Океан

Стоя на пороге дома Клемента, я рассматривал розовые кусты, что странным образом расцвели. Обычно розы у крыльца всегда были высушенные, мертвые и без единого зеленого листика на кусте. Интересно, кто стал за ними ухаживать? Неужто мать Клемента вернулась и решила привести дом в порядок...

Несколько раз нажав на звонок, я нерешительно дернул за ручку и обнаружил, что все это время дверь была открыта.

В доме на полную громкость играла музыка, что могла буквально вынести мозг. Я стянул с себя кроссовки и прошел в погруженный во мрак зал. Кроме кучи разбросанных вещей на диване и на полу я не обнаружил ничего. На кофейном столике валялись джойстики от приставки, разовый стакан с сигаретными окурками, смятые банки из-под дешевого энергетика, на которых красовались надписи «sugar-free»*.

Следующим пунктом была кухня. Но и там вместо моего друга не было ничего кроме множества стаканов, «аккуратно» стоящих друг на друге, заполненной до отказа пепельницы, полупустых бутылок из-под пива, шампанского, гранатового вина, виски и еще дохера всего. 

— Клем! Ты дома? — я крикнул подходя к лестнице, что вела на второй этаж. Музыка доносилась именно оттуда, поэтому логично было предположить, что он в своей комнате.

По пути на второй этаж я несколько раз спотыкнулся об одежду, валявшуюся на ступенях. Черт, хотел бы я навести порядок здесь. В последнее время этот дом превратился в закуренный притон.

Я вежливо постучал в комнату Клемента, но когда не получил ответа, просто аккуратно открыл дверь.

Моему взору открылась на редкость странная картина.

Леа сидела спиной к выходу, одной рукой обняв свои голые коленки, а другой раскладывая карты. В комнате, как и во всем доме, тоже был жуткий беспорядок. Бутылки, одежда, плакаты, винил, гитара с одной разорванной струной — все это было либо на полу, либо на кровати.

Некогда царивший в комнате запах мужского одеколона и стирального кондиционера сменился запахом сигарет и персикового лосьона для тела.

На момент мне стало безумно неловко. Я не решался сказать ни слова, впрочем — мне и не пришлось. С грохотом натолкнувшись на валявшиеся у двери ролики Клемента, я привлек к себе внимание.

— Блядь! — вскрикнула Леа, мгновенно вскакивая на ноги и закрывая руками полуголое тело. На ней были лишь светло-голубые кружевные трусы, что просвечивали все, что только можно было просветить.

Я пытался сохранять спокойное и невозмутимое выражение лица, но было трудно. Я знаю, что в моменты неловких ситуаций я выгляжу так, словно меня ножом режут, и я понятия не имею, почему мое лицо выражает такое страдание, когда мне неловко.

— Отвернись! — крикнула она, хватая с пола футболку, что, вероятно, принадлежала ее парню и моему лучшему другу по совместительству.

И я бы рад был отвернуться, но меня будто током ударило. Я стоял словно статуя с дрожащими руками, пытаясь жалобно выговорить что-то издалека напоминающее «из-ви-ни», а Леа, натянув темную смятую футболку, начала судорожно ползать по полу, собирая карты и конфетные фантики. Затем она быстро поднялась, пытаясь вырубить оглушающую музыку. Она опять слушала Crystal Castles.

Так и не разобравшись с ноутом Клемента, ее взгляд переключился на фольгу из под резинок, что лежала на тумбочке около кровати. Выругавшись полушепотом, она стыдливо смяла ее в кулак, а затем вернулась к проводу от колонок, раздраженно вырвав его из розетки.

Когда музыка «оборвалась», Леа медленно повернулась ко мне, словно сейчас из-за спины достанет револьвер и уложит меня прямо в этой комнате.

— Леа, прости, я думал, Клемент... — начал говорить я, нервно перебирая пальцами.

— Клемента нету, — грубовато ответила девушка, поправляя бинт на запястье.

Мой взгляд невольно скользнул по ее телу. Я так давно ее не видел. И да, она изменилась.

Волосы стали чуть длиннее, вид ее был болезненный и истощенный. В этой девушке я не мог узнать Лею, которую я впервые увидел тогда, в этом же доме.

