Океан

— Леа, я же сказал нет. В этот раз твои уговоры не действенны.

Я вздохнула, вглядываясь в глаза своего брата. Иногда он бывает невыносим.

— Посмотри на меня. Нет, прямо в глаза, да, именно так. Эмануэль, я о многом прошу? Всего лишь один раз, — я слегка приподнялась на локтях, а он тут же поправил подушку за моей спиной. — Я жду ответа.

Но в ответ он в очередной раз отрицательно покачал головой.

— Всего. Один. Раз, — медленно проговорила я.

Глаза брата начали нервно «сканировать» больничную палату. Он не хотел соглашаться, но и отказывать десятый раз тоже не решался.

Пользуясь его шатким эмоциональным положением, я вытащила из-под подушки колоду карт и медленно протянула ее Эмануэлю.

В момент — на его лице нарисовалась гримаса отвращения. Он выхватил из моих рук карты, резко встал со стула, открыл окно и просто выкинул их, словно это был какой-то заразный мусор.

— Прекрати! Леа, тебя лечить нужно! Ты с ума сходишь! — он начал кричать на меня, отчего мне хотелось натянуть на голову одеяло и уснуть.

— В этом нет ничего такого. Я же не играю на деньги в каком-то левом казино, я просто попросила тебя, моего родного брата, поиграть со мной, чтобы скрасить мое пребывание тут. Я уже три недели не выхожу за пределы этих стен, но тебе не понять каково это. Тебе...

— Замолчи, пожалуйста. Дело не в деньгах. И не в том, где ты играешь и с кем. Дело в твоей зависимости, в твоем отношении ко всему этому. Посмотри на себя, Леа. Во что ты превратилась? И я знаю, что дело не Клементе, не в родителях, не в Нико. Дело в картах. В картах, что привели тебя сюда. Азарт порождает проблемы. Создает ситуации, из которых почти невозможно найти выход. Азарт сводит с ума. Я же видел твой взгляд во время игр. Ты сама себя не ощущаешь, у тебя мозг словно затуманен от жажды победы. Победы, которая ничего хорошего тебе не принесет. Найди себе другие цели, Леа. Забудь об играх. Забудь о нездоровых игральных амбициях. Учись жить реальной жизнью.

— Я поняла тебя, давай просто остановимся на этом, — монотонно произнесла я. Мне не хотелось выслушивать нотации. Да, я больна и это неважно.

В голове было слишком много мерзких мыслей.

— Может, тебе чего-нибудь принести? — спросил Эмануэль, поправляя одеяло, что медленно сползало на пол.

— Не знаю. Посмотри что-нибудь в автомате, — устало ответила я.

Он лишь молча кивнул и вышел из палаты.

Как только дверь за ним захлопнулась, я почувствовала неприятное удушье.

Чтобы избавиться от болезненного комка в горле, я дала слезам волю.

Уже через минуту тихий плач превратился в беззвучное рыдание.

Я задыхалась от внезапно нахлынувших чувств, что были так неприятны мне.

Все из-за Клемента. Предатель. Если бы он не вызвал скорую так быстро, то меня бы тут сейчас не было. Меня бы вообще нигде не было.

Не приходилось бы страдать из-за людей, что сначала признаются в любви, а потом кидают тебя при первой же возможности, оставляя тебя наедине с твоими проблемами.

Не приходилось бы бояться последствий своих грешков.

А Клемент как трусливая баба. Может быть я и бомба замедленного действия, сокрушающая все хорошее вокруг, но бояться моего присутствия глупо.

Придут не за ним. Заставят умирать не его.

Нахуй.

Я закрыла рот ладонями, чтобы никто не услышал всхлипываний. Физическая и душевная боль смешались, и я даже разобрать не могла, что я чувствую.

Теперь я сама как боль.

Пытаясь избавиться непонятно от чего, я вцепилась пальцами в свои каштановые волосы и тянула их так сильно, что почувствовала прилив крови к голове.

Мне уже не хотелось сдерживаться. И слезы у меня словно ядовитые. Они буквально обжигали кожу лица, оставляя после себя полупрозрачные дорожки и неприятное жжение.

Вдруг я услышала щелчок дверной ручки.

Глаза открывать мне совершенно не хотелось, поэтому я просто постаралась моментально заткнуть себя и просто сделать вид, что мне что-то попало в глаз и из-за этого на лице появились слезы раздражения.

— Леа, — я услышала знакомый мне голос, что с беспокойством окликнул меня.

