6
Утро началось с суматохи.
Виной тому была не предстоящая свадьба Лиама, а Виолетта. То, что в доме остановилась сама принцесса, сводило моих родственников с ума. Они хотели сделать все, чтобы ей было комфортно, сустились, ходили на цыпочках и разговаривали шепотом, чтобы не потревожить ее сон.
Разбудить ее я решила сама.
Кэлл и Арт пропустили меня в спальню братьев, которую отдали Виолетте, и я встала у кровати, рассматривая принцессу.
Она спала на спине. Темные волосы разметались по подушке, грудь мерно вздымалась. Одна рука — под головой, вторая вытянута. Лицо спокойное. На Виолетта падали тусклые отблески рассвета, что пробивался из-за темной шторы.
Красивая, незащищенная, особенная. Моя.
Тьме правилось присваивать и вещи, и людей.
Улыбнувшись, я села рядом и хотела коснуться ее волос, чтобы убрать со лба прядь. Но только протянула руку к ее лицу, как Виолетта распахнула глаза и резко схватила меня за запястье.
От неожиданности я вздрогнула, а она будто пришла в себя.
— Это ты... — прошептала она, выдохнула и отпустила меня.
— А ты кого ждала? — удивленно спросила я, потирая запястье.
Хватка у нее была сильной.
— Никого. Просто привычка. Если я сплю и кто-то хочет коснуться меня, сразу просыпаюсь, — хриплым со сна голосом ответила Виолетта. — В детстве меня хотел убить один из отступников, который пробрался в гвардию. Я проснулась, когда острие кинжала уперлось мне в грудь. Но он не успел меня зарезать. Упал из-за стрелы, пущенной ему в спину. Прямо на меня. Измазал кровью.
Я сглотнула. Как это жутко!
Меня всегда поражало, что вокруг императорской семьи постоянно так много охраны. Но для Виолетты и ее семьи охрана не просто привычка, но и гарантия безопасности.
Слишком многие хотели их убить.
— Главное, что гвардейцы успели вовремя, — тихо сказала я.
— Это были не гвардейцы, — ответила Виолетта. — Это был Арт. Он услышал странные звуки. И из своей спальни пришел в мою. Нам было по одиннадцать. В одиннадцать он впервые убил человека. Из-за меня.
— Не человека. Отступника, — твердо сказала я. — Как тебе спалось? Кровать не такая удобная, к каким ты привыкла. И убранство дома тоже.
— Все отлично, Белль. Не делай из меня невесть кого. Я могу спать даже на земле. Ты когда нибудь участвовала в марш-бросках? А я участвовала. И с тех пор могу спать где угодно.
Виолетта улыбнулась и села в кровати. Взяла меня за руку — теперь уже осторожно — и поцеловала косточку на запястье.
— Прости. Надеюсь, не сделала больно?
— Сделаешь больно, если не поцелуешь меня, — лукаво сказала я.
Она осторожно обняла меня и стала прокладывать дорожку из поцелуев от шеи к виску.
Но потом будто спохватилась.
— Выйди, я оденусь. Нельзя заставлять твоих родственников ждать.
— А если я не хочу выходить? — рассмеялась я. — Может быть... помочь тебе одеться?
— Придется выставить тебя, — вздохнула она.
— Ты так меня стесняешься?
— Нет, боюсь не совладать с собой. Знаешь ли, я все-таки человек, который долгое время хранит верность. А ты играешь с огнем, Изабелль Ардер.
— Нет, моя дорогая принцесса. Огонь это я, — прошептала я и потерлась щекой о ее плечо.
— Кстати, а где ванна? — окликнула меня принцесса, когда я уже собиралась выходить из комнаты.
— У нас нет ванны, — усмехнулась я.
— Тогда как же вы моетесь? — изумилась она.
— Мы не моемся, мы купаемся в реках. Или стоим под дождем без одежды, раскинув руки, — серьезно ответила я.
— Правда? — поверила мне Виолетта, а я расхохоталась.
— Нет, конечно! Мы ходим в баню!
— Вот оно что... Слышала про эту народную традицию севера...
— А где в этой комнате туалет, Белль? — задала принцесса еще один чудесный вопрос.
— В этой комнате? — подняла я бровь. — Дорогая моя, видишь ли, у обычных людей всего один туалет на весь дом.
— А, вот оно что. Тогда где он? — спросила Виолетта, стараясь скрыть удивление.
