2
На следующее утро я снова была спокойна, хотя и знала, что сегодня пройдет первое состязание.
Я словно заранее чувствовала, что одержу победу.
И это стало порядком меня раздражать.
Будто я и не человек вовсе!
Нет переживаний, нет беспокойства, одна лишь уверенность в том, что все пройдет так, как нужно.
Перед первым туром мне надлежало сходить в храм, чтобы попросить у Артеса помощи и победы.
Это была старинная традиция, которой следовали все участники, поэтому рано утром я пошла в храм всех богов, который находился на территории академии.
Меня специально привели первой, чтобы мне никто не мешал. Остальные должны были прийти позднее.
Стоя в зале в полном одиночестве, я возложила полевые цветы к статуе Артеса, зажгла свечи с ароматом сливы и ревеня, сложила ладони у груди и, закрыв глаза, попросила о помощи. Стандартные действия, стандартные слова...
«Скоро наступит день, когда ты поменяешь все, дочь», — раздался в голове голос, и я, вздрогнув, открыла глаза.
Может быть, мне почудилось?
Или у меня начались галлюцинации?
На мгновение мне показалось, что на неподвижном лике Артеса появилась полуулыбка. Но стоило мне моргнуть, как я поняла: почудилось.
Может быть, от усталости?
Или тьма сводит меня с ума?
Озадаченная, я покинула храм.
До обеда шли состязания парней, а после — девушек. Восемь состязаний и у тех и у других. Из тридцати двух человек во второй тур пройдут только шестнадцать. Вечером состоится новая жеребьевка, и снова будут сформированы пары для завтрашних состязаний.
Ева Шевер и адептка с темного факультета открывали состязания девушек. Разумеется, победила Шевер, и, если честно, меня это обрадовало.
Я мечтала сразиться с ней в самом финале. Моя победа над ней станет показательной местью — сладкой и долгожданной.
В отличие от Шевер я выступала самой последней, когда сумерки накрыли территорию академии.
Моя соперница по имени Ирэн Моранс была с боевого факультета, как и большинство участников. Высокая стройная девушка с копной рыжих волос производила впечатление уверенного и жесткого человека.
Ее нельзя было назвать слабой ни по духу, ни по силе магии, однако я все равно в себе не сомневалась.
Знала, что смогу ее одолеть.
Ирэн выбрала тактику нападения. С первых минут, как мы с ней оказались на поле, она атаковала меня сильнейшими заклинаниями боевиков, и мне приходилось ставить щит за щитом, чтобы не потерпеть поражения. Болельщики кричали как сумасшедшие — кто-то поддерживал меня, кто-то, напротив, болел за Ирэн.
От шума у меня разболелась голова. Зато тело двигалось будто само собой — наверное, сказывался результат долгих тренировок, хотя Виолетта говорила, что во мне просыпаются драконьи инстинкты.
Я напала лишь один раз — когда силы Ирэн на время иссякли. Заклятие темной бури атаковало мою соперницу, подхватило, закрутило, будто щепку, и в наше состязание пришлось вмешаться судьям, чтобы не дать моему заклятию нанести Ирэн ощутимый вред.
Меня объявили победителем, и девушка пожала мне руку.
— А ты действительно сильная, — с уважением отметила она. — Я думала, люди врут.
— Ты тоже сильная, — ответила я. — Рада была сразиться с тобой.
— В следующем году я тебя одолею, — пообещала Ирэн.
— Тогда до следующего года, — улыбнулась я, а она похлопала меня по плечу.
В свои покои я вернулась с непонятными ощущениями.
Мне нравилось быть первой, а тьма во мне хотела быть лучшей.
Она ликовала, обещая победу в магических академических состязаниях.
Но я постоянно одергивала себя и говорила, что так нельзя.
Безграничная вера в собственные силы делает только слабее.
Если думаешь, что ты идеален, то легко допустишь ошибки.
А я не могла себе этого позволить.
Через пару часов ко мне пришли Дэйрил и Элли, чтобы поддержать. Гвардейцы не хотели пропускать их — я случайно услышала голоса подруг за дверью.
То, что их не пускали, вывело меня из себя.
Ярость в последнее время слишком легко вспахивала во мне подобно огню.
— Впустите их, — велела я, распахнув дверь. — Немедленно.
— Но ее высочество велела никого не пускать к вам, ваша милость, — ответил один из гвардейцев. — Сказала, что вы должны отдыхать.
— Вы не слышали меня? Сейчас же впустите моих подруг! — нахмурилась я. — И запомните: вы должны пускать их в мои покои в любой момент, когда они придут. Рада видеть вас, девочки.
