Переступая грань

Не зевай

29 Апреля, четыре часа утра.

Пасмурно. Безобразные вопли, оглушающий звук ливня и безумный стук по двери, пробудили утомлённого сыщика. Лениво, не торопясь, он вышел из кабинета, прошёлся по коридору и слегка приоткрыл дверь так, чтобы чужеродная живность не просочилась в эту маленькую створку открытого пространства.

- Новости здоровые, я предполагаю? - навзрыд рыдающей женщине, лет тридцати на вид, обратился Инглих.

Отдышавшись, прекратив неудержимый плач, она отошла в сторону. Позади, показался труп четырнадцатилетнего ребёнка. Людовик Миллер, был убит в собственной постели, удушен пиратским ремнём. Как и в прошлый раз, поначалу была вырезана печень, а в зубах, разглядывалась сырая ткань мяса.

- Для чего, вы притащили тело? - саркастически промычал полицейский.

- Вы поможете?! - пугливо, вскрикнула сокрушённая мать.

- Думаете, я Бог? Иисус не оставил мне даров, а посему идите своей дорогой.

Женщина не выдержала и в слепой ярости напала на сыщика, тем самым отомстив за нелепое высказывание. Как бы то ни было, маленькая щёлка не спасла его от женского гнева.

Пять часов утра. Дождь не прекращался.

- Утерял рассудок?! - без предупреждений в кабинет ворвался Готчолк.

- Бинт принёс?

Инглих сидел на своём стуле, слегка подёргивая ногами. Нервный тик, был как никогда кстати.

Исцарапанное лицо, шея и обе руки, истекали кровью. Вдова, утратившая смысл своего существования, в буквальном смысле - разорвала молодую плоть. Судорожно, после неудачной расправы, она подняла тело подростка, а затем растворилась в соседних кварталах.

- Как ты мог наговорить такие вещи? На протяжении пяти лет, я бился с заболеванием мальчика, и ты точно знал про мою близость с ним!

Готчолк достал скрученный бинт из кармана брюк, который приобрёл грязноватый оттенок по причине долгой без надобности. Раскрутил его и тотчас принялся перебинтовывать раны.

- Как не странно мне тоже удалось познакомиться с болезненным ребёнком, но это не даёт мне повода нападать на людей при первой встрече. Что я мог сделать? Зачем вламываться ко мне в дом? - обеспокоено возмутился сыщик.

- Это не твой дом! - воспротивился лекарь, мило нахмурив ухоженные брови.

- Неважно. Ты проверил комнату мальчика, перед тем как прийти сюда?

- Конечно. Знаю же, как тебе трудно перемещаться по городу.

- Что скажешь?

- Ничего, - сухо ответил он. - Не понимаю, как такое возможно.

- То есть, ты не знаешь, как убийца пролез в дом?

- Через окно, но более никаких следов. Получается, старик здесь не причём?

- Правильно. Он стал свидетелем убийства, а убийце даже не пришлось предпринимать каких-либо мер. Сомневаюсь, что он вообще покинул девушку при случайном появлении свидетеля. Мужчина упал, ударился головой и скоропостижно скончался, - на этом история заканчивается.

- Что будешь делать? - соприкоснувшись взглядом с Инглихом, совестливо спросил Готчолк, словно таил внутри себя зловещую тайну.

- Тяжело ли поднять окно в комнате мальчика с внешней стороны?

- Даже не знаю. Думается, ты бы справился.

- Значит, тот, кого мы ищем, явно мужского пола, но это следует проверить. Мадам Миллер, ещё в больнице?

- Да. Я сказал ей дождаться моего возвращения.

- Направляйся к ней, я же, осмотрю дом самостоятельно.

- Уверен? - подозрительно проголосили резвые уста.

- Несомненно, - отрезал Инглих, заметив нервозность доброго друга.

Подняв плащ, что бесхозно валялся на полу, сыщик покинул участок. Гнев вымещался наружу, лицо косило то влево, то вправо. Подозрения назревали, а обиды пропитывала окаменелое сердце тревожного сыщика.

«Не может быть он смерть несущим, а может им и быть. Скорей узнать бы, распознать бы признаки людей, что умерли от рук убийцы и станет жизнь моя темней» - речи лились, сопровождая шум дождя.

Подозрения пали на Готчолка.