— Извини, я просто не дозвонился до него. Ладно, я домой... — смущенно развернувшись, я направился к лестнице, но Леа окликнула меня.

— Океан, подожди, — я повернулся. — Клемент через час придет. Можешь подождать его, — чуть неуверенно предложила она. Ее хриплый голос звучал очень мягко и тихо.

— Если я не помешаю...

— Нет, не помешаешь, я с раннего утра одна, мне скучно. Извини за этот беспорядок, мы просто не ожидали гостей, я даже не знаю, как так получилось, — она спускалась по ступеням одновременно беря в руки одежку, что валялась на них. Каждый раз, когда она выгибалась, чтобы поднять вещь, длинная футболка чуть поднималась, открывая на обозрение ее небольшую упругую задницу в голубых трусишках.

Почувствовав мой взгляд на себе Леа резко развернулась, тем самым заставив меня вздрогнуть. Моя реакция вызвала у нее легкий смешок, что был похож на тихое змеиное шипение.

Мы спустились на кухню, а когда я сел за стол, Леа начала крутиться вокруг, пытаясь убрать весь тот мусор, что накопился за последние дни... Или недели.

— Есть будешь? — спросила она, заходя на кухню.

— Ну можно, — я равнодушно пожал плечами.

Она вытащила коробку из под пиццы, которая оказалось пустой. 

— У нас есть  застывший лава кейк и... Ничего больше, — Леа констатировала факт.

— Ну, можешь просто сделать мне чай.

— Хорошо.

Она поставила чайник и открыла холодильник. Кроме банки энергетика и минералки там ничего не было.

— Ну ничего, сейчас напишу ему, чтобы по дороге домой зашел в магазин, — на выдохе сказала девушка и присела за стол напротив меня.

Я стал вглядываться в ее лицо. На нем совсем не было косметики, и это делало ее моложе. Синие глаза «сверлили» дыру в столе. Леа не говорила ни слова.

— Как ты себя вообще чувствуешь? — спросил я.

— Неплохо, думаю, — зевая ответила девушка.

— Швы не болят?

— Там скобы стоят. Я пью таблетки, что выписал доктор. Они притупляют боль. Но только физическую, — она усмехнулась.

— Ты грустишь? — спросил я.

— Не то чтобы сильно грущу, просто на меня иногда накатывает необъяснимая печаль. Хотя если подумать, то она вполне объяснимая. Я столько всякого дерьма устроила, — Леа медленно поднялась, чтобы вырубить зашумевший чайник, вода в котором уже успела закипеть.

— Не переживай, печаль приходит и уходит, — задумчиво сказал я, наблюдая, как она разливает кипяток по чашкам, а затем ставит их на стол. Одну передо мной, другую себе.

— Умирая, Ван Гог сказал: «Печаль будет длиться вечно». Не знаю, стоит ли отнести эту мысль ко всему, что существует, но это точно мой случай, — вглядываясь в чашку сказала Леа.

— Ван Гог был шизофреником, — скептически подметил я, пока девушка пыталась зажечь сигарету.

— Разве у него не эпилепсия была? — нахмурившись спросила Леа, закинув одну ногу на другую и сделав затяжку.

— Кто-то говорил, что у него была конституциональная психопатия, — ответил я.

— Может психическая дегенерация? — предположила Леа.

— Диффузный менинго-энцефалит, — добавил я.

— Приступообразная шизофрения, — сказала она.

— Или сомнамбулическая форма эпилепсии?

— Может эпилептоидный психоз без эпилептических приступов? — предложила девушка.

— Тогда лучше эпизодические сумеречные состояния, близкие к эпилепсии... — заверил я.

— С периодическими депрессиями и маниями, — добавила Леа.

— Одновременное сочетание шизофрении и эпилепсии, — сказал я.

— В общем, просто психопат.

— Или гений... — отметил я.

— Одно и то же, — выдыхая дым кольцами завершила Леа.

Внезапно мы услышали шум в прихожей, что заставил нас обернуться.

— Клем, это ты? — крикнула Леа, пытаясь затушить сигарету о пепельницу.

Но ответа не было. Девушка взволнованно посмотрела на меня. Видимо, вся эта заваруха с картами и пабом дала о себе знать. У Леи была очевидная паранойя.

— Клем! — крикнул я.

