки загорелись будто от ударов, дыхание сбилось.
Разум отказывался верить в ее слова.
Нет, не может быть!
Близкие не умирают.
Это какая-то ошибка!
— Не лги мне, Анайрэ, — тихо сказала я. — Зачем ты так говоришь?
— Белль, — присела рядом подоспевшая Виолетта. В ее голосе слышалась боль. — Элли ушла. Мне жаль.
— Этого не может быть. Нет. Нужен лекарь!
Она обняла меня, но я отстранилась. Рядом столпились недоумевающие гости, но я не обращала на них внимания.
Стража не подпускала их близко.
— Белль, прошу тебя, успокойся.
— Как я могу успокоиться? Анайрэ, я спросила тебя: зачем ты так говоришь про мою подругу?
Вместо ответа она продемонстрировала мне длинную шпильку из красного дерева:
— Это особое оружие мао — наемных убийц. С его помощью они стреляют иглами. Отравленными. Я увидела это слишком поздно. И успела лишь парализовать Лею. Но Элли не повезло. — С этими словами эльфийка протянула руку к Элли и осторожно вытащила из ее плеча тонкую иглу, которую я не замечала. — Лея отравила ее. Подозреваю, вместо тебя. Возможно, она наемная убийца.
Мир перевернулся с ног на голову. Если бы я не сидела, то точно упала бы на пол.
Элли действительно больше нет.
Сначала я думала, что это Элли предала меня. Снова. Но на самом деле меня предала Лея.
Младшая придворная дама, которую я спасла, о которой заботилась точно о подруге, которую хотела освободить из-под гнета дворца и сделать адепткой академии магии, исполнив ее мечту.
Она убила мою Элли.
Нет, не так: Элли умерла вместо меня из-за Леи.
Я взглянула в глаза предательницы, наполненные злостью, — она все еще лежала на полу, обездвиженная магией, и сказала:
— Ты не уйдешь отсюда живой. Кем бы ни была.
Я в последний раз крепко сжала пальцы Элли и встала.
— Унесите ее отсюда. Мрамор холодный. Элли не любит холода, — приказала я. — Предательницу я буду допрашивать сама. Передайте мою просьбу императору. Пусть сделает мне свадебный подарок. Уведите ее. Бал продолжается.
Тьма внутри меня хотела убить Лею, но я сдерживала этот порыв.
Это нужно сделать не сейчас.
Не при них, не при высокородных, только и ждущих моего прокола.
Мои эмоции — моя слабость.
Они не увидят их.
Не увидят моих слез и моей ярости.
Я повернулась к высокородным и широко улыбнулась им:
— Дорогие гости, я и наследная принцесса просим простить нас за этот печальный инцидент. И просим продолжать веселиться дальше. День нашей свадьбы — праздник для всей империи!
Никто не ожидал от меня этих слов, даже я сама. Только что убили мою подругу, а я велю продолжать праздновать нашу свадьбу.
Но чего стоили мне эти слова! Внутри все разрывалось от душевной боли.
Но гости не узнают об этом.
Вместе с Виолеттой в сопровождении стражи и гвардейцев я направилась к нашим тронам.
Снова заиграла музыка, и начались танцы.
Будто бы ничего и не произошло.
Я ни с кем не разговаривала, только с Виолеттой. И через гвардейцев получила сообщение от императора — он разрешал мне допросить Лею лично.
Мы оставались на балу до полуночи, после чего попрощались с гостями и покинули зал.
Я хотела увидеть Лею, хотя Виолетта и была против. Но разве я могла просто так покинуть Небесный дворец? Нет.
Для того чтобы увидеть Лею, пришлось спуститься на нижние этажи, где я никогда раньше не бывала.
Темницы располагались в самом низу.
Они пустовали, и лишь в одной из них находилась пленница. Та, которая называла себя Леей, младшей придворной дамой с даром предвидения.