Я улыбнулась Дэйрил и Элли.
Они переглянулись и пошли следом за мной.
— Прости, мы не подумали, что ты устала и должна отдохнуть, — сказала Дэйрил. — Такие глупые...
— Да, прости, — вздохнула Элли. — Неосмотрительный поступок! Но мы скоро уйдем.
— Все в порядке, — замахала я руками. — Вы же знаете: я всегда вам рада!
— Мы болели за тебя! Ты просто невероятно выступила! — воскликнула Дэйрил и обняла меня. От нее пахло новыми духами: тонкий аромат сливы и фрезии. — Поздравляю, подруга!
Я обняла ее в ответ и поймала настороженный взгляд Элли. Отпустив Дэйрил, я подошла к ней и тоже обняла.
— Все в порядке? — прошептала я, чувствуя, что подруга будто не в себе.
Только что с ней, не понимала.
— Все отлично, — чуть слышно вымолвила Элли.
— Если у тебя проблемы, расскажи мне о них. — Я отстранилась от нее, держа за руки. — Ты же знаешь, я всегда тебе помогу.
— Знаю, — кивнула она и слабо улыбнулась. — Но все в порядке, Белль.
— Честно? — спросила я.
Элли посмотрела мне в глаза.
— Честно, — ответила она тихо.
Вместе мы провели около полутора часов. Сначала сидели в моей спальне — я рассказывала подругам о состязании и показывала особый костюм, в котором выступала. Элли так заинтересовалась им, что я в шутку даже предложила ей примерить его, но она отказалась.
— Ты такая молодец, Белль. Я... я верю, что ты одержишь победу.
Она вдруг прикусила губу, да так сильно — я увидела, как по ее подбородку скатилась капля крови.
— Ты чего? — удивилась я и салфеткой поспешила стереть кровь.
— Разнервничалась, — отвела взгляд подруга.
— Из-за чего?
— Из-за учебы. И с Дэйрил часто ссоримся, — призналась она
Дэйрил в это время была в туалете.
— Почему?
— Потом расскажу. Не бери в голову, — отмахнулась Элли и, увидев в гардеробной на полочке элегантную шляпку, тут же перевела разговор на нее.
Еще около часа мы просидели в столовой — при свечах с ароматом шоколада и амбры пили душистый смородиновый чай, ели сырные пироги и болтали обо всем на свете, как в старые добрые времена.
А под конец Дэйрил, смущаясь, сказала, что, кажется, влюбилась в Арта.
— Кажется? — всплеснула я руками.
О том, что они общаются, я знала, но о своих чувствах подруга предпочитала не говорить.
— Не знаю, — покраснела Дэйрил. — Сначала я думала, что это просто так... Мы с ним немного погуляем, и все. Но... Я к нему привыкла. И постоянно думаю о нем. Это же и есть любовь, да, девочки?
— Все время думать о человеке? — улыбнулась я.
— Не просто думать... Я... я все время хочу касаться его, обнимать, целовать, — призналась подруга. — Это как наваждение. Но прекрасное наваждение. Я сошла с ума, да? Белль, а что ты чувствуешь к принцессе?
Настал мой черед смутиться.
— Это сложный вопрос. Не знаю, как правильно ответить на него, но точно знаю, что Виолетта замечательная. Хотя характер у нее и не очень, — добавила я со смехом.
— Арт сказал невзначай, что хотел бы жениться на мне, — вдруг выдала подруга.
— Что? — воскликнули мы с Элли в один голос.
— Я сама удивилась, — звонко рассмеялась Дэйрил и закрыла лицо ладонями, пряча счастливую улыбку.
— Твои родители ведь хотели выдать тебя замуж за того, кого они сами выберут, — вспомнилось мне.
Подруга часто говорила об этом и добавляла, что во время учебы собирается оторваться по полной программе.
— Да, — тряхнула она волосами. — И я всегда думала, что это нормально. Они ведь лучше знают, кто подойдет мне в мужья. Но когда я стала общаться с Артом, поняла, что... что была бы не против выйти за него. Я такая дурочка! Прости, Белль! У тебя такие важные дни, а я болтаю о себе!
— Не говори глупости, — нахмурилась я. — К тому же я должна знать о том, что происходит в вашей жизни. Я по-прежнему та же Белль, с которой вы жили весь семестр в одной комнате.
— Арт — личный телохранитель ее высочества. Сомневаюсь, что ему позволят жениться, — вдруг сказала Элли.
Мне показалось, что тон ее стал прохладным, хотя она и сохраняла спокойный вид.
— Но ведь принцесса и сама женится, — возразила Дэйрил. — Неужели ее личные телохранители не смогут завести семью?