Слышу быстрые шаги, а затем чувствую, как он обнимает меня.

— Прости меня, пожалуйста, прости. Я не хотел портить тебе настроение. Прости за то, что я наговорил тебе...

Я постаралась освободиться от его объятий, чтобы фальшиво объясниться перед ним.

— Эмануэль, я не плачу, это просто... — но я провалила попытку. В горле опять образовался болезненный ком, и я чувствовала, как, пытаясь выдавить хоть слово, начинаю заикаться. Я автоматически коснулась горла, будто это бы как-то помогло мне избавиться от удушья.

Брат смотрел на меня глазами, полными сожаления и печали. Затем он вновь приобнял меня за плечи.

— Не держи это в себе. Боль пройдет только если ты будешь плакать, — Эмануэль успокаивающе гладил мои волосы, спадающие на спину.

Я ненавидела рыдать. Негативные эмоции всегда были моим слабым местом. Я чувствовала себя убогой, когда плакала при ком-то, даже если это брат или мама. Особенно сейчас они относились к любым моим эмоциям как к сигналу об очередной попытке вскрыться. 

— Это нормально. Плакать нормально, точно так же, как и смеяться, переживать или влюбляться. Перестань относиться к чувствам, как к чему-то позорному, — говорил Эмануэль.

Через пятнадцать минут беспрерывного рыдания я все же смогла найти силы успокоиться.

Чтобы отвлечь меня от плохих мыслей, Эмануэль вручил мне мармелад и банку вишневой колы из автомата, от холода которой сводило костяшки пальцев, а затем начал рассказывать о том, что нового у него в жизни.

Говорил он мягко и вдумчиво. Эмануэль умел отвлекать от плохого.

— Вот, возьми. Это печенье желаний. Загадай что-то перед тем, как ты съешь его, и оно обязательно сбудется, — сказал он, протягивая мне маленькую красивую упаковку с печеньем в форме звезды.

— Если бы все было так просто, — усмехнулась я, открывая его. Но желание все же загадала.

Пусть тот, кого я по-настоящему люблю, вернется ко мне.

***

Когда на часах было шесть, в дверь кто-то постучал.

Мы с Эмануэлем настороженно переглянулись.

— Кто-то должен был сегодня навещать тебя? — спросил мой младший брат, на что я отрицательно покачала головой.

Но когда дверь открылась, я и вовсе не смогла даже слова произнести.

— Привет, — неуверенно поздоровался Нико, сжимающий в руках букет цветов. Пурпурные розы в сочетании с темными пионами. Я отлично знала эти цветы. Они росли в нашем саду. Ощущение того, что мы все еще вместе.

Я лишь кивнула в ответ. Возможно, в этот момент мое лицо выражало полнейшее непонимание того, что сейчас происходило, но меня это не особо волновало.

Из ступора меня вывел Эмануэль, который слез с моей кровати, невнятно проговорил «я оставлю вас», и вышел из палаты.

Нико прошел ближе и положил цветы на тумбочку, где лежали медикаменты. Его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть бабочку с цветка. Он присел на стул, что стоял рядом с моей кроватью.

— Ты не против, если я немного побуду тут? — спросил он.

Я вновь кивнула, будто забыла все слова, что были в моей голове.

Мой бывший тоже не сказал ни слова. Я даже не знаю, что могло заставить его сюда прийти? Он скучает? Переживает? Или просто проявляет вежливость?

Рассматривая его лицо, я обратила внимание на небольшие царапины и синяки, что, по всей видимости, уже сходили с его красивого лица. Странно, что я не заметила этого сразу.

— Что это? — сухо спросила я, сама не замечая своего неприветливого тона.

Нико не сразу понял мой вопрос. Парень слегка прищурился, растерянно коснулся своего лица.

— Ты про... Если ты про синяки, то это ничего... — голос его звучал слегка подозрительно.

Я вздохнула и перевела взгляд на окно. Деревья сгибались под дуновением сильного ветра. Скоро будет дождь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Нико и осторожно взял меня за руку.

Прикосновение заставило меня вздрогнуть, опуская в привычную реальность.

— Все в порядке. Со мной все нормально, — частично «проглатывая» слова ответила я. Мне совершенно не хотелось это с кем-то обсуждать.

Парень задумчиво кивнул головой и сделал глубокий вздох.

— Почему ты вдруг решил навестить меня? — спросила я.