Мрачный одноэтажный домик, расположился на улице Сиуэлд. Ухоженная лужайка, стандартное крыльцо у входа в дом и узкая тропа, что вела на задний двор. Отличительных черт не наблюдалось. Приложив не малые усилия, Инглиху всё же удалось приподнять заедающее оконце. Размером с полметра в ширину и метра в длину, оно было вколочено ржавыми гвоздями в несущие стены.

В глаза бросалась заправленная кровать, на который и было совершенно преступление. Идеальная чистота, будто кто-то готовился к подобным событиям, но всё это могло иметь смысл, если бы мальчик не был самостоятельным ребенком, чего и вовсе не наблюдалось. Ещё при виде окаменелого трупа раним утром, защитник порядка приметил на шее отметины пиратского ремня. Это непримечательная и в то же время, редка вещь в Хэйкенте. Единственный такой ремень, хранился в подсобке полицейского участке на втором этаже и вот он, лежит у кровати, словно так и должно быть. Средством убийства, являлся подарок близкого друга, то бишь Готчолка, что подтверждало зачатки опасения.

«Пиратский ремень имел всего три застежки, которые располагались вертикально, как синяк на шее умерщвленного мальчишки» - Инглих не успел завершить дедуктивное расследование, потому услыхал неожиданную речь:

- По какому праву! - одичала вдова, ворвалась в спальню с пеной у рта.

- Простите, - быстро среагировал сыщик, - мне суждено забираться в чужие дома по долгу службы, - град обрушился на землю за открытым окном, и казалось конец света, близится к своей кульминации.

- Прошу, извините меня за нападения, сами понимаете, я не смогла удержаться. Пройдёмте на кухню, выпьем вино и спокойно поговорим. Пора исчерпать остатки любвеобильного напитка.

Мигом она переменилась в характере. Злоба сошла на нет и душевная доброта выбралась наружу. «Мир сошёл с ума» - подумал Инглих.

- Вы встречали Готчолка по пути домой? - следуя за дамой, спросил он.

- О! Нет, конечно. Доктор отправил меня сюда, сразу же после инцидента с вами. Что-то не так? - резко развернувшись, она обескуражено побежала обратно в безжизненную комнату.

«Бездушный. Нет времени конкретному числу, так почему, я не могу убить сейчас и замолить грех после? Мотив, убийства - каков, он? Каков тот гражданин, что был мне другом в лице врага? Господь беспомощен и людская жизнь мне не мила, но кто спасёт людей от их греха? Ах, Зифер, я утерял надежду, а потому и очередь твоя» - роптал Инглих, продвигаясь вглубь города.

Духовно опустошённый парень направлялся в больницу не ради разговоров, а ради отношения. Отношения между «Сатаной» и простолюдином.

Шесть часов, тридцать минут. Вечер.

- Милый, дорогой Готчолк, прошу, помоги нам, - рассерженная и тем же временем опечаленная мать двоих детей, примчалась к больнице с двухлетним ребёнком на руках.

Не разумное существо умудрилось проглотить монетку размером с большой палец. Дыхание затруднилось и буквально считанные минуты оставались на спасение.

- Отдайте его мне, - протянув обе руки, потребовал лекарь.

- Пожалуйста, спасите! - она холодно бросила малыша, словно новорождённого ягнёнка, будто он и вовсе, был нечаян.

Поспешив в свой кабинет, Готчолк бежал сломя голову. Так же неаккуратно, как и родная мать, он бросил ребёнка на стол, а затем полез за длиннющими щипцами в нижний ящик огромного шкафа. Единственная свеча, что еле-еле освещала овальную половину кабинета, металась в распутных ветрах, бушующих в помещении с дождливым потоком мокрых крупиц из-за настежь открытой двери.

Тем временем, обеспокоенная мать разгоняла мошкару у входа в больницу.

- Что-то случилось, фрау Дицверт, - подоспевший Инглих, был как-никогда кстати.

- Мой сын, над-д-деюсь, он выживет! - с криками, незаурядная дама бросилась бежать прочь от больницы.

«Господи, разбуди меня» - прошептал сыщик при виде такой картины.

- Безумный Готчолк, когда ты, наконец, прекратишь обманывать эту женщину!

Со смущённым криком Гитлер пробирался по тёмным коридорам, дома живых и мёртвых

- И правда, - от зова опомнился лекарь, - я уже и сам поверил в эту сказку, - положив щипцы на место, он, поникшая душа, присел в кресло и более не промолвил ни слова.

