3
Элли сделала то, о чем ее попросила Ева.
Пришла в покои Белль перед вторым туром, воспользовавшись своим положением подруги. И незаметно сунула в карман ее формы артефакт, полученный от Евы.
Артефакт был особенным, заранее заговоренным на Белль, и оставалось лишь положить его в ее одежду, чтобы был тесный контакт с телом.
Более того, артефакт размером с пуговицу делался невидимым — такой не нащупаешь просто так, даже если запустишь пальцы в карман.
Элли плохо разбиралась в артефактах, но знала, что такие зовутся шпионами и стоят баснословных денег.
Откуда у Евы Шевер такие возможности, чтобы купить подобную вещь, Элли не знала.
Могла только догадываться, что Шевер побывала на черномагическом рынке «Змеи и кости».
Та, которую боготворила вся академия, вообще оказалась странной. Она настолько ненавидела Белль, что Элли стало не по себе, когда Шевер вспомнила о ней при их следующей встрече в укромном уголке парка, где никто не мог их увидеть.
— Просто сунь своей подружке в карман костюма, в котором она будет выступать, — велела Ева, передавая Элли коробочку с артефактом. — Это особенная вещь, ее не смогут засечь маги: ведь она не таит тьму. Артефакт направлен на увеличение личной силы и не несет опасности. Чтобы найти его, понадобится специальное заклинание.
— Ты хочешь, чтобы кто-то нашел у Белль этот артефакт? — спросила Элли удивленно.
— Да. И тогда ее снимут с состязаний. Не бойся. Ничего такого, что может навредить твоей драгоценной подружке, — зло усмехнулась Ева, которая не считала нужным прятать свое истинное лицо перед такой, как Элли.
— Ты гарантируешь, что это не нанесет Белль вреда? — глухо уточнила она.
Сердце ее учащенно билось.
Светлая часть кричала, что нужно уходить, что это низкий поступок, что друзья так не поступают!
А темная сторона шептала другое: «Ты не нужна им — ни Белль, ни Дэйрил. Они оставили тебя, бросили, кинули. Так отомсти им. У одной забери славу, у другой — мужчину. Арт ведь изначально понравился тебе, а не Дэйрил! Она украла его у тебя!»
— Разумеется, — фыркнула Ева. — Если невесте принцессы причинить вред, можно и в темнице сгнить. А если немного подставить... Никто ни о чем не догадается. Если ты все сделаешь правильно, конечно же. — Она повернулась к Элли и взяла ее за плечи. — Ты должна сделать это, понимаешь? Ведь нельзя вечно оставаться в тени, верно? Чем ты хуже их?
— Но Белль... Она ни в чем не виновата, — прикусила губу Элли.
Ее светлая и темная стороны продолжали бороться между собой.
— Конечно. Конечно, не виновата. Никто не виноват — на все воля богов. Так говорят жрецы. Только... Богам плевать на мелкие человеческие делишки. Мы сами должны бороться за свое счастье, — прошептала Ева. — Никто, кроме нас, понимаешь? Это девиз нашей семьи.
— Я не понимаю, как ты сделаешь так, чтобы Арт был со мной? — тихо спросила Элли. — Он влюблен в Дэйрил...
— Поверь, я смогу сделать так, что он ее бросит. Думаешь, это любовь? Нет, дорогая. Арт просто очарован девчонкой, которая знает, что нужно мужчинам. — Тонкая улыбка тронула губы Евы. — И она воспользовалась этим. Но скоро пелена спадет с его глаз. И он увидит, какая она на самом деле. И какая на самом деле ты. Ты ведь намного лучше. Она всего лишь пустая кукла, а ты... Ты умная. Я читала твое учебное дело. Ты перспективная магиня, а не дурочка из богатой семьи.
Голос Евы пьянил, проникал в самые потаенные уголки сознания Элли.
Она и сама не поняла, как согласилась на предательство.
— Я должна быть уверена в тебе, — прищурилась Ева. — Готова поставить печать клятвы?
Элли хотела отказаться — ведь это уже слишком! Но не успела.
Ева схватила ее за руку, сказала несколько слов, и бледную кожу девушки обожгло болью. На ней вспыхнул алый символ и тут же погас, будто его и не было, — только боль осталась.
Теперь Элли не могла рассказать о том, что ей предстояло сделать.
Иначе ей грозило страшное наказание.
Ева все заранее рассчитала.
Самым сложным было решиться и перешагнуть порог покоев Белль.
А уж подбросить артефакт в карман оказалось делом техники.
Подруги ничего не заметили.
Да и гвардейцы и дворцовые маги ничего не почувствовали.