— На улице, — мило улыбнулась я, видя, как меняется ее лицо: из удивленного становится ошарашенным.
— Тогда я просто представлю, что снова оказалась в марш-броске, — вздохнула она. — В конце концов, тут много деревьев... Теперь понимаю почему. Да, интересно живут люди в маленьких городах...
— Виолетт, — ласково сказала я, едва сдерживая смех. — Если ты решишь уединиться под деревом, все решат, что ты рехнулась. Туалет — это отдельное маленькое строение позади дома. А чтобы вымыть лицо и руки, я принесу тебе воду в тазике.
Весело смеясь, я выскочила за дверь.
Грозная принцесса не знает, что такое настоящая жизнь!
Когда я вернулась с тазиком воды, которую набрала из колодца, она уже была одета.
— Где ты взяла воду? — удивилась Виолетта.
— В колодце, — ответила я. — Он у нас рядом с домом. Эту воду можно пить — она чистая и вкусная. Попробуй.
— Ты умеешь набирать воду из колодца?
Кажется, каждая минута в нашем доме дарила принцессе новые открытия.
— Светлая Тэйла, а что там уметь-то? — в свою очередь изумилась я. — С детства им пользуюсь. Я и печку топить умею, и баню, и даже колоть дрова, правда, если поленья небольшие. Виолетт, я прожила тут всю жизнь. Я обычная.
— Нет, — покачала она головой. — Для меня ты самая необычная.
Спустя четверть часа Виолетта вышла в гостиную и сразу же попала под напор тети и бабушки, которые хотели накормить ее высочество всем тем, что они готовили несколько дней.
Принцессу усадили во главе стола, заставленного праздничными блюдами, и уставились на нее, как на чудо света. С таким благоговением и умилением, что ей, кажется, стало неловко.
— Прошу, ваше высочество, — сказала бабушка, почтительно склонившись. — Мы приготовили для вас скромный завтрак...
— Скромный?... — опешила Виолетта, оглядывая стол.
Я хихикнула, вспомнив завтраки, которые проходили на Жемчужной веранде во дворце. Еда там была скромной, в отличие от той, что наготовили бабушка и тетя.
Уж они-то постарались на славу!
Они так на праздники не готовили, как принцессе на завтрак!
— Кушайте, ваше высочество, — улыбнулась тетя. — Надеемся, что вам понравится!
Я села рядом с принцессой и внимательно посмотрела на родственников — они стояли.
Виолетту это тоже удивило.
Мы переглянулись и поняли друг друга с полуслова.
— Прошу вас, садитесь, — сказала Виолетта. — Мы не можем начать без вас.
— Мы не можем сидеть за одним столом с вашим высочеством, — осторожно ответил Лиам, и Виолетта нахмурилась.
— Вы родственники моей будущей жены. К тому же хозяева дома. Ни одну трапезу нельзя начинать, пока хозяев нет за столом.
После долгих уговоров бабушке, тете и брату пришлось подчиниться. Однако почти тут же тетя вскочила из-за стола и стала упрашивать сесть Арта, Кэлла и Анайрэ. Она не знала, что телохранители всегда должны быть на страже, поэтому тянула их к нам, приговаривая, что не дело, когда одни едят, а другие стоят и смотрят. Однако они не поддались на ее уговоры, и бабушка, которая больше знала обо всем, что касалось дворца, заставила ее вернуться на место.
Виолетту завалили едой. Ей наперебой предлагали попробовать то одно блюдо, то другое, и в какой-то момент она начала беспомощно поглядывать на меня, явно ожидая поддержки. Пришлось переключить внимание родственниц на себя.
После завтрака я повела Виолетту в свою комнату — ей было интересно, как я жила. И впервые за долгое время мы остались наедине. Мы стояли у кровати, на которой я спала всю свою жизнь.
— Как тебе? — спросила я.
— Непривычно, — призналась Виолетта, оглядываясь по сторонам. — Раньше я никогда не жила в обычных домах. Все очень странно. Но мне нравится здесь. Нравится, что не нужно носить маски, как во дворце. И нравится узнавать, как ты жила до встречи со мной.
— Я жила как и все, — ответила я. — Без роскоши и почестей, но счастливо. Знаешь, сколько раз я убегала из дома через это окно?
Я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий ветер.
В нашей провинции он был особенным — нес холод севера и морскую влажность. В этом воздухе ощущались отголоски тьмы, что притаилась среди вечного холода.