Однако вместо нее я увидела невысокую шионскую девушку — черные волосы, раскосые глаза, широкие скулы.
Оказывается, она принимала особое зелье, меняющее внешность, а настоящую Лею я никогда не встречала. Она давно уже исчезла.
Разумеется, та, которая украла личность настоящей Леи, молчала. Наемные убийцы не раскрывали своих секретов, предпочитая смерть позору. Однако обо всем рассказал отец Хэлли, которого в спешном порядке уже доставили во дворец.
Не зря перед смертью Элли сообщила о нем.
Да, он был уверен, что это из-за меня погибла его горячо любимая дочь. Поэтому обратился к убийцам, чтобы таким образом отомстить.
Первый раз наемнице не удалось выполнить задание — Эштан спас меня.
Во второй раз клиент потребовал убить меня во время свадьбы, решив, что смерть перед близким счастьем будет достойным наказанием для той, из-за кого его любимая дочь ушла из жизни.
Но и сейчас не вышло.
Благодаря Элли.
Сначала никто не понимал, как Элли узнала, и только потом Анайрэ предположила, что Элли могла прочитать мысли убийцы во время девичника. Но, вероятно, решила, что покушение готовит эльфийка, а не младшая придворная дама, которая выглядела слабой и хрупкой.
Сначала я хотела убить предательницу.
Месть за месть, боль за боль.
Я уже представляли, как сожгу убийцу в черном огне, как она будет мучиться и кричать, однако, глядя в ее черные пустые глаза, вдруг подумала: «Для чего?»
Она и так уже мертва внутри, а мертвое убить нельзя. Мао должна понести суровое наказание за свое преступление.
Смерть — слишком легко.
Она должна мучиться.
— Что, убьешь меня? — насмешливо прошипела наемница. — Ну же, давай, наследница. Покажи, на что способна твоя тьма. Или боишься?
— Боюсь, что это будет слишком легко для тебя, — сказала я ей. — Ты никогда не увидишь неба. Никогда не увидишь ни солнца, ни луны, ни звезд. И даже людей ты видеть не будешь. Останешься один на один со своим одиночеством. Много-много лет ты будешь существовать в подземной тюрьме на острове Гренбис. И станешь просить богов о пощаде. Единственной твоей пощадой будет смерть. Начинай молиться о ней сейчас.
Убийца взглянула на меня с ненавистью. А потом стала выкрикивать проклятия на своем родном языке.
Я не слушала ее — уходила прочь, сдерживая слезы, чтобы не выглядеть слабой в глазах подданных.
Расплакалась я, только оставшись наедине с Виолеттой. А она обнимала меня, гладила по волосам и утешала, разделяя мою боль.
Мне ничего больше не хотелось, кроме как лечь в постель и с головой укрыться одеялом.
Однако нам с Виолеттой предстояло отправиться на ритуал священного дуумвирата, который должен был проходить не во дворце, а в одном из особых храмов в другом конце империи.
До него мы добирались традиционным в последнее время способом — при помощи порталов. Тайно мы прибыли в город Байруд — в тот самый храм, где когда-то много лет назад наши родители и деды заключили между нами брачную клятву, крепко связавшую нас.
Тот же храм, только сквозь стеклянный купол проникали не солнечные, а лунные лучи — серебристые и холодные. Воздух наполняла прохлада, но все так же пахло пряными травами, тающим воском и сырой, словно после дождя, землей. Перед нами безмолвно возвышалась статуя бога Артеса, украшенная подевыми цветами. Рядом все тот же молчаливый жрец. Один из высших. Обладающий особой могущественной магией и верно служащий своему богу.
Он был одним из немногих, посвященных в нашу тайну.
— Ритуал состоит из трех частей, — сказал он. — Вы должны соединить разум, тела и дух воедино, чтобы ваши драконьи силы слились друг с другом. Разум соединю я здесь, в священном храме великого Светлого бога. Ваши тела соединятся во время первой брачной ночи. А дух вы соедините тогда, когда будете стоять лицом к лицу со смертью — при встрече с сыном Темного бога.