- Это деревянная кукла, мать твою! Потеря мальчика, это ноша, но девочка жива, так пусть живёт и мать! - бросив деревянную куклу об стену, прокричал Инглих.

- В десять часов, мне понадобиться твоя помощь. Хочу ещё раз осмотреть место, где убили Лилли.

- К сожалению, у меня приём, - робко прозвучало в ответ.

-Тогда, я знаю, кто убийца, - он достал свечу, что не догорела в прошлый раз.

- Имя?

Доктор помахал головой, неумышленно опровергнув предположение Инглиха.

«Причастен» - дедуктивно завершил сыщик, оставив лучшего друга без ответа, чем вызвал безумное негодование последнего.

Десть часов, ночь.

Готчолк Зифер продолжал неподвижно сидеть в ожидании пациента.

- Дорогой мой, сегодня вы выдерните зуб? - слегка возмутилась старушка, что уже как полчаса сидела на соседнем стуле.

- Помилуйте, как вы вошли?! - испугавшись, промолвил лекарь.

- Странно, вы ведь сами сказали ждать, - обескураженно, прошептала старушка.

Толстая махровая шубы, элегантно сидела на пожилой даме. На голове шляпке, причудливого цвета, что-то вроде розово-болотного, наверное. Дивные сапоги, покрытые слоем грязи и прилипшей живностью, оставили после себя неприличные следы по всему коридору, которые только ухудшали запах сих помещений. Неприятное или даже отвратительное лицо, сморщенное, покрытое бородавками, трезво глядело на Гтчолка.

- Сейчас всё сделаю.

Часом ранее.

«Рамки. В них, я забываюсь, становлюсь распутным. Мне стоит арестовать Готчока, но что-то мешает сделать это. Два мотивированных убийства и одна побочная смерть. Боюсь, меня не простят. Он вылечил с десятка людей, пока я беззаботно прохлаждался. Они ненавидят меня, но разве правосудие не вершиться над святыми? Признаюсь, я страшусь признать его убийцей, лишь потому-что останусь один» - отрывок из отчёта, направленного в Центральную Полицию Берлина из участка Хэйкента, 29 Апреля.

- Святые угодники, сам Инглих прибыл к моему дому, - довольно грубый гражданин, уставился на сыщика, позабыв цель вылазки.

- Для начала, выкиньте мусор, Альфред.

Гитлер стоял под дождём около часа, ровно там, где и произошло первое убийство. Ни шагу влево, ни шагу вправо.

- Подскажите, чего так усердно ищите? - опрокинув ведро с мусором на собственной лужайке, спросил мужчина лет сорока.

- Господин, я не обязан отчитываться перед вами. Ступайте своей дорогой и приберите за собой, - Ингилх бросил взгляд на лужицу под ногами.

- Нашли убийцу? - шаг за шагом, отвратная морда ступала на встречу пререканий.

- Послушайте, вы можете любезничать с любым, но только не со мной. Я вытерплю многочисленные исходы, да вот только отстаньте от Готчолка.

- Ой, а, о чём это вы? Ничего не знаю и знать не хочу. Мы приютили вас, а чем отплатил ты? За парня не беспокойся, он не будет обижен.

- Обижен? Обиды не существует, как и любви, - сыщик вытащил свечу, дабы поджечь её.

- А, любовь матери? Ой, простите. Вы же лишены...

- Не смейте продолжать, ибо дело не в материнской любви. Матушка заменила отца, но не мать. Вы выросли под крылом забвения, потому лишены общего плана бытия.

- Матушка была предательнице и не более того. Её душа горит и скоро ваш черёд, - вскоре, мужчина втягивал огонь свечи в лёгкие, которая чудом не потухала под дождём. - Вечная улыбка признак болезни. В городе проживает пятнадцать тысяч человек и на каждом лице красуется улыбка. Как думаете, вы больны?

- Пошёл прочь отсюда! - истерически прокричал мужчина.

Босые ноги, голый торс и лишь длинные штанины скрывали косвенное достоинство. Со шрамом на правой щеке в виде могильной лилии, он сердито глядел на собеседника.

К сожалению, сыщик не обнаружил ничего интригующего, кроме утомительного разговора. Ливень продолжал лить, оставалось лишь вернуться к участку и как следует поразмыслить над делом.