Никогда раньше я не думала, как близко нахожусь к месту, где, по легендам, заточен Темный бог.
А теперь вдруг поняла, что тьма ближе, чем я думала.
— Почему его величество разрешил нам отправиться сюда? — спросила я Виолетту, которая осматривала полки с моими старыми книгами.
— Хочешь знать? — вопросом на вопрос ответила она.
— Конечно.
Принцесса подошла к открытому окну, подозвала меня к себе, положила руки мне на плечи и поцеловала в лоб. Я смотрела на нее, понимая, как сложно отвести взгляд от лица того, кто до безумия дорог.
Однако меня все же отвлек странный звук. Как будто в кустах напротив нашего дома щелкнул фотоаппарат.
Я прищурилась — кусты шевелились. То ли от ветра, то ли оттого, что некто, засевший в них, только что сбежал.
— Газетчики? — недоверчиво спросила я.
— Да. Думаю, нас только что сфотографировали, — спокойно ответила Виолетта. — Наверное, снимки появятся в газетах уже завтра утром.
— Их послал император? — догадалась я.
— Разумеется, не лично. Скорее всего, всем этим занимаются дядя Элиот и его подчиненные. Отец хочет развеять слухи о том, что на севере происходит нечто пугающее. Ему нужно выиграть время.
— А что лучше всего может развеять слухи, как статьи о том, что на севере находятся наследная принцесса и ее невеста? — подхватила я. — Хитро. Ты знала обо всем заранее?
— Нет, догадывалась. Отец не любит посвящать меня в свои планы.
— А он не боится, что с нами что-нибудь может случиться? — задумчиво спросила я. — Ладно я. Но ты же наследная принцесса.
— С нами очень много охраны, Белль. Ты видишь не всех, — загадочно ответила Виолетта и взяла в руки книгу со старинными легендами.
Мы с братьями в детстве обожали читать ее. И часто делали это ночью в моей комнате, сидя с фонарем под одеялом.
В книге Виолетта нашла нашу с Томом и Лиамом детскую фотокарточку.
Я сидела на лавочке под окнами в красивом голубом платье и с бантом на голове, а братья — по обе стороны от меня. Мы все улыбались и выглядели милыми детьми.
Я помнила, что это был день рождения тети. И после того как нас сфотографировали, мы побежали за стол, накрытый в саду. Лиам и Том разозлили меня, потому что сьели все мои любимые конфеты, и я, надувшись, ушла от них и спряталась на дереве. А они искали меня, а потом в знак извинения дали другие конфеты, которые позаимствовали у нашего соседа.
Какой был тогда скандал! Мы все трое на три дня остались без сладкого!
— Такой я тебя и запомнила, маленькой и храброй, — вдруг сказала Виолетта и улыбнулась далекому воспоминанию.
— Так странно, что ты до сих пор меня помнишь, — прошептала я.
— Ну, ты же была моей будущей женой. Разве я могла забыть? — спросила она и поправила мои волосы. — Ты ждешь?
Я знала, о чем она спрашивает.
О приближающемся дне нашей свадьбы.
— Не знаю, — честно ответила я. — Я немного боюсь.
— Чего ты боишься, Белль?
— Того, что не справлюсь. Подведу тебя или твою семью. Империю. А еще этот ритуал дуумвирата, который должен нас связать. Вдруг ничего не получится?
— Ничего не бойся, моя прекрасная Белль. Все будет хорошо. А я буду рядом. — Виолетта обняла меня, и я действительно почувствовала себя спокойнее.
— А если не будешь, тебе конец, — пробормотала я, уткнувшись лицом ей в грудь.
Побыть наедине подольше не удалось — пришлось идти к родственникам, которые жаждали общения с нами.
К тому же приехал Том, и я даже не сразу узнала в высоком статном гвардейце в форме крылатого полка своего брата. Его волосы были коротко острижены, в осанке чувствовалась военная выправка.
Честно сказать, Тома родная мать не сразу узнала, не то что я.
— Что делает с людьми армия! — закричал обрадованный Лиам, обнимая брата. — Еще чуть-чуть, и ты превратишься в человека!
— А что с людьми делает любовь! — точно таким же тоном воскликнул Том, хлопая его по спине, — Еще чуть-чуть, и превратишься в подкаблучника!
— Вот знаешь, братишка, пока тебя не было, чувствовал я, что чего-то мне не хватает! — прищурился Лиам. — А тебя увидел и понял! Морду тебе давно не чистил! Аж кулаки чешутся!