Жрец протянул нам кольца — простые серебряные кольца без камней.
— Во время первой части ритуала вы обменяетесь ими в знак того, что готовы принять друг друга. Во время второй они будут на вас как символ вашего желания обладать друг другом. Во время третьей вы снимете их, подтверждая, что обе готовы идти до самого конца.
Он внимательно посмотрел на нас, словно пытаясь понять, знаем ли мы, что действительно будет в конце.
Но ничего не сказал — скорее всего, по просьбе императорской семьи.
Виолетта ничего не должна знать.
Ритуал вступления в священный союз дуумвирата, о котором было столько разговоров, оказался на удивление простым.
Мы обменялись кольцами, пока жрец читал слова древнего заклятия. Я ничего не чувствовала, но воздух вокруг будто сгустился и потемнел, а стены задрожали.
Надевая кольцо на палец Виолетты, я взглянула наверх — сквозь стеклянный купол было видно звездное небо.
И прямо над нами ярко сияла звезда Черного дракона. Моя звезда.
— Хочу на море, — сказала я после ритуала Виолетте, не отпуская ее руки. — Оно ведь недалеко?
— Недалеко, — согласилась она. — Хочешь, мы проведем ночь на берегу? У нашей семьи где-то здесь должен быть особняк. Если пожелаешь, можем отправиться туда.
— Я хочу послушать море, — жалобно попросила я, и Виолетта кивнула.
Мы действительно отправились к морю. Все-таки определенный плюс стать частью императорской семьи — это возможность ездить куда захочешь.
Не боясь запачкать белое платье золотым песком, я сидела на берегу и плакала — дала наконец волю чувствам, что терзали меня, словно дикие звери.
Виолетта была рядом. Она будто понимала, что мне нужно выплакаться, не осуждала, не пыталась успокоить, не лгала, что все будет хорошо. Просто сидела рядом, накинув мне на плечи свой мундир, гладила по волосам и слушала. Давала мне возможность выплеснуть свое горе. Проплакать потерю. И не захлебнуться в боли.
И я плакала, плакала, плакала... Не о себе — об Элли.
Шум моря заглушал мои рыдания, и я знала, что никто, кроме принцессы, их не услышит.
— Может быть, я проклята, Виолетт? — спросила я сквозь слезы, такие же соленые, как и это прекрасное ночное море.
Не зря одна из легенд гласила, что его воды — это слезы богов, которые плакали о нашем мире так много, что образовались моря.
— Почему ты так говоришь? — спросила она.
— Все, кто был рядом со мной, умирают. Разве это не проклятие?...
— Не все, — возразила Виолетта. — Твоя семья жива. И друзья тоже. То, что случилось с Элли, — чудовищная случайность. Ты ни при чем, Белль. Поняла меня? Ни при чем. Не смей себя винить.
— Но она погибла из-за меня, — тихо сказала я. — Хотела меня защитить...
— Это был ее выбор — вздохнула Виолетта. — Выбор, достойный уважения. Знаю, это тебя не утешит, но... этого хотела сама Элли. Разве ты не сделала бы для нее то же самое, заметив, что она в опасности?
— Сделала бы, — прошептала я и положила голову ей на плечо.
— Ты смогла усмирить своего дракона, Белль, — вдруг заметила Виолетта. — Не дала ему вырваться наружу, хотя и находилась во власти эмоций. Ты растешь над собой. Как твоя преподавательница я горжусь тобой.
— Я хотела ее убить, — призналась я. — Эту мразь, которая решила, что наравне с богами вправе распоряжаться чужими судьбами. Но не стала делать этого. Решила, что она должна мучиться всю оставшуюся жизнь.