Первое мая, двенадцать часов. Начало обеда,

Медленным темпом, хлюпая по небольшим лужицам, Готчолк прогуливался по окрестностям Хэйкента. Он надеялся на то, что не встретит надоедливые лица смертных, но как это обычно бывает, она рушится на глазах. Не сбавляя ход, навстречу ступал светловолосый гражданин, причём так пафосно и непредсказуемо, что ненароком, хотелось перейти на другую сторону дороги.

«Избежать бы диалога» - только промычал Зифер, как прохожий заговорил, тонким голоском.

- Хорошая погодка, не правда ли?

Не скрывая отвращения, что было чуждо для Готчолка, он прошептал:

- Возможно да, хотя, в этом нет никакой уверенности, - прикусив язык, вбросил лекарь.

- Знаете, мне и самому не приятны разговоры, но раз уж нам удалось встретиться, то слушайте внимательно. Бегите из города, да прихватите друга. Опасность не выйдет за пределы Хэйкента. Надеюсь, вы уяснили сказанное мной.

Парень лет двадцати, говорил торопливо и постоянно оглядывался. Утеплённая кофточка, промокла насквозь, и казалось, этот чудаковатый парнишка, скрывает телесную дрожь. Им приходилось встречаться и раньше по долгу службы, однако, такие речи до сели не звучали.

- Простите меня, - пробормотал он и удалился, без всяких разъяснений.

«Странно» - подумал Готчолк и продолжил идти. «Заглянуть к Инглиху, да рассказать? Так и поступим!» - несколько десятков раз повторил он, не пожалев словцо.

Погода ухудшалась, постепенно улицы начало затапливать. День обретал иные краски. Радуга, показавшаяся на мгновенье, разбила сумрак обеденных часов.

Молодой вундеркинд, намеревавшийся, пройти до полицейского участка, бросил необдуманную идею, поступив более благоразумным способом. Переждав водяные потоки на улицах Хэйкента, он накинул коричневый плащ, аккуратно застегнув каждую из пуговиц. Надел чёрную шляпу на обмокшую голову, коей пользовались рабы, скрывая черепушки от жаркого солнца и лишь после, умеренным шагом постился в дорогу.

Семь часов вечера.

Чувство удушья, пропитало гортань дремлющего Инглиха. Насильно, он приоткрыл веки, но пред ним никого не оказалось. Сознательный глоток воздуха уравновесил состояние лёгких, как смутное виденье в правом углу кабинета, начало обретать человеческие черты.

- Готчолк? - отведя безумный взгляд, спросил сыщик.

- Не стал будить. Думаю, ты благодарен? - унизительным тоном, проговорил силуэт.

- Несомненно, - сделав недовольный вид, он посмотрел на собеседника.

В глазах темнело, но показывать свою беспомощность, Инглиху не хотелось. Зрачки увеличились, а возможность осмотреться так и не появилась.

- День не задался, потому решил навестить старого приятеля, - не сменяя место положения, Готчолк говорил безобразной речью.

- Какими судьбами, друг мой? Твои страсти к похотливому, и недозволенному, прекратились?

- Теперь у нас нет секретов, а, следовательно, на чьей ты стороне? - ступив вперёд, пробормотал лекарь.

- Никаких сторон нет, Зифер. Есть только ты и я, наша жизнь несовместима, но сплетена ранимой историей. По какому поводу, происходят убийства? Каков мотив? - откинувшись на спинку стула, спрашивал Инглих.

- Опомнись, друг мой. Мне не нужен мотив, ибо я не маньяк. Бесчувственный, умопомрачительный убийца и на этом точка. Нет причин мстить этим людям и я не получаю наслаждение, это всего лишь побочное хобби.

- Задушил паренька пиратским ремнём. Хочешь, свалить вину на меня?

- Конечно, нет! - возмущённо, прокричал Готчолк. - Долгая игра в кошки мышки, противна. Без моих подсказок, тебе и в век разгадать загадку.

- Сколько?

- Чего? Убийств? Не знаю, может ещё с десяток, - уморительно, произнёс он.

- Нет. Сколько времени осталось до того, как я начну видеть?

- Минуты, - неспешно проговорил лекарь. - До новых встреч, друг мой, - силуэт повернулся к запертой двери, открыл её и покинул кабинет.