— Я хотел сделать это сразу после того, как узнал, что ты в больнице.

Я не имею права требовать с него внимания или переживаний.

Никаких «я все еще люблю тебя», «я не могу тебя забыть»... Ничего того, что так тешит мое самолюбие.

До чего же я омерзительна.

— И все же ты решил прийти, — машинально я вновь начала наталкивать его на душевные откровения. Три недели в больнице развили во мне дефицит внимания.

— Да. Я волновался... — заговорил он. Вот и первый сигнал. — Я волновался, но не хотел мешать.

Упоминание о Клементе вызвало у меня волну тошноты. Сердце невольно забилось сильнее.

— Он решил уйти, — ответила я, словно так и должно было случиться.

— Он знал, что я сегодня приду к тебе? Или...

— Нико, он просто решил уйти. Не из больницы, не из палаты, а из моей жизни, — утвердительно ответила я. Фраза вышла слащаво-страдальческой. «Из моей жизни!» Как трагично! Порой я смешная до невозможности. — В общем, я хотела сказать, что он решил отвалить, так как я слишком проблемная, плюс моя мать задела его своими оскорблениями, — уже в более «приземленном» тоне пояснила я.

Парень ответил не сразу. Видимо, в его светловолосой кудрявой голове не укладывалась такая информация. Ведь Клемент так боролся за меня, не так ли?

— Вы поругались? — неуверенно спросил он.

— Поругались? Он не сказал мне ни слова. Думаю, если бы я не написала ему сообщение «Ты придешь?», он бы вряд ли оповестил меня о нашем «расставании», — усмехнулась я.

— Это странно, — сказал Нико.

Я лишь пожала плечами.

— Я бы не бросил тебя, — он слегка улыбнулся, словно я ему смешную шутку рассказала.

Мне ничего не хотелось отвечать.

— Ты скучаешь по нему? — спросил блондин.

— Не знаю. Каждый раз, когда я вспоминаю, как легко он бросил меня, я начинаю испытывать к нему неприязнь. Это такие смешанные чувства. От того, что я люблю его, мне хорошо, а из-за того, что он ушел, меня одолевает ненависть. Из-за этого я не могу даже полноценно печалиться, — откровенно ответила я.

На мгновение мы оба замолчали. А потом Нико сказал фразу, которая вывела меня из себя.

— Это вернулось тебе бумерангом. Я чувствовал то же самое, когда ты ушла, — в голосе его был мрак.

Неужели он и правда осмелился сказать это вслух?

— Нико, уходи. Это была плохая идея, — откашлявшись сказала я.

— Нет, я не уйду, — голос его был твердым, как камень. 

— Я сказала уйди, — с омерзительной ухмылкой сказала я. Мне вновь захотелось причинить ему боль.

— Я не он, чтобы уходить.

Эта фраза моментально поменяла мое настроение. Звучит глупо, но... Она словно растопила мое сердце. Подумать только, как легко, в одну секунду может испариться гнев и ненависть.

Ненавижу саму себя за такие моменты. Биполярная сука.

— Я думаю, что никогда не перестану тебя любить, — сказал Нико.

Я же ни слова не говорила.

— Дай мне шанс. Разве нам плохо было вдвоем? Если тебя не устраивала та жизнь, я готов все поменять в твою пользу. Леа, пожалуйста...

— Куда менять? Нико, меня убьют, как только я выйду отсюда. Ты же все знаешь, — не веря его словам сказала я.

Его планы звучат более, чем абсурдно. Нико вообще из тех людей, кто живет иллюзиями.

Он сам как иллюзия.

— Я сам всех убью.

В ответ на его слова я лишь рассмеялась.

— Просто дай мне шанс. Не важно, что будет дальше.

Сердце вновь начало биться с большей скоростью. Его слова такие сладкие, но они выносят мой мозг.

Отвернувшись к окну, я думала обо всем, что произошло. Лучше бы я всегда «думала», прежде чем действовать.

В просьбе Нико нет ничего плохого. Да, я все еще испытываю чувства, когда смотрю на него. Да и Клемент подставил меня. Ему захотелось каких-то событий, а когда он понял, что «это» не для него, то слинял при первой предоставившейся возможности. И все же так не должно быть. Я не должна переключаться на другого человека с такой скоростью, не определившись с тем, что я вообще чувствую. Может, я пожалею об этом в любой момент.

Я вновь посмотрела на моего бывшего парня.

— Нико, понимаешь, столько... — но договорить он мне не дал.