— Я восхищаюсь тобой. Ты действительно особенная, Белль. И я... — Ее голос дрогнул. — Я рада, что ты стала моей женой. Когда я увидела тебя в Ночь зимнего свершения в кабинете ректора, то подумала, что это, должно быть, сон. «Как такая, как она, стала моей невестой?» — спрашивала я себя. Сейчас я снова думаю, что это сон. И опять задаю себе этот вопрос. Ты слишком прекрасна. И я до сих пор не верю в свое везение.
— Ты, наверное, смеешься надо мной.
— Нет. Я честна с тобой, моя дорогая жена.
— Смешно звучит. Жена, — улыбнулась я сквозь слезы. — Я жена принцессы. Светлая Тэйла...
— Почему ты всегда вспоминаешь Тэйлу? — поинтересовалась Виолетта. — Твой бог-покровитель Артес.
— Не знаю. Привыкла, что она, богиня весны и юности, всегда со мной. Хотя Эштан говорил, что богам нет дела до нас, я все равно верю, что она помогает мне.
— Он всегда полагался только на себя, — кивнула Виолетта.
— Его ведь не было на свадьбе? — спросила я. — Почему?
— Ты тоже заметила? Мне можно начать ревновать?
— Ви!
— Я не знаю, почему его не было среди гостей, — серьезно ответила принцесса. — Он не просто должен был присутствовать на свадьбе. Он обязан был сделать это. Да, Эштан тот еще засранец, но он член императорской семьи. Он не смел отсутствовать.
— Может быть, с ним что-то случилось? — предположила я.
Как бы там ни было, я до сих пор была благодарна ему за помощь, которую он мне оказывал. И мне было жаль, что между нами все вышло так странно и сумбурно.
— Я это выясню. Не переживай. Между прочим, Евы тоже не было.
— И что? Мне тоже нужно начать ревновать? — У меня не было сил сердиться, но в голосе все равно
появились недовольные нотки.
— Конечно же, нет. Просто странно, что и она отсутствовала. Может быть, они решили бойкотировать нашу свадьбу?
— Даже если и так, разве это помешает нам? — прошептала я и прикрыла глаза.
Я уснула на берегу моря под ласковый шепот волн, сидя под звездами рядом с любимой.
А проснулась уже в кровати, в просторной комнате на втором этаже дома, в который мы приехали. Огромное окно выходило на море, ярко блестевшее под нежным утренним солнцем.
Виолетта еще спала, сидя в кресле с пустым бокалом в руке.
И мне стало совестно.
Вместо того чтобы насладиться первой брачной ночью, она принесла меня в дом, уложила в кровать, а сама заняла кресло, решив, должно быть, что мне будет неудобно, проснись мы в одной постели.
Между нами до сих пор ничего не было, и она соблюдала приличия, хотя порой я понимала, как тяжело ей это дается.
Я беззвучно подошла к Виолетте и стала рассматривать ее. Откинутая назад голова, растрепанные волосы, наполовину расстегнутая рубашка. Тихое ровное дыхание. И слабая улыбка на губах.
Почему она улыбается во сне?
Что ей снится? Что-то хорошее?
Глядя на нее, я сама улыбалась, хотя все еще не отошла от того, что случилось вчера. Боль слегка притупилась, но не покинула сердце. Только сил на слезы не было.
Кажется, вчера я выплакала их все.
Налюбовавшись ею, я хотела уйти, но Виолетта не дала мне этого сделать. Вдруг распахнула глаза и взяла меня за руку.
— Не уходи, — сказала она, поставив бокал на столик. — Побудь со мной.
Она притянула меня к себе на колени, и я обняла ее.
— Если тебе хочется плакать — плачь, — прошептала Виолетта, осторожно покачивая меня. — Если хочется кричать — кричи. Рядом со мной все можно.
— Хорошо, Ви, — ответила я ласково и вдруг подумала, что если и умирать за кого-то, так за нее. За всех тех, кого я люблю.
Возможно, в тот момент, когда Элли бросилась на Лею, она думала так же.