— Могу сказать то же самое! Когда тренируюсь в рукопашном бою на манекенах, то представляю тебя!
Братья расхохотались, мне тоже стало смешно, а тетя запричитала:
— Да что же вы как дети малые! Неудобно перед ее высочеством! Никаких манер!
— Ее высочество?... — повторил Том и, резко обернувшись, увидел Виолетту.
Его лицо мигом стало другим — серьезным и уважительным. А спина такой прямой, как будто Том проглотил палку.
— Ваше высочество...
Он вытянулся по стойке смирно и приложил руку к виску.
Виолетта была почетным капитаном крылатого полка, который считался ее личным полком.
— Сегодня ты брат моей невесты, а не мой гвардеец, — сказала Виолетта. — Это приказ.
— Слушаюсь, ваше высочество!
Я хмыкнула, вспомнив, как еще совсем недавно Том обнаружил Виолетту в моей спальне и вел себя с ней гораздо более дерзко.
— Обращайся ко мне по имени, — нахмурилась Виолетта.
— Слушаюсь, ваше высочество!
— Я же сказала — по имени... Поздоровайся со мной так, как поздоровался бы со своим братом, —кивнула Виолетта на притихшего Лиама. — Повторяю: это приказ! Исполнять.
Лицо у Тома вновь изменилось и из серьезного стало озорным.
Брат подошел к принцессе и хлопнул ее по спине со всей дури — так, что та едва не присела.
— Здорово, обезьяна! Как твои недоразвитые дела? — радостно выкрикнул Том, и с наших с Лиамом лиц сползла улыбка.
Виолетта выглядела такой ошарашенной, будто ее ударили мешком по голове.
— Ты это мне? — уточнила она у Тома.
— Тебе, тупица. Глухая, что ли? — выдал тот.
— Тебя не смущает, что я твоя принцесса? — вкрадчиво спросила Виолетта, и мой брат снова поменялся в лице: стал гвардейцем, готовым сделать все ради своей правительницы.
— Никак нет, ваше высочество! Вы же сами приказали общаться с вами так, как я общаюсь с братом! — отчеканил Том, и мне в голову закралась мысль, что он все-таки издевается.
— Он туповат, ваше высочество, — осмелился подать голос Лиам. — В нашей семье он всегда был самым... Ну вы понимаете. — И брат покрутил у виска.
— У каждой семьи свое горе, — неодобрительно посмотрела на застывшего по стойке смирно Тома Виолетта. — Гвардеец! Общайся со мной как с другом, а не как с братом.
— Есть общаться как с другом, ваше высочество! — отчеканил Том и протянул ей руку.
Виолетта ответила на рукопожатие, и я улыбнулась.
Мне действительно хотелось, чтобы они стали друзьями.
* * *
День выдался суматошным.
Свадьба проходила в традиционном стиле, и после полудня родственники и друзья жениха с веселыми песнями отправились за невестой в ее отчий дом.
По традиции они должны были отдавать за нее выкуп — подарки, деньги и особый сундучок с тканями и украшениями.
В былые времена, если родня жениха не могла найти нужного количества золота, скота и денег, свадьба отменялась. Но сейчас это была скорее формальность, дань давно ушедшим дням.
В обычных семьях в сундучок клали одно-два золотых украшения и сладости.
В богатых семьях украшений было в несколько раз больше.
А вот высокородные таких обычаев вообще чурались. Считали это развлечением простого люда.
К этому времени наш городок уже успела облететь весть о том, что ночью тайно прибыли принцесса и ее невеста, дочь Бертейлов. Та самая Белль, которая уехала учиться в столичную академию магии.
Поэтому у дома родителей Риан собралось столько народу, сколько собиралось на площади по праздникам.
Всем было любопытно.
Наш городок никогда не посещали члены императорской семьи.
Виолетта тоже участвовала в выкупе невесты вместе с телохранителями, гвардейцами и боевыми магами, и вся эта делегация выглядела очень внушительно.
Родители Риан чуть в обморок не попадали, когда увидели, кто к ним прибыла. А когда Виолетта от имени родственников жениха преподнесла заветный сундучок, мать Риан все-таки лишилась чувств.
В этом сундучке не было сладостей — он был битком набит дорогими украшениями, золотом и драгоценными камиями.
— Ваше высочество, — едва слышно пролепетала невеста, не смея поднять глаз на Виолетту. — Спасибо... Ваш подарок слишком прекрасен. Я недостойна...