Однако стоило Элли покинуть покои подруги, как странная легкость исчезла и в голову пробрался страх, а вместе с ним чувство стыда.
Что же она наделала?
Как смогла предать подругу?
Какого эйха лысого на нее нашло?
От отчаяния хотелось плакать, да еще Дэйрил вдруг сказала по пути в их комнату:
— Ты не думаешь, что нам надо поговорить, Элли?
— Что? — непонимающе повернулась к ней девушка.
В глазах у Дэйрил не было привычного веселья — скорее усталость.
— Нам нужно поговорить. О том, что между нами происходит.
— А что происходит? — нахмурилась Элли, с трудом выныривая из своих тяжелых мыслей.
Девушки остановились в полутемном коридоре у окна с видом на далекие огни столицы.
— Не делай вид, что не понимаешь! Между нами будто черные вороны пролетели. Мы не общаемся так, как раньше. Ты отдалилась, Элли. И ведешь себя так, словно я обидела тебя. Хотя я... я ничего такого не делала! Моя вина в том, что я пыталась не замечать этого, убегала от дурных мыслей, думала, что все наладится само. Но... я была не права. Все становится только хуже и хуже.
Элли смотрела на Дэйрил и молчала.
Не знала, что ответить.
— Это все... это все из-за него, да? — шепотом спросила Дэйрил. — Из-за Арта? Ты обижена на меня из-за того, что мы с ним стали общаться?
— Нет, — солгала Элли.
Слова слетели с ее губ прежде, чем она успела подумать.
— Ты не видела свое лицо, когда я сегодня сказала про то, что Арт хочет жениться на мне, — едва слышно сказала Дэйрил. — И тогда я окончательно поняла. Но не стала ничего говорить при Белль, чтобы не расстраивать. Ей и так тяжело.
Элли почувствовала смятение.
Она думала, что сохраняла невозмутимый вид — научилась за последнее время, когда Дэйрил рассказывала об Арте, ничего вокруг не замечая.
Следом за смятением к Элли пришла злость.
— А если и так? — спросила она, чувствуя, как в груди начинает нарастать ярость. — Что, если так? Что теперь?
— Когда ты поняла, что он нравится тебе? — глухо спросила Дэйрил.
— Да уж раньше, чем это поняла ты! — фыркнула Элли и спрятала дрожащие руки за спину. — Арт понравился мне первой! А ты сказала тогда, что такие, как он, не в твоем вкусе! Только я и моргнуть не успела, как вы начали встречаться! Ты не замечала, что Арт нравится мне! Не помнила, что я говорила об этом! Не обращала на меня внимания! Потому что ты всегда была эгоистичной, Дэйрил!
— Вот как? — поджала губы Дэйрил. — Хорошо. Может быть, я действительно эгоистка. И не все умею замечать, как ты. Но ты ведь могла сказать мне! Могла просто сказать о том, что Арт тебе нравится! И я бы не стала общаться с ним! Думаешь, я настолько ужасная подруга? Настолько мерзкий человек?! Почему ты молчала, Элли?
Дэйрил вдруг ударила кулачком по стене — гнев и отчаяние переполняли ее. Элли удивилась, ведь никогда прежде она не видела подругу в таком состоянии. Обычно та была весела и улыбчива, а если и злилась, то скорее мило, а не страшно. Сейчас же на ней лица не было, а глаза сияли яростью.
— Я не могла сказать, — сухо проронила Элли. — Это задело бы мою гордость. Я надеялась, что ты сама увидишь. Сама поймешь. Но ты была ослеплена любовью. Или что там у тебя к Арту? Очередное желание поиграть с парнем? Сколько у тебя их было? Какой он по счету?
Она сама не понимала, почему говорит с такой злостью.
Дэйрил вдруг схватила ее за руку:
— Перестань, Элли. Перестань, иначе мне сложно будет простить тебя!
— А меня не надо прощать! — выкрикнула Элли. — Мне твое прощение не нужно! И знаешь, дело ведь не в Арте. В конце концов, я могу обойтись без него, как обходилась и раньше. Дело в тебе. Ты не замечала, что он нравится мне. Не замечала, как мне плохо и больно. Не замечала вообще ничего. Разве ты хороший друг, Дэйрил? Нет. Ты ужасная подруга. А я была нужна тебе, чтобы помогать в учебе и веселиться с тобой, когда тебе скучно.
— Нет, Элли, нет, не говори так, — прошептала Дэйрил, сжимая ее запястье. — Я не такая. Пожалуйста, остановись. Иначе...
— Иначе что? — язвительно спросила Элли. — Перестанешь со мной дружить? Спешу тебе сообщить: наша дружба давно развалилась.