Нико поцеловал меня, но вместо того, чтобы оттолкнуть парня, я лишь вцепилась в его кудрявые волосы сильнее и притянула к себе.

Не знаю, что двигало меня в этот момент. Недостаток общения, неустойчивая психика. Но мне не хотелось его отпускать.

Руки Нико стащили с меня одеяло, и сжали мои ребра, медленно опускаясь к талии. От боли я дернулась. Несмотря на то, что тело было забинтовано, раны все еще болели даже от самых незначительных прикосновений.

— Прости, — задыхаясь прошептал он, но я продолжила его целовать. Движения его стали более осторожными.

— Я люблю тебя, — говорила я, сама не зная, стоит ли верить моим словам. Я постоянно лгу. На любовь я не способна. Никто не способен. 

Но на Нико они подействовали подбадривающе. На лице промелькнула тень полуулыбки, сквозь ткань бинтов и его одежды я чувствовала учащенное сердцебиение парня.

— Скажи, что ты будешь со мной, — попросил он.

- Конечно, - ответила я.

***

К ночи я осталась в палате одна. О том, что меня навещал брат напоминали остатки малинового мармелада, а о том, что приходил Нико — цветы из нашего сада, сладковатый аромат которых заглушал запах медикаментов.

В палате было темно, свет проникал только из открытого окна. Я смотрела на него и обдумывала все, что случилось.

От мысли, что я еще кому-то нужна, мне было хорошо. Визит Нико заменил мне вечерний прием антидепрессантов, от которых в моем сознании было помутнение.

Впервые за три недели я почувствовала себя живой.

Но глаза постепенно закрывались, а тело ослабевало. Я вновь засыпала, только на этот раз без помощи таблеток. Это немного радовало меня.

На мгновение мне послышалось что-то странное. Какой-то легкий, едва уловимый звон железа. Почти приглушенный. Пожарная лестница?

Я приоткрыла глаза и сквозь полусон взглянула на огромное окно палаты, что занимало почти всю стену.

Но ничего не было. Лишь развевающиеся от ветра полупрозрачные шторы, звук трассы и фары проезжающих машин, что мешались вместе со светом городских фонарей.

Веки моих глаз вновь опустились. Все бы ничего, но будто по воздействию каких-то потусторонних сил мои глаза сами открылись.

На подоконнике открытого окна в позе коршуна сидел силуэт, и, склонив голову на бок, будто бы прожигал меня взглядом своих глаз, которых мне не дано было увидеть. Во всем черном, в капюшоне, а на лице что-то не совсем понятное.

Я смотрела на него и не могла двинуться с места или закричать. Тело онемело от холода и страха.

Внезапно он ловко спрыгнул с подоконника и теперь стоял уже в моей палате, что позволило мне увидеть его длиннющие ноги и понять то, что было у него на лице.

От осознания мне хотелось закрыть глаза.

У него на лице маска.

Это была чертова маска.

Я труп.

Вдруг он начал со скоростью приближаться ко мне.

Вместо того, чтобы думать о том, как спастись, в голове лишь мелькали картинки расправы надо мной. Он задушит меня? Может у него есть нож? Повесит или застрелит?

Ясно, что двое других ждут его около больницы.

Я должна была заплатить за время.

Но я не сделала этого, думая, что, вскрывшись, я умру и все само закончится. А теперь, по милости предателя, что нашел меня вовремя, я сдохну от рук своих соигроков.

Когда он почти склонился надо мной, я попыталась крикнуть, но вместо крика я услышала лишь свой жалкий хриплый шепот, что был похож на предсмертный кашель.

Я словно тонула в леденящем чувстве страха.

Кое-как собрав какие-то силы, я попыталась замахнуться на него перевязанной рукой, но в этот момент он виртуозно схватил ее и притянул меня к себе.

В следующую секунду он сделал то, чего я никак не могла ожидать.

Он поцеловал меня.

От шока и отключения всех живых эмоций я не толкнула его. Лишь машинально поддалась давлению и моменту.

В следующее мгновение он опустил меня обратно на кровать и снял маску.

— Страшно было? — хрипловатым голосом рассмеялся он.

Нет.

Этого не может быть.

Так не бывает.

Я просто закрыла глаза.

Ненавижу эту чертову жизнь. Я ненавижу проделки судьбы.

Лучше бы я подавилась тем печеньем, что дал мне Эмануэль.

Нужно быть осторожнее со своими желаниями.