Через минуту мой друг зашел на кухню.

— Что вы орете? — устало спросил он, ставя на стол какой-то пакет.

— Ты напугал нас! — возмутилась Леа.

— Леа, говори за себя, — сказал я, пытаясь подавить смех.

Клемент взглянул сначала на нее, а затем — на меня.

— Видел бы ты, как я напугал ее ночью в больнице, — усмехнулся парень. — Это тебе, — Клем вытащил из пакета упаковку мини-кексов со вкусом «красного бархата» и шутливо швырнул ее в девушку, чтобы остановить этот поток возмущения и недовольства.

— Ты напугал ее? — заинтересованно спросил я.

— Она даже расплакалась, — начал смеяться Клемент.

Неожиданно лицо Леи переменилось. Оно больше не выражало недовольства или злости. И дело вовсе не в капкейках.

Леа словно опять намеревалась заплакать.

— Ты в порядке? — спросил я, осторожно касаясь ее руки.

Клем поднял свои глаза на нее и вопросительно посмотрел на меня.

— Леа, что с тобой? — спросил он.

— Ничего, кто сказал, что что-то не так, — ответила она, наполовину «проглатывая» слова.

Клем обошел стол и подошел к девушке, обнимая ее.

— Я же извинился, ты чего, это была просто шутка, — успокаивающе начал говорить он.

Но ее слезы уже невозможно было сдержать.

— Я обещаю больше не делать этого, прости меня, пожалуйста, — он сел на пол перед ней, а она закрыла лицо руками. 

Всё, что ей на самом деле требуется - это лечение в психиатрической клинике, если таковое ей поможет.

Почему-то мне показалось, что она говорила вовсе не об опасности, в которой она находится, и не о том, что Клемент напугал ее. Тут все гораздо сложнее.

Когда Леа наконец-то успокоилась, мы продолжили спокойно разговаривать.

— Кстати, сегодня Карим устраивает вечеринку у себя дома. Хочешь пойти? — спросил Клем.

Карим был нашим общим знакомым. «Звезда» скейт-парка. Мне он не нравился, но Клем хорошо общался с ним и его парнями, а я не против любой тусовки, на которой есть хоть один мой друг. Так что я согласился.

— Идешь со мной? — Клем приобнял Лею за плечи.

— Знаешь, я должна была сегодня домой сходить, — начала говорить она.

— Зачем? Ты только вчера там была.

— Что за вопрос? Я только начала налаживать отношения с семьей.

— Завтра зайдешь, пойдем сегодня с нами, — уговаривал ее Клемент.

Она немного подумала, а затем нехотя согласилась.

— Я тогда домой позвоню, скажу, что сегодня не смогу, — проговорила девушка и вышла с кухни.

Я еще раз окинул взглядом дом.

— Ну вы тут устроили, конечно... Я бы убрался тут, — сказал я.

— Да уж. Даже неловко немного перед тобой, — рассмеялся Клемент.

— Я тогда тоже домой пойду. Ничего, если я Бэйл возьму? — спросил я.

— Конечно, бери, — ответил Клем, когда я вставал из-за стола.

Клемент проводил меня до входной двери, где мы и распрощались.

Когда я проходил мимо гаража, то услышал голос Леи. Она говорила с кем-то по телефону.

— Меня родители сегодня не отпускают. Ну ты же знаешь. Да, я тоже соскучилась. Я знаю. Конечно. Завтра, хорошо? Я ведь только начала налаживать отношения дома.

Мои глаза слегка округлились от того, как искусно она лгала своим слащавым и прокуренным голосом. Интересно, с кем это она...

— До скорого, Нико. Целую.

Его имя прозвучало как раскат грома в ясную погоду.

Этого не может быть.

Понимая, что сейчас я могу быть замеченным, я прибавил шаг, но тут же услышал приближающиеся шаги за своей спиной.

Мгновение — и она ухватила меня за плечо, развернув к себе.

— Леа, я...

— Только попробуй сказать Клементу... — она слегка ослабила хватку, а затем продолжила, — не вздумай лезть в чужие отношения, хорошо? Я сама со всем разберусь, — злобно прошипела она, а затем отпустила меня и поцеловала в щеку, словно дружески прощаясь.

Я развернулся и пошел по направлению к остановке.