— Для телохранителей ее высочества на первом месте всегда должна стоять принцесса. Семья может стать их слабым местом, — припечатала Элли.
Она была права.
Однако мне не нравилась категоричность, с которой подруга говорила — словно назло Дэйрил. Наверняка это потому, что ей тоже нравился Арт. Возможно, Элли не смогла окончательно смириться с тем, что Арт выбрал не ее, а Дэйрил.
Нашу дружбу не расколола даже Черная метка, и Элли с Дэйрил пошли против всех, выбрав меня.
Неужели дружба может дать трещину из-за мужчины?
Я всячески отгоняла от себя эту мысль.
— Не буду спорить с тобой только потому, что мы в гостях у Белль. А у нее завтра важный день, — рассудительно заметила Дэйрил.
— Но я ведь права. Не так ли? — склонила голову набок Элли.
— Давай проявим уважение к Белль, — с нажимом проговорила Дэйрил. — Мы и так некстати пришли. Это все Элли виновата, — повернулась Дэйрил ко мне. — Ее заклинило, что мы должны тебя повидать, и все.
— Просто я переживаю за Белль, — хмуро бросила Элли. — И хочу, чтобы она победила. — Она резко поднялась на ноги. — Нам, наверное, пора. Мы и так отняли у тебя много времени. Ты должна отдыхать перед завтрашним днем.
— Рада была увидеть вас! Спасибо, что пришли, девочки.
Я обняла их напоследок, и мы попрощались.
Поведение Элли казалось мне очень странным, но я решила серьезно поговорить с ней после того, как закончатся академические магические состязания.
После победы, как прошептала тьма.
На следующий день я снова не испытывала волнения, хотя мне предстояло сразиться с более сильной соперницей.
Ее звали Крес Нэйтли, и она училась на темном факультете. Говорили, что она очень сильная и мне придется постараться, чтобы одержать победу. Конечно, если бы во мне пробудилась вся сила Черного дракона, я бы одолела в битве любого взрослого мага, однако, как говорила Виолетта, силы во мне все еще раскрывались.
Мы встретились в тренировочном зале стадиона, когда снаружи вовсю шумели трибуны. Кто-то уже выступал, а мы должны были выйти на состязание предпоследними.
Крес Найтли была худощавой брюнеткой с жестким лицом без грамма женственности. Я поначалу приняла ее за парня: высокая, широкоплечая, угловатая, с волосами, собранными в короткий хвост, бледным скуластым лицом, на котором ярко горели черные глаза. Ее руки, как и руки Эштана, были в порезах, а на пальце сверкало кольцо, в котором пряталось лезвие. Тьма сияла вокруг Крес, словно ночное звездное небо.
Я почувствовала ее тьму издалека.
Все-таки занятия магистра Дэлмира не прошли даром.
Крес тоже почувствовала мою тьму — я поняла это по пристальному взгляду, который соперница бросила на меня.
И я осознала, что наша битва будет тяжелой. Такие, как она, не привыкли отступать. Крес будет выгрызать победу, но и я не сдамся.
— Вот ты какая, будущая императрица, — окинула меня внимательным взглядом Крес.
— Какая? — спросила я, садясь рядом.
В помещении кроме нас находились и остальные участницы, но мы не обращали друг на друга внимания — каждая была сосредоточена на себе.
— Странная, — вдруг ответила Крес.
— Что же во мне странного? — улыбнулась я.
— Свет.
— Поясни?
— Свет и тьма сплелись в тебе воедино. Никогда раньше не встречала эйнов, — сказала Крес. — Забавно. Когда я смотрела на тебя издали, не замечала этого.
— Этого никто не замечал, — усмехнулась я. — Даже я.
— И каково это? — спросила соперница.
— Что?
— Быть на обеих сторонах? И на стороне тьмы, и на стороне света.
— Боюсь, ты ошибаешься, — хрипло рассмеялась я.
— В чем же?
— Я на стороне самой себя, — ответила то ли я, то ли тьма.
И даже тряхнула головой, прогоняя ее.
Крес, будто поняв это, улыбнулась:
— Так не бывает, Черный дракон. Мы всегда принимаем одну из сторон.
Черный дракон?
Впервые меня назвали Черным драконом, а не наследницей Черного дракона.
Могу ли я воспринимать это как комплимент?
Глядя на Крес, я решила, что могу. Она видит во мне сильного соперника.
— Посмотрим, чью сторону сегодня примет победа, — ответила я и, откинувшись назад, закрыла глаза и попыталась помедитировать, как учила меня Анайрэ.