Она вырвала руку из пальцев Дэйрил и убежала.
А та стояла посреди коридора, и по ее лицу текли слезы.
Элли тоже плакала — беззвучно.
Не разбирая дороги, она помчалась в холл и выбежала из замка на улицу как была — в легкой одежде. Ей хотелось кричать от отчаяния, которое нахлынуло на нее ледяной волной, но она молчала, лишь судорожно всхлипывая и глотая слезы.
Она зачем-то села на первую попавшуюся скамейку и, не обращая внимания на холод, закрыла лицо ладонями. И вздрогнула, когда кто-то накинул на нее теплый плащ. От него пахло сосновым лесом и горьими травами.
Это был Кэлл.
Когда он сел рядом, Элли сжалась в комок и поспешила вытереть слезы.
— Все хорошо? — спросил дроу, склонив голову набок и пристально вглядываясь в ее лицо. Раскосые лиловые глаза казались Элли прекрасными и страшными одновременно.
— Хорошо, — едва слышно ответила Элли.
— Поэтому ты в одном платье гуляешь на улице в такой холод? — усмехнулся Кэлл.
— Так вышло. Возьми плащ обратно, замерзнешь.
Но дроу не позволил Элли скинуть с себя его плащ. Сказал, что ему не холодно, а она уж точно замерзнет и заболеет.
— Что случилось? — спросил Кэлл. — Только не говори, что ничего. Не поверю.
— Какая разница? — пожала она плечами.
— Мне просто интересно. Я второй раз встречаю тебя, подруга Белль, и второй раз вижу твои слезы.
— Я не хочу говорить об этом.
— Как скажешь. Однажды мой отец написал тайное письмо, в котором велел мне украсть кое-что во дворце и сбежать домой, в Запретный лес. Пообещал отпустить мою мать, одну из своих наложниц, которую ему продали человеческие разбойники, — вдруг сказал Кэлл. — Мне было тринадцать.
Элли с удивлением посмотрела на него.
— И что?
— Я украл. Сбежал из дворца. Но наутро вернулся и пришел к императору. Надо сказать, он не очень хотел меня принимать.
— Зачем ты вернулся? — нахмурилась Элли, ничего не понимая.
— Просить о смерти, — ответил дроу. — Сказал, что не могу предать Виолетту. Но и мать оставить в Запретном лесу не могу. Ей было очень тяжело, и она мечтала вернуться домой, в родную провинцию. Я не мог предать никого из них — ни названую сестру, ни мать. Мне проще было умереть, чем сделать выбор.
— И что же сказал тебе император? — спросила Элли.
— Велел вернуться в свою комнату. Он уже знал.
— О чем знал? — не поняла девушка.
— О том, что жнецы забрали мать несколько месяцев назад. Отец соврал мне, чтобы использовать, — ответил Кэлл и взглянул на небо: будто искал звезду, в которую превратилась душа его мамы. — Более того, император знал о письме. Ему было интересно, как я поступлю. Это была проверка. Знаешь, Элли, нас часто проверяют — и люди, и судьба. Главное — это то, как ты пройдешь проверку. С достоинством или без.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала Элли, снова чувствуя, как в глазах собираются слезы.
Она и сама не понимала, кому это говорит — Кэллу или себе самой.
— Мне тоже. Но что поделать? — спокойно ответил дроу. — Нужно просто жить дальше. А ошибки....
Ошибки совершают все. Но дело не в них. Дело в смелости — хватит ли ее, чтобы признать свои ошибки? Или ты слишком труслив для этого?
Его голос с мягким «змеиным» акцентом, присущим дроу, неожиданно подействовал на Элли — успокоил и придал ей сил.
— Ты умеешь снимать печать клятвы? — вдруг спросила она.
Кэлл оценивающе взглянул на нее.
И Элли показалось: он знает.
Он обо всем знает.
Поэтому и сел рядом с ней.
— Смотря какая печать. Если ставил тот, кто хорошо в них разбирается, — нет. Если печать посредственная, то могу попробовать, — ответил дроу и поднялся. — Иди за мной.
Печать клятвы, что поставила Ева, удалось снять.
И Элли, глотая слезы, обо всем рассказала Кэллу. Ее будто прорвало.
Она рассказала и о Дэйрил, и об Арте, и о том, что подруги перестали ее замечать.
Рассказала о Еве и ее предложении.
О том, как подкинула Белль артефакт.
И когда закончила, вдруг поняла, что в комнате они не одни.
С ними вместе находился Арт, который бесшумно вошел и стоял все это время позади нее.
Сколько же он слышал? Неужели все? И то, что она говорила про него?
Жгучий стыд обжег Элли словно пламя с головы до пят. И она еще больше сжалась, боясь его гнева и презрения.
Однако Арт и вида не подал, даже если что-то слышал.
Он просто сказал:
— Идем к Белль. Она должна знать.
И они пошли.
Белль уже собиралась лечь спать и не сразу поняла, почему в ее покои вернулась подруга, да не одна, а в сопровождении личных телохранителей Виолетты.
Сначала даже рассердилась — не на Элли, а на парней.
Зачем они привели Элли в ее покои? Что им от нее надо?
— Элли есть что тебе сказать, — проронил Арт. — Пусть это произойдет наедине. Мы подождем в гостиной.
Элли с благодарностью взглянула на него, но быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы на глазах.
Ей не хотелось плакать перед Артом.
И не хотелось находиться с ним в одной комнате.
Она, должно быть, с ума сошла, когда решила, что сможет сделать его своим.
Да что на нее нашло?
Что с ней не так?
Она ведь рациональная и здравомыслящая, но почему, когда дело касается чувств, становится такой глупой и слабой?
Почему она такая бесполезная?
Белль не сразу поверила в то, что рассказала ей Элли — сбивчиво, смутно и не глядя в глаза.
— Ты, должно быть, шутишь? — спросила Белль, услышав про то, что Элли подкинула ей в одежду запретный артефакт, из-за которого завтра ее могут дисквалифицировать.
— Нет, — отчаянно помотала головой Элли. — Я... я действительно предала тебя. Сделала так, как говорил дух в гадании.
На лице Белль отразилась боль, но тотчас пропала — подруга привыкла брать себя в руки и прятать истинные эмоции.
Она вообще изменилась за последние месяцы. Из смешливой и наивной девчонки, у которой не получалось контролировать пламя, Белль превратилась во взрослую и сильную девушку.
Дракона. Настоящего дракона.
Даже осанка у нее изменилась — стала прямой, словно у высокородной.
Да ведь Белль и в самом деле была высокородной. И теперь это читалось во всем — в одежде, речи, плавной и изящной походке.
— То есть ты хочешь сказать, что послушалась Еву Шевер и подкинула мне артефакт? — глухо повторила Белль.
— Да, — низко склонила голову Элли. — Я... я не знаю, что на меня нашло. Прости, Белль. Я не имею права называть себя твоим другом. Я ужасный человек. Слабая. Никчемная. Прости...
Белль резко встала с кровати и подошла к окну. Распахнула его, впуская в спальню свежий воздух, несколько раз глубоко вдохнула и подошла к Элли.
— Зачем ты рассказала мне об этом? — спросила она чужим голосом.
— Я не могу так, — прошептала Элли. — Чувствую себя ужасным человеком. Отвратительным. Мерзким.
Белль молча вышла из спальни и вернулась вместе с Артом и Кэллом. Они нашли артефакт, снова сделали его видимым и унесли.
Никто не сказал Элли ни слова, и из-за этого она чувствовала себя еще хуже, стараясь не встречаться взглядом с побледневшей Белль.
Та выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание.
— Прости, — повторила Элли с отчалнием, прежде чем покинуть покои Белль.
— Буду честна с тобой, — не сразу ответила Белль. — Сейчас я так зла и расстроена, что не могу солгать, сказав обратное. Мне хочется кричать от отчаяния, но я не могу позволить себе этого. Я... я не могу говорить с тобой сейчас. Но... спасибо, что нашла в себе силы рассказать обо всем.
Белль закрыла лицо ладонью и тяжело вздохнула.
— Но прежде чем ты уйдешь, скажу тебе одну вещь, Элли. Я не забывала ни тебя, ни Дэйрил. Никогда. Несмотря на то что происходит сейчас в моей жизни, никогда не забывала. А Дэйрил... Да, она бывает невнимательной к людям, но не по злому умыслу. И уж она точно не хотела обидеть тебя. Так ведь не должно было быть, да? — спросила Белль, подавшись вперед. — Мы ведь должны были дружить до конца жизни. Ты, она и я.
— Прости, — повторила Элли, не в силах слышать все это, и юркнула за дверь.
Переговорив с Артом и Кэллом и получив от них наставления о том, что сказать Еве, Элли вернулась в их с Дэйрил комнату. Подруга лежала в кровати, но не спала — ждала ее.
— Где ты была? — вскочила Дэйрил, когда Элли села на свою постель.
— В аду, — пошутила она и подумала, что стоит попросить у коменданта другую комнату.
Будет слишком лицемерно делить с Дэйрил спальню. Она не имеет права дружить с ней. И с Белль тоже.