— Глупости, — отмахнулась принцесса, которая с интересом наблюдала за тем, как проходила предсвадебная церемония. — Разумеется, достойна. Прими этот подарок и распорядись им по своему усмотрению. Как жена брата моей невесты, ты и твоя семья получите титул. Этим вопросом займется градоначальник.
Риан с почтением поклонилась ей, следом поклонилась вся ее родня. А затем начали кланяться и все, кто находился на улице.
Мне даже не по себе от этого стало.
Виолетте, кажется, тоже.
Лиам понял это, взял Риан за руку и вывел за ворота — по традиции считалось, что, как только жених вывел невесту со двора, она становилась его. Он не мог отпустить ее руку до тех пор, пока оба не окажутся в храме богини Эсфер, где заключались браки. По дороге их будут всячески пытаться разъединить родственники с обеих сторон.
И если жених все-таки отпустит свою невесту, то брак их будет неудачным. А если будет крепко держать, значит, проживут они в счастье всю жизнь.
Храм Эсфер располагался не очень далеко от дома Риан — всего в четверти часа пути. Но шли мы до него долго, ибо, как я уже говорила, весь город высыпал на улицу, чтобы увидеть принцессу Виолетту.
До храма свадебная процессия тащилась не меньше получаса. Зато Лиам не отпустил руку Риан. И когда мы уже оказались в белокаменном храме, я, глядя на них, вдруг подумала, как же они замечательно смотрятся вместе. Но самое главное, в их глазах светилась любовь.
Скоро в храм Эсфер попадем и мы с Виолеттой.
Жрец начал свадебный обряд, соединяя сердца влюбленных и вознося молитву богине домашнего очага, чтобы она подарила их дому уют и счастье и дала здоровых детей. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба — так пахли особые ароматические свечи, которые ставили в храме в честь Эсфер. А сквозь высокие узкие окна проникали лучи весеннего солнца и кружевными узорами ложились на белые каменные стены.
Я стояла рядом с Виолеттой, слушала слова жреца, смотрела на брата и его будущую жену и чувствовала, как на глаза набегают слезы.
Так часто бывает на свадьбах родных людей. Все кажется трогательным и прекрасным, и почему-то хочется плакать — наверное, от счастья.
Однако в какой-то момент я вдруг поняла — что-то не так.
Солнце пропало, стены потемнели, и пахло не свежим хлебом, только что вынутым из печи, а холодом. Небо за окнами стало черным; на нем тлели звезды. А по полу стелился густой туман и холодил ноги.
Все, кто был в храме, исчезли.
Остались лишь мы — я и странный человек у противоположной стены. Он был в балахоне с капюшоном, скрывавшим его лицо.
От незнакомца веяло тьмой.
Тьмой, которую я не боялась, потому что она была частью меня.
— Кто ты? — хрипло спросила я, пытаясь сосредоточиться и при необходимости атаковать незнакомца.
— Эйю, — тихо ответил он. — Я Эйю.
— И что?
— Мое имя ничего тебе не говорит? — печально спросил он.
— Не говорит, — ответила я.
Тьмы вокруг становилось все больше. Она подчиняла себе, хотела, чтобы я растворилась в ней, но я держалась.
— Ты забыла меня, Эйана, дочь Артеса. Все те века, что я провел в заточении, я думал о тебе. А ты забыла. — В голосе незнакомца слышалась горечь.
Он вдруг оказался напротив меня — в одно мгновение. И я даже атаковать его не успела — тьма обезоружила меня. Связала руки, закрыла рот. Подчинила.
— Ты не помнишь меня, но я чувствую твою искру. Она все так же прекрасна, — прошептал незнакомец, касаясь моей щеки ледяными пальцами. — Я убью ту, кто смеет называть себя твоей женой. И обещаю, что я, Кровавый дракон, возьму тебя с собой в хаос, который посеет мой отец.
Рассмеявшись, он скинул с себя капюшон, но все, что я успела увидеть, — это жуткие глаза, наполненные тьмой.
А после этого тьма усыпила меня, и я очнулась в храме богини Эсфер в объятиях Виолетты, которая подхватила меня, когда я падала, потеряв сознание.
Это было ужасное видение, но я почти никому не рассказала о нем. Официальной версией стало то, что я упала в обморок из-за благовоний и аромата свечей.
Лишь Виолетта знала правду.