На поле мы вышли спустя два томительных часа, и трибуны тотчас взревели, приветствуя нас.
Мы с Крес проигнорировали болельщиков — каждая направилась к своему месту, чтобы выждать сигнала судей.
Я была уверена в себе так, будто уже выиграла.
В отличие от Ирэн Крес была осторожна. Она долго прицеливалась, прежде чем атаковать. Мы кружили вокруг, не сводя друг с друга настороженных глаз, а трибуны кричали все громче и громче, мешая сосредоточиться.
Мы атаковали почти одновременно. Наши темные заклятия встретились в воздухе — мое пламя и ее молния. Столкнулись и взорвались, осыпая землю искрами. И в это же мгновение Крес атаковала повторно.
Я не успела вовремя поставить блок, и ее заклятие по касательной ранило меня в голову. По щеке потекла кровь. Попала она и на губы, и, почувствовав ее солоноватый вкус, я вдруг ощутила мощное желание атаковать снова и снова, пока не одержу победу над противником.
Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я атаковала Крес тремя заклятиями подряд. Атаковала бы и четвертым, но судьи остановили состязание. Крес лежала на земле, улыбаясь окровавленным ртом, а меня объявили победительницей.
Я помогла ей встать и похлопала по плечу.
— Извини, не хотела ранить тебя, — хмуро сказала я, и Крес улыбнулась еще шире, как безумная.
— Не извиняйся, Черный дракон. За победу не извиняются. Была рада биться с тобой. Твоя тьма прекрасна.
Она положила ладонь мне на щеку, размазывая по коже кровь.
И я улыбнулась.
Нас увели в тренировочный зал — на поле должны были выйти две последние участницы. И уже здесь разразилась драма: к нам заявилась целая делегация из преподавателей и высокородных чиновников во главе с ректором, которые отвечали за проведение состязаний.
— Мы получили донесение, что участница Изабелль Ардер использовала запрешенный артефакт, временно увеличивающий силу, — сказал один из чиновников. — Ваша милость, мы должны вас проверить.
— Что? — недоуменно воскликнула я. — Проверить меня?
— Да, ваша милость, — повторил ректор.
— Это, должно быть, шутка? — спросила я.
Все участницы слышали наш разговор и теперь смотрели на нас кто с недоумением, кто с удивлением, а кто со злостью.
Ева Шевер смотрела насмешливо.
Как на жука-навозника.
— Нет, не шутка, ваша милость. Прошу понять нас: донесение пришло главе управления образования магистру Лайусу, — вздохнул ректор.
Один из сопровождающих его чиновников вежливо склонил передо мной голову.
— Мы просто обязаны сделать это, ваша милость, — сказал он мне заискивающим тоном.
— Проверяем каждое донесение! К тому же оно получено из проверенного источника! — подхватил его коллега. — Это пустая формальность — к сожалению, мы обязаны проверять все донесения.
— Но уверены, что вы совершенно чисты, — добавил магистр Лайус.
Внешне он выглядел доброжелательным, но я чувствовала его неприязнь.
Для высокородных я была словно кость в горле — они до сих пор помнили, как сам император вступился за невесту принцессы, и были бы рады унизить меня прилюдно.
Поставить на место зазнавшуюся девку.
Если раньше дворцовые интриги и хитросплетения казались мне чем-то далеким и глупым, то сейчас я училась в них разбираться.
Высокородные ненавидели меня.
Они не упустят шанса отомстить.
Поставить на место выскочку, которая вдруг стала наследницей Черного дракона!
Я знала это. И они знали.
Возможно, если бы донесение получил ректор, он бы все замял.
Но чиновники не станут этого делать.
Они действительно проверят меня.
И похоже, они уверены, что что-то найдут.
Иначе не вели бы себя столь дерзко.
— Хорошо, — не сразу кивнула я. — Делайте что должны. Но если вы ничего не найдете, прошу сообщить имя того, кто прислал донесение. Иначе сложится впечатление, что вы это подстроили. Сообщить не мне, разумеется... — сделала я паузу, — а его величеству. Знаете, он последнее время не в духе. Подобные неприятности очень его расстроят.
Упоминание об императоре стерло улыбочки с лиц чиновников.
— Мы действуем всего лишь в рамках закона, — мягко заметил магистр Лайус. — А для закона все раны. Давайте начнем процедуру проверки? Она не займет много времени.
— Может быть, нужно куда-то уйти? — спросил ректор.
— Мы проверим Изабелль Ардер при всех, — заявил магистр Лайус. — Для такой процедуры нужны свидетели, верно?
— Верно, — ответила я. — Как можно больше свидетелей.
Я перевела взгляд на Еву, которая смотрела на насмешливо и, кажется, ожидала шоу.
Впрочем, и остальные участницы магических состязаний заинтересовались происходящим. Они не отрывали от нас любопытных взглядов и тихо переговаривались.
Это были сильнейшие адептки академии Эверлейн.
И они не хотели видеть в своих рядах ту, которая воспользовалась нечестными методами.
Ева сказала им что-то, и девушки рассмеялись, недобро разглядывая меня.
Неужели они всерьез решили, что невеста принцессы будет использовать запрещенные артефакты, чтобы стать лучшей на состязаниях? Идиотки!
Гордость не позволила бы мне сделать этого. А еще здравый смысл.
Я хочу показать, на что способна, а не опозориться.
Вперед вышла единственная в делегации магиня — сухая чопорная женщина, разумеется тоже высокородная. Она попросила отдать ей все артефакты, которые у меня были при себе, — скорее всего, это было частью протокола.
А я ответила, что у меня ничего нет.
— Что ж, — кивнула она. — Тогда начнем.
Сначала она обыскала меня, и, надо признаться, это было унизительно.
Неужели она подумала, что я прячу запрещенный артефакт в кармане?
Затем магиня сотворила на полу искрящийся круг, прошептала несколько активирующих заклинаний и попросила меня вступить в него.
Я послушно вступила в круг, ощутила легкое покалывание в теле и... Все.
Больше ничего не произошло.
— Она чиста, — с разочарованием в голосе произнесла магиня, и круг, в котором я стояла, погас.
Ректор вздохнул с облегчением.
Еще бы! Он, наверное, уже в красках, представлял свой разговор с императором, узнай тот, что будущая невестка решила всех обмануть, да еще и попалась на этом!
— Как чиста? — удивленно переспросил магистр Лайус и даже заморгал от удивления.
Он бросил короткий взгляд на Еву — я заметила это. С каждым днем я становилась все более внимательной, да и скорость реакций возрастала.
— Обыкновенно, — раздраженно бросила магиня и громко провозгласила: — Официальная проверка показала, что адептка Изабелль Ардер не использовала запрещенные в состязаниях артефакты для усиления своей магической силы. Ни сегодня, ни вчера. Изабелль Ардер абсолютно чиста.
Участницы состязаний снова зашептались — теперь уже удивленно, без злобных насмешек.
— Вот и славно, — заявил ректор. — Мы и не сомневались в честности нашей адептки. Особенной адентки, прошу заметить. Надеюсь, вы тоже.
— Ну разумеется! — воскликнул магистр Лайус, нервно теребя рукав мантии. — Мы всего лишь...
— ... следовали протоколу, понимаю, — усмехнулся ректор.
— Да-да, именно так! Прошу извинить за неудобства, наша милость.
— Тогда, может быть, вы скажете, чье это донесение? — спросила я громко, глядя на побледневшую Еву, — Иначе я буду думать, что это вовсе не донесение, а клевета. Вернее, император так будет думать. Надеюсь, его величество не расстроится.
В помещении повисла тишина.
Всего на мгновение, но это мгновение было моим триумфом.
Я смотрела на Еву, а та выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.
Я улыбнулась ей.
Эй, девочка, неужели ты думала, что я допущу подставу?
Я больше не та наивная первокурсница, которая верила твоим россказням о помощи. Все изменилось.
— К сожалению, ваша милость, мы и сами не знаем, кто донес на вас, — наконец ответил магистр Лайус. — Но как только узнаем, обязательно сообщим! Просим извинить нас за неудобства!
Сказав еще несколько невнятных и неискренних извинений, он и его коллеги поспешили покинуть помещение.
А я украдкой махнула рукой, и в воздухе появилась огненная надпись: «Я знаю, кто хотел меня подставить». Участницы состязаний смотрели на эту надпись с недоумением, и только Ева — с кривой улыбочкой.
— Если до заката встанешь передо мной на колени, я прощу тебя, — сказала я громко, на мгновение превратившись в другую Белль. Уверенную, холодную и недобрую. — Если же нет — я тебя уничтожу.
С этими словами я покинула тренировочный зал и вышла на улицу. Там меня ожидали мои гвардейцы, Анайрэ, Кайл и Шиа — все трое приветственно замахали руками.
Неподалеку я заметила и газетчиков — они не случайно ошивались здесь.
Я не сомневалась: если чиновники нашли бы запрещенный артефакт, газетчики очутились бы рядом, и уже вечером выпустили сенсационные статьи о том, что невеста принцессы ведет нечестную игру на состязаниях.
Представляю, как сильно это ударило бы по